Мариус фон Майенбург: “ПАРАЗИТЫ”


Marius Von Meyenburg

Мариус фон Майенбург

Marius Von Meyenburg

Мариус фон Майенбург родился в 1972 г. в Мюнхене. Изучал германистику в Мюнхене, в 1992 переехал в Берлин, где с 1994 по 1998 изучал драматургию в Высшей школе искусств. В 1995 стажировался в Мюнхенском камерном театре “Каммершпиле”. С 1998 г. работал в Немецком театре “Баракке” , с 1999 г. вместе с Томасом Остермайером стал постоянным автором Берлинского театра “Шаубюне ам Ленинер Платц”.

Премии и призы:
Премия им. Клейста молодым драматургам за FEUERGESICHT (“Огнеликий”), 1997
Премия Фонда авторов в рамках Гейдельбергской творческой ярмарки, 1998

Parasiten (“Паразиты”)
Старина Мульчер заснул за рулем автомобиля и наехал на Ринго. С тех пор Ринго сидит в инвалидной коляске, не покидая своей квартиры, предоставленный заботам своей подружки Бетси.
Он не доволен, что Бетси временно приютила у себя и свою сестру Фридерику, которую нашли в беспамятстве лежащей на обочине автострады. Фредерика беременна и угрожает, что совершит самоубийство. Её муж, Петрик, не очень заботился о ней прежде, теперь он приходит в квартиру Бетси и тщетно пытается помириться с женой. Туда же является Мульчер – он не может жить с чувством своей вины.
Однажды жарким воскресным днем между этими пятью людьми происходит схватка друг за друга и друг против друга. Звучат мольбы о спасении, забота превращается в закрепощение. Фридерика глотает таблетки, но остается жива. Парализованный Ринго пытается уйти. Все стремятся к саморазрушению и все нуждаются друг в друге, чтобы выжить.

Мнения о пьесе

В новой пьесе Мариуса Майенбурга пятеро людей ищут свою собственную жизнь, никто не может оставаться один. Паразиты попарно – здоровым так же нужны больные, как и больные нуждаются в них. При этом они не способны действительно помочь друг другу. Майенбург показывает символические отношения между ненавистью и любовью. Каждый живет за счет другого. Две пары переживают кризис отношений, и между ними, как ангел смерти, мечется старик Мулчер.
(Хартмут Круг. “Тагесшпигель” 20 мая 2001)

Все они – существа из мира супермаркетов, живущие в пластиковых пакетах, которые дрейфуют по жизни, не способные ни на что другое, кроме как запутывать друг друга. Простые существа посюстороннего мира, фигуры, подобные плоским бумажным манекенам, которых можно одеть в любой бумажный наряд. (…) Презрение к персонажам Майенбурга бередит, потому что у автора нет громоотвода от этого убожества. …Майенбург вынужден обратиться прямо к отвратительному в человеке и показать его экзистенциальность.
(Георг Диц “Зюддойче Цайтунг” 20 мая 2001)

Информация
Премьера Немецкий Драматический театр, Гамбург, май 2000
Режиссер Томас Остермаер
В спектакле заняты 2 актера, 3 актрисы, декорации не меняются

ПАРАЗИТЫ

Русский текст Аллы Рыбиковой

Москва 2001

Действующие лица:

ФРИДЕРИКА

ПЕТРИК

БЕТСИ

РИНГО

МУЛЬЧЕР

(Ринго в инвалидной коляске.)

РИНГО:
Тихо очень, еще слышна сирена, звук разбитого стекла, осколки скользят, все медленнее и медленнее, в воздухе лязг железа, сдвигаемого в кучу, скрежет и лязг металла об асфальт, и вот весь город погружается на мгновение в молчание, прислушиваясь. И тогда я впервые услышал голоса, в малую долю секунды, тихие далекие голоса, я думал: какие-то люди в машине зовут на помощь, но они слышались ото всюду, словно шепот, спокойный неотступный говор, словно молитва, я потряс головой, и оно тут же исчезло.

________________________

(Фридерика беременна.)

ПЕТРИК:
Ну, давай. (Пытается пристроиться к Фридерике.)

ФРИДЕРИКА:
Ничего не чувствую, можешь пристриваться, как хочешь.

ПЕТРИК:
Нет, так не приятно.

ФРИДЕРИКА:
Конечно, нет.

ПЕТРИК:
Уж так давно этого не было…

ФРИДЕРИКА:
Точно. Да никогда. А что ты там с ногой делаешь?

ПЕТРИК:
Но раньше, раньше же ты была… Ну давай же…
(Фридерика смеется.)

ФРИДЕРИКА:
Перестань, щекотно.

ПЕТРИК:
Чего?

ФРИДЕРИКА:
Да не могу я, с этим в пузе, оно подглядывает своими рыбьими глазами.

ПЕТРИК:
Да не важно, не может быть важно, сейчас вот.

ФРИДЕРИКА:
Чего ты там пыхтишь? Тебе что, дурно?

ПЕТРИК:
Тогда умолкни.

ФРИДЕРИКА:
Ты выглядишь, как моя мать.

ПЕТРИК:
Что?

ФРИДЕРИКА:
Когда я лежала с температурой, и лицо ее жирное торчало над моей постелью, омертвелая такая луна в кратерах.
(Петрик слезает с нее.)

ПЕТРИК:
Ты отвратительна.

ФРИДЕРИКА:
Я знаю.

_________________________

(Ринго дремлет в инвалидной коляске, затем просыпается..)

РИНГО:
Что это? Я спал с открытым ртом? Лучи солнца падали так низко, скользя по зубам мне в горло, пить хочу. Бетси, я отяжелел, уже расплавился по краям, пить хочу, Бетси, язык во рту, как рыба дохлая. Бетси! Где ты? (Кричит.)
Бетси! Почему ты не говоришь, когда уходишь? Бросаешь меня на погибель, я тебе в тягость с моим креслом, ты уезжаешь купаться и не думаешь больше обо мне, но когда-нибудь вернешься домой, вся красная, обгорелая и пахнущая солнцем, найдешь меня в кресле, скрюченным и иссохшим, взирающим на тебя мертвыми глазами, пить хочу!

________________________

(Петрик кормит змею.)

ФРИДЕРИКА:
Что ты делаешь?

ПЕТРИК:
Кормлю ее.

ФРИДЕРИКА:
А меня бы ты покормил?

ПЕТРИК:
Если б ты без рук без ног лежала на животе в стеклянном ящике и готова была бы глотать живых крыс, тогда да, покормил бы.

ФРИДЕРИКА:
Взгляни на меня.

ПЕТРИК:
Не ори.

ФРИДЕРИКА:
Я тоже могу лечь и дожидаться, пока ты меня заметишь.

ПЕТРИК:
Твои вопли приводят ее в исступление.

ФРИДЕРИКА:
Но ты все равно не увидишь меня, на горло наступишь. (Орет.) Смотри сюда.

ПЕТРИК:
Она срыгивает всю еду и вздрагивает, когда ты так орешь.

ФРИДЕРИКА:
Может, она тебя укусит.
(Издает тонкий пронзительный вопль.)
Я бы тебя давно укусила, если б змеей была.

ПЕТРИК:
Она не ест больше. Вот.
(Подносит ей дохлую крысу.)
Хочь еще есть?

ФРИДЕРИКА:
Да. (Засовывает крысу в рот.)

ПЕТРИК:
Ты омерзительна.

_________________________

МУЛЧЕР:
Я стал слаб в последнее время. Глаза вечно уставшие. Пару дней назад стоял перед универсамом. Двери еще закрыты были. Я сел на ступеньки, стал ждать и прикорнул. Какая-то парочка разбудила меня, пьяные вдрызг. Эй, ты, да он закрыт, универсам-то, говорят, завтра приходи, и стали, хохоча, трясти меня за плечи. Домой иди, старик, спать. Тогда я вскинул голову и стал смотреть на небо. Черно все.

__________________________

(Бетси с кульками.)

РИНГО:
Бетси, малышка, Я испепелен и высушен.

БЕТСИ:
Ты спал, с откратым тром, как ребенок, не хотелось будить тебя, я решиа, сбегаю куплю кое-то быстренько.

РИНГО:
Ты бросила меня одного.

БЕТСИ:
Да не надолго, я здесь, не бойся.

РИНГО:
Я так испугался. Решил, что ты ушла.
(Собирается заплакать, Бетси утешает его.)

БЕТСИ:
Шшш, я тут, малыш, с тобой, я не оставлю тебя одного.

РИНГО: (сухо сглатывая)
Мне так хотелось пить.
(Бетси достает из пакета бутылку пива.)

БЕТСИ:
На.
(Ринго перестает плакать и берет бутылку.)

РИНГО:
Что это?

БЕТСИ:
Пиво.

РИНГО:
Это не пиво.

БЕТСИ:
Пиво.

РИНГО:
Это?

БЕТСИ:
Да, это.

РИНГО:
Дерьмо это, а не пиво.

БЕТСИ:
Пиво как пиво.

РИНГО:
Не бывает «пива как пива». Дерьмо есть дерьмо, можешь в сортир спустить, моча это, это дермо, пиво якобы…

БЕТСИ:
Нормальное пиво, другие тоже пьют.

РИНГО:
Не знаю никаких других. (Бетси берет бутылку и швыряет ее.)
Ой, ты шарахнула бутылку.

БЕТСИ:
Да, ради тебя.

РИНГО:
Теперь и пить нечего.

БЕТСИ:
Ты состроил такую отвратительную физиономию.

РИНГО:
Никакую не отвратительную.

БЕТСИ:
У меня все из рук вон, когда ты делаешь такое лицо, словно ничего не видишь, тогда мне кажется, всему конец, мы уже старые и ненавидим лруг друга, тогда я швыряю пиво в окно, потому что не знаю, что мне делать с этой дурацкой бутылкой, потому что сама кинулась бы вслед, когда у тебя такое лицо.

РИНГО:
Бетси, я не хотел, лицо такое, я не специально.

БЕТСМ:
Это я не специально, я же не знала, что бывает фальшивое пиво.

РИНГО:
Это все не важно, малышка, потому что ты – настоящая, ты всегда настоящая, не важно, какое ты пиво принесла, хоть бы и дерьмовое.

БЕТСИ:
Не хочу, чтоб между нами что-то стояло, даже если это и пиво.

РИНГО:
Ничего. (Целуются.) Ты оставила меня тут торчать одного., в кресле в этом.

БЕТСИ:
Я с тобой. И мы в безопасности. (Целуются.)

РИНГО:
Пить хочу.

______________________________

ФРИДЕРИКА:
Я выкину себя из жизни.

ПЕТРИК:
Выкини сначала мусор – воняет.

ФРИДЕРИКА:
Выпрыгну из окна и разобью об асфальт бошку.

ПЕТРИК:
Отлично, можешь сразу мусор прихватить, если уж ты все равно вниз собралась.

ФРИДЕРИКА:
Зачем ты так говоришь? Взгляни на меня, по крайней мере.

ПЕТРИК:
А что я сказал?

ФРИДЕРИКА:
Я сказала, я выброшусь из окна.

ПЕТРИК:
Знаю, ты всегда это говоришь.

ФРИДЕРИКА:
На этот раз сделаю.

ПЕТРИК:
Тут высоко довольно-таки.

ФРИДЕРИКА:
Почему ты не поможешь мне?

ПЕТРИК:
Что, открыть тебе окно?

ФРИДЕРИКА:
Я не шучу.

ПЕТРИК:
Я тоже, все вовсе не смешно, больная баба на подоконнике, каждый день, думаешь, мне это нравится? Ты поэтому это делаешь?

ФРИДЕРИКА:
Почему ты такой?

ПЕТРИК:
Почему ты такая?

ФРИДЕРИКА:
Я? А какая я, скажи, что ты обо мне знаешь?

ПЕТРИК:
Все. Все знаю, да не много от тебя и осталось-то, тебе хочется туда вниз, из окна, это все, пожалуйста, я больше не кричу и не удерживаю тебя.

ФРИДЕРИКА:
А ты никогда этого и не делал.

ПЕТРИК:
Я больше не заколочу окно, ты и через стекло выпрыгнешь, все пути открыты, выпрыгнешь, не выпрыгнешь – я устал.

ФРИДЕРИКА:
Ты не знаешь меня, ты даже на меня не смотришь.

ПЕТРИК:
Не смотрю, потому что смотреть на тебя – это невыносимо.

ФРИДЕРИКА:
Что невыносимо?

ПЕТРИК:
Смотреть на тебя – невыносимо.

ФРИДЕРИКА:
Я сама себе невыносима, я выпрыгну из окна.

ПЕТРИК:
Тогда прыгай покоя ради, брякнись об асфальт и дай покою, дай мне, наконец, покою.
(Фридерика бьется головой об пол, Петрик наблюдает.)

ФРИДЕРИКА:
Оно должно выйти. (Бьется головой.) Оно засело где-то там внутри.

ПЕТРИК:
Прекрати.

ФРИДЕРИКА:
Я прибью тебя, если не прекратишь орать. (Бьется головой.)

ПЕТРИК:
Я не сдерживаю тебя.

ФРИДЕРИКА:
Ты считаешь мои ошибки и делаешь из меня чудовище, я тебя прибью за это.
(Бьется головой.)

ПЕТРИК:
Это ведь больно.

ФРИДЕРИКА:
Раз. (Бьется головой.)

ПЕТРИК:
Тебе больно.

ФРИДЕРИКА:
Два. (Бьется головой.)

ПЕТРИК:
А мне больше нет.

ФРИДЕРИКА:
Три. (Бьется головой.)

ПЕТРИК:
Это не трогает меня больше.

ФРИДЕРИКА:
Ты – моя ошибка. (Бьется головой.)

ПЕТРИК:
Ты – сама себе.

ФРИДЕРИКА:
Ты – единственная ошибка, я себе ошибка, и ее надо устранить. (Бьется головой.)

ПЕТРИК:
Я отупел и устал.

ФРИДЕРИКА:
Исчезнуть, мне надо исчезнуть.(Бьется головой.)

ПЕТРИК:
Если ты убьешься, я нассу на могилу.
(Фридерика откатывается в сторону.)

ФРИДЕРИКА:
Не убьюсь.

ПЕТРИК:
Тогда не болтай больше об этом, если не делаешь.

ФРИДЕРИКА:
Во всяком случае, не сейчас, не сегодня, завтра может.
_________________________

БЕТСИ:
Хочется сегодня удачного дня.

РИНГО:
Чего еше? Нам что, потрахаться? Ну посмейся.

БЕТСИ:
Можем поехать на озера, как все нормальные люди.

РИНГО:
Люди – не нормальные.

БЕТСИ:
Я-то – да, а ты – нет, месяцами сидишь дома, на улице лето, мне хочется опять надеть купальник.

РИНГО:
Надень, мне нравится, когда ты в купальнике.

БЕТСИ:
Мне хочется плавать, хочется на озера, можно было бы вкатить кресло в песок и пить пиво.

РИНГО:
Какая гадость, озера, жирные людишки выставляют свои вонючие телеса на свет, пропитывают себя солнцезащитным маслом, пока кожа не лопнет, как горячая сосиска, и прежде чем начать обгорать, макают своих детишек в озеро, в воду, и заливают себе зенки, запихивая в утробу холодные котлеты и холодное пиво, и потребуется пяток спасателей, чтобы вытащить из воды их распухшие трупы – вот что такое озера.

БЕТСИ:
Ага.

РИНГО:
Да.

БЕТСИ:
Зачем ты городишь всякую чепуху?

РИНГО:
Хочу напугать тебя.

БЕТСИ:
У меня тело не жирное и не воючее.

РИНГО:
Никто о тебе и не говорит.

БЕТСИ:
А почему нет?

РИНГО: Да нечего говорить.

_______________________________

ПЕТРИК:
Ты наводишь на меня скуку. Наверное, ты состарилась и сморщилась раньше времени. И теперь дурно пахнешь. Может, мне обратиься к девушкам, беленьким и гладеньким, потому что мне больше нравится запах юного пота, чем твоих обмылков. Может, мне неравится, когда они – толстенькие и под нежной кожей у них просвечивается жирок, это нечто иное, нежели твои облысевшие ноги и истощенное тело, в котором нет места для потомства. И мне доставлянт удовольствие заглядывать им в глаза, потому что они чисты, как холодная озерная вода после дождя, глубоки и не замутнены моими оскорблениями. Ты мне отвратительна. Мне отвратительна смерть, которая уже взяла тебя в оборот своими паучьими лапами и которую я насадил в тебя уже много лет назад. Но может быть, я и не виновен и просто хочу выжить, а ты уже слишком мертва.

__________________________

РИНГО:
Вы?

МУЛЬЧЕР:
Да.

РИНГО:
Я не видел ни одной живой души после того, как выписался из больницы.

МУЛЬЧЕР:
Да.

РИНГО:
Ни одной. Говорите же.

МУЛЬЧЕР:
Не могу. Это так ужасно. (Плачет.)

РИНГО:
Что ужасно?

МУЛЬЧЕР:
Вы. В кресле. Изуродованы. (Рыдает.)

РИНГО:
Вы должны вселять в меня мужество. Должны говорить, что жизнь продолжается. С вашим-то богатым опытом. Прекратите реветь, старый болван. Я ведь не реву.

МУЛЬЧЕР:

Я Вас погубил. Такого молодого. Не могу простить себе.. Старый болван. Жизнь моя сломлена..

РИНГО:
Это не важно. Вам скоро умирать. А мне дальше пробиваьтся.

МУЛЬЧЕР: (плачет)
Да как пробиваться-то? Вы – урод. Гниете в квартире, заживо погребенный.

РИНГО:
Заткнитесь. Я не делаю ничего, потому что мне так нравится, но теперь надо найти в этом что-то положительное и пробиваться дальше.

МУЛЬЧЕР:
Да что в этом хорошего-то? Чего у меня только не было в вашем возрасте. По проселочной дороге на велосипеде, в траве поваляться, по горам полазить, а по ночам забуриться в кабак с друзьями, через заборы лазать, девчатам юбки мять и детишек делать. Ни детей, ни женщин – что за жизнь?

РИНГО:
Откуда мне знать! Прекратите реветь, сволочь Вы этакая.

МУЛЬЧЕР:
Да все ведь так ужасно, и я всему виной.

РИНГО:
Может, я еще поправлюсь, а Вы к тому времени уже умрете.

МУЛЬЧЕР:
Вы просто шут, сломанный хребет уже не собрать целым. (Громко.) Молодой человек, вам никогда уже не трахаться, Вы – урод, Вы даже машину водить не можете.

РИНГО:
Я знаю. А сейчас – уходите. Вы мне отвратительны. Не хочу никакой жалости от Вас.

МУЛЬЧЕР:
Не прогоняйте меня. Моя жизнь разбита. Я один со своей нечистой совестью. Дайте мне возможность что-то поправить.

РИНГО:
Ничего не поправишь, сами сказали. Если все плохо, ничего хорошего из этого не будет.

МУЛЬЧЕР:
Мне встать на колени при моих артрозных костях? Жизнь моя принадлежит Вам.

РИНГО:
Спасибо. Не нужно.

МУЛЬЧЕР:
Если Вам что-то понадобится, вот мой номер. (Пишет номер на бумажке и протягивает Ринго.) Хочу сделать Вам что-нибудь хорошее.

РИНГО:
И сделайте – уходите. Старый болван.

ФРИДЕРИКА:
Я ухожу.

ПЕТРИК:
Хм.

ФРИДЕРИКА:
Эй.

ПЕТРИК:
Что?

ФРИДЕРИКА:
Кажется, я что-то сказала.

ПЕТРИК:
Зачем?

ФРИДЕРИКА:
Я ухожу.

ПЕТРИК:
Я не слушаю.

ФРИДЕРИКА:
Я ухожу.

ПЕТРИК:
Ты повторяешься, золотце, захвати чего-нибудь попить, жарко.

ФРИДЕРИКА:
Не захвачу, потому что ухожу, потому что не хочу быть здесь, прочь отсюда.
(Петрик безмолвно начинает складывать в пакет ее вещи.)
Что ты делаешь?

ПЕТРИК:
Тебе нужны будут вещи, если ты хочешь уйти. Или не хочешь? Хочешь только раззявить пасть и попугать меня.

ФРИДЕРИКА:
Тебя не напугаешь. (Уходит.)

ПЕТРИ:
Ребеночка прихвати.
(Фридерика возвращается.)

ФРИДЕРИКА:
Какого ребеночка?

ПЕТРИК:
Свое толстое пузо, которое вечно торчит и стоит поперек в комнате, всему мешая.

ФРИДЕРИКА:
Очень смешно. Отчего ж не смеешься? Ты же всегда смеешься своим шуткам.

ПЕТРИК:
Извини.

ФРИДЕРИКА:
Не я себе это придумала.

ПЕТРИК:
Извини, устал, не спал, жена моя сидит ночами снаружи под окном с луной на лице и уставившись через стекло внутрь. Устал. Завтра опять буду смеяться.

ФРИДЕРИКА:
Если ребенок будет, как ты, лучше будет убрать его.

ПЕТРИК:
Или, как ты,: марсианка, с сине-зелено-красным лицом с вмятинами.

ФРИДЕРИКА:
Ты… Я даже не знаю, что ты такое есть.

ПЕТРИК:
Вот прям так хочешь уйти? Тебе хоть известно, как ты выглядишь?
(Она уходит.)
Захвати мусор, если уходишь, а то воняет. Фридерика. (Зовет ее.) Фридерика? (Кричит.) Мусор, Фридерика. (Швыряет пакет ей вслед.) Я закроюсь, если ты уходишь. Если уйдешь, запрусь. Дверь запру. (Тихо.) Запру.

_____________________

(Слышен телефонный звонок.)

ФРИДЕРИКА:
Держуст за парапет, бреду по автобану, до онемения вытянув руку, машин не вижу, слышу только, как шелестит мимо, волосы слиплись, мозги пухнут, тут меня выноит на проезжую полосу, асфальт плюхается в лицо, и вот, наконец, тормозят.
(Силы покидают ее. Звонок стихает.)

__________________________

БЕТСИ:
Опять у тебя голова на солнце, малыш, отодвинуть тебя от окна?

РИНГО:
Никуда оно не годится, окно это. Ничего не видно. Небо там наверху тупо и абсолютно неподвижно. Хочу бинокль.

БЕТСИ:
Я вывезу тебя на воздух, чтоб было что-то видно.

РИНГО:
Да было уже. Скучно. Бинокль.

БЕТСИ:
Надень хотя бы панамку на голову.

РИНГО:
Что это ты такая эаботливая? Кристиану что ли звонила?

БЕТСИ:
Ничего подобного. Голова будет кружиться, если солнце напечет, будешь тогда ночью метаться.

РИНГО:
Можно подумать, я могу метаться. Знаю я твою физиономию, сейчас у тебя на лице совесть нечиста, потому и думаешь о моей голове и солнце. Это Кристиан звонил?

БЕГСИ:
Никакой совести у меня на лице нет.

РИНГО:
Не важно. Хочу знать, с кем ты говорила.

БЕТСИ:
Они подобрали мою сестру на автобане.

РИНГО:
Нет у тебя никакой сестры, врешь ты все.С кем ты договаривалась?

БЕТСИ:
Не могу я так с тобой разговаривать.

РИНГО:
Тогда говори по-другому. Почему я ее не знаю? Или это у меня тоже улетучилось из мозгов после аварии?

БЕТСИ:
Отодвину тебя от солнца.

РИНГО:
Что такого ужасного в твоей сестре? Оставь кресло в покое Она что, укусила тебя в детстве?

БЕТСИ:
Прекрати расспрашивать, ты меня смущаешь.

РИ НГО:
Тогда скажи. Стоишь тут, словно та тебя прикончила.

БЕТСИ:
Она лежала без сознания на боковой полосе на автобане.

РИНГО:
Задавленная.

БЕТСИ:
Нет, без сознания.

РИНГО:
Ну и? Позвоночник, в порядке?

БЕТСИ:
Все в порядке.

РИНГО:
Прекрасно. Тогда, достанешь мне бинокль?

БЕТСИ:
Вот только…

РИНГО:
Что?

БЕТСИ:
Из больницы спрашивают. Не могу ли я взять ее на несколько дней, пока она не поправится.

РИНГО:
Да. Конечно, нет. (Молчание.)
И что? (Молчание.)
Что?

БЕТСИ:
Она беременна.

РИНГО
Ага. Поздравляю.

БЕТСИ:
Ее муж бил ее головой об стену.

РИНГО:
Потому что она беременна?

БЕТСИ:
Ей нельзя домой.

РИНГО:
Сними ей омер в гостиннице.

БЕТСИ:
Ринго. Ей нельзя сейчас оставаться одной.

РИНГО:
Да. Да-да –да-да. Нет. Я не совсем понимаю. Что ты конкретно сказала врачам?

БЕТСИ:
Сказала, что заберу.

РИНГО:
Хм. (Молчание.) Сюда?

БЕТСИ:
Да. На несколько дней.

РИНГО:
Да. В нашу… н-да.

БЕТСИ:
Да. А что мне было делать?

РИНГО:
Да. Тогда передвинь меня с солнца.

БЕТСИ:
Я знаю, что это и твоя квартира тоже и ты не хочешь никого видеть. Но она мне сестра.

РИНГО:
Да. Нет. Ну, ладно, ладно. Я не кусаюсь. Она тебе сестра. Хочу стать совершенно незаметным, мне повезло, два, три, чеыре мясаца я жил без напряга, заботясь только о небе. Кто себе еще может такое позволить?

БЕТСИ:
Может, это даже и хорошо, если ты опять людей увидишь,

РИНГО:
Ясно. Когда-то наступает конец, когда-то беспощадная действительность снова шарахает тебя, как молот по наковальне, иногда прямо по морде. (Слабо смеется.)

БЕТСИ:
Мне очень жаль.

РИНГО:
Ладно. Передвинь меня, пожалуйста, с солнца, у меня вдруг никаких сил больше в руках не осталось. А в голову так и печет.

________________________

(Петрик со змеей.)

Ты опечалена? Не делай таких глаз, с черной поволокой, ты ее почти не знала, ты не грустила бы сейчас, если б только знала, какая она. Как больной зуб, хочу я вырвать ее из моей жизни. День такой знойный тебе во славу, ему ничего не известно о том, что она ушла. Сухими потрескавшимися губами хочется мне целовать тебя, язык мой должен отыскать две дольки у тебя во рту, безмолвно хочется мне скользить рядом с тобой по рощице, но слишком много у меня ног и рук, неловок я и окостенел, тело мое застыло. Нет ничего прекраснее змеи с ее сверкающим телом, охотящейся под знойным солнцем, и прекраснее всех ты, моя королева, моя красавица.

________________________

(Бетси возле все еще лежащей Фридерики.)

БЕТСИ:
Ты узнаешь меня?
(Фридеоика смотрит на нее.)
Это ничего. Я стобой.

ФРИДЕРИКА:
Это больница. (Бетси кивает) Почему ты здесь? Где Петрик?

БЕТСИ:
Они вызвали меня.

ФРИДЕРИКА:
Почему вы просто не оставили меня лежать там? Почему все время вытаскиваете обратно?

БЕТСИ:
Спокойно. У тебя был просто обвал кровяного давления.

ФРИДЕРИКА:
У меня всеобщий обвал, и сила тяжести настолько тяжела, что я едва открываю свои старые глаза. И вообще, зачем подымать веки, эачем видеть твое лицо с печальными морщинами.

БЕТСИ:
Закрой их, свои глаза.

ФРИДЕРИКА:
Где Петрик?

БЕТСИ:
Тебе не надо ничего говорить.

ФРИДЕРИКА:
Он знает, где я?

БЕТСИ:
Я знаю, где ты. Ты у меня. И у тебя все в порядке..
ФРИДЕРИКА:
Это у тебя все в порядке, а мне надо пробиваться дальше. Вся твоя никчемная жизнь развалилась бы в случае моей смерти на автобане.

БЕТСИ:
Ты еще будешь мне благодарна. Посмотри, как ярко светит солнце.

ФРИДЕРИКА:
Слепое солнце. Да. Это ужасно.

_________________________

БЕТСИ: (Ринго)
Тебе не надо прятаться, малыш.

ФРИДЕРИКА:
Это кто? Твой малыш? (Бетси кивает.) Ты не говорила, что он неполноценный.

БЕТСИ:
Он полноценный. Давай, скажи чего-нибудь моей сестре.

ФРИДЕРИКА:
А похож на такого.

БЕТСИ:
Он попал в аварию. На перекрестке машина ушибла и переехала ему позвоночник.

ФРИДЕРИКА:
И тебя они тоже вытащили обратно. А не надо было. Теперь торчишь тут дурацким образом. (Ринго ничего не говорит, только смотрит.)
Почему он ничего не отвечает? У него что, с головой не в порядке?

БЕТСИ:
Он пуглив. После аварии не решался показаться на улице

ФРИДЕРИКА:
Естественно. (Ринго.) Мне все равно, говоришь ты или нет, я все равно не слушаю.

БЕТСИ:
Оставь его. Он стеснительный.

ФРИДЕРИКА: (Ринго)
Не думай только, что я считаю это милым или что-то в этом роде. Ты – сволоч.

БЕТСИ:
Он не виноват в том, что с тобой происходит.

ФРИДЕРИКА:
Извини, я только хотела попробовать, как это будет. В любом случаае в твоем доие я только потому, что покончу собой здесь.
БЕТСИ:
Именно. А теперь мы опять успокоимся, ляжем, и я принесу что-нибуль попить.

ФРИДЕРИКА:
Нам ненавистно, как ты произносишь свое »именно».

БЕТСИ:
Это она не серьеэно, Ринго. Ей просто сейчас плохо.

ФРИДЕРИКА:
Именно. Ей просто сейчас плохо, поэтому она и говорит все не серьезно, или вообще никак, потому что уже забыла, как это оно, когда ей хорошо, потому что у нее никогда еще этого не было. Именно.

_________________________

БЕТСИ:
Ой, ты наехал мне на пятку.

РИНГО:
Извини.

БЕТСИ:
Тебе не надо все время катить за мной во след. Это отклонение в поведении.

РИНГО:
Я не специально.

БЕТСИ:
Ты все время позади меня, прямо преследуешь.

РИНГО:
К сожалению, я не замечаю этого.

БЕТСИ:
Поезжай-ка вот туда. (Показывает.)

РИНГО:
Нет, туда я не хочу.

БЕТСИ:
Тогда остановись тут, а я пойду дальше. (Делает несколько шагов, Ринго за ней.) Я проколю тебе шины. Зачем ты это делаешь?

РИНГО:
Она все время смотрит на меня своим косым взглядои. Сидит там, не говорит ничего и смотрит, как я сижу в кресле и что делаю.

БЕТСИ:
Ты же ничего не делаешь.

РИНГО:
Смотрит на меня, считая отвратительным, и сочувствует тебе, спрашивая: и как это ты можешь с таким, как я, и не ломаешься, прикидывает в уме, не заслужила ли ты чего-нибудь получше, размышляет о судьбе, почему она бьет именно тебя и меня, а не ее, и радуется тому, что ей не надо задумываться о том, что она бросает своего мужа, потому что он урод, потом неожиданно презирает тебя слегка, думает о ребенке, надеясь, что он родится здоровым телом и духом. Потом она смотрит на меня, и я вижу, что она чувствует, что это моя вина. Она никогда не скажет, но думает, что то, что сидит в кресле, это я со своей душой, что и душа моя уродлива, больна и злобна, а не только мое никчемное тело, И поэтому ненавидит меня, считая сволочью.

ВЕТСИ:
У нее совсем другие заботы, и смотрит она на тебя, потому что здесь больше смотреть не на что. Я пошла в туалет..

РИНГО:
Ага. (Следует за ней. Бетси поворачивается и так фырчит на него, что он пугается.)
Извини.

__________________________

(Мульчер с букетом цветов.)

МУЛЬЧЕР:
А ваша супруга уважаемая?

РИНГО:
Уважаемая лишилась уважения, и я спустил ее в унитаз.
(Мульчер смеется.)

МУЛЬЧЕР:
Естественно. Шутка.

РИНГО:
Точно.
(Он не смеется. Мульчет тоже перестает.)
Я не люблю цветы. Почему Вы не принесли сразу венок?

МУЛЬЧЕР:
Я не знал. А надо?

РИНГО:
Прочь.

МУЛЬЧЕР:
Да. Прочь. Я? Или цветы? Или что?

РИНГО:
Говорите по делу.

МУЛЬЧЕР:
Да как? Что я сказать-то хотел?

РИНГО:
Ужас. Бетси, это человек, который меня переехал.

БЕТСИ:
Здрассте. Чудесные цветы.

МУЛЬЧЕР:
Нет, скорее мне кажется…

РИНГО:
Хилые.

МУЛЬЧЕР:
Точно. Они слишком хилые. День добрый.

БЕТСИ:
Ага.

РИНГО:
Господин Мульчер – мой гость.

БЕЬСИ:
У тебя гость.

РИНГО:
Да.

БЕТСИ:
Это что-то новое. Прекрасно. Но…

МУЛЬЧЕР:
Добрый день.

БЕТСИ:
Добрый день. Ринго, мне надо бы поговорить с тобой с глазу на глаз.

РИНГО:
У меня нет тайн от господина Мульчера.

БЕТСИ:
Но, может, у меня есть?

РИНГО:
Ну, это твоя проблема.

БЕТСИ: (Мульчеру)
У нас семейные неурядицы. У нас моя сестра.

РИНГО:
И в нестабильном состоянии. Знаю. Но господирн Мульчер тоже в таком же. Он ослабел от возраста, переехал молодого человека, сделал его уродом, у него рухнула жизнь, и он пожертвовал ею.

БЕТСИ:
Это другое, он тебе не сестра..

РИНГО:
Он – особый случай.

БЕТСИ:
Может, Вы придете в другой раз.

РИНГО:
Нет, не в другой.

БЕТСИ:
Но…

МУЛЬЧЕР:
Я не знаю, если я не вовремя…Не хотелось бы…

РИНГО:
Вы хотели что-то для меня сделать.

МУЛЬЧЕР:
Конечно.

РИНГО:
Тогда останьтесь. Мы в отличном состоянии и желаем себе удачвого дня.

БЕТСИ:
Мне, действительно, очень неприятно в данный момент.

РИНГО:
Сделай хоть раз что-нибудь для меня, Бетси, хоть раз.

МУЛЬЧЕР:
Но…

РИНГО:
Помолчите.

МУЛЬЧЕР:
Разумеется.

РИНГО:
Не желаете ли кофе?

МУЛЬЧЕР:
С удовольствием
РИНГО:
Бетси, будь добра…

__________________________

ПЕТРИК:
Ты еще здесь? Скажи же что-нибудь, зверюга, почему ты мне не поможешь? Скажи что-нибудь, если ты еще жива? Что я сделал не так? Я что-то сделал не так или ты хочешь помучить меня? Отвечай, когда я с тобой говорю. (Молчание.) Чтоб тебя крысы сожрали.

_________________________

(Фридерика закуривает.)

БЕТСИ:
Ты куришь?

ФРИДЕРИКА:
Нет, я прикуриваю сигарету, чтобы потом съесть.

БЕТСИ:
Не знала, что ты куришь.

ФРИДЕРИКА:
Я тоже.

БЕТСИ:
Раазве это хорошо для ребенка?

ФРИДЕРИКА:
Какого ребенка?

БЕТСИ:
Я бы перестала, если б была беременна.

ФРИДЕРИКА:
Но это ведь не ты, а я , и я знаю, что для него хорошо. Моему ребенку нужен битуум. Уже в материнской утробе асфальтируется слой сажи, так что там образуется черный слизистый шар, который можно отсосасть оттуда – наилучшая подготовка к полноценной жизни.

БЕТСИ:
Хочешь напугать меня – не получится, мне просто жаль тебя.

ФРИДЕРИКА:
Почему ты разговариваешь, как идиотка, почему не скажешь: затуши сигарету, ты убиваешь свое дитя. Тогда я ответила бы: прекрасно, именно это и надо, и мы бы поняли друг друга, как истинные сестры.

БЕТСИ:
Затуши сигарету.

ФРИДЕРИКА:
Нет. Не затушу. (Курит.)

___________________________

МУЛЬЧЕР:
Сижу дома в кресле и не могу отделаться от мыслей. Закрываю глаза и вижу Вас в инвалидной коляске.

РИНГО:
Романтично.

МУЛЬЧЕР:
Вы пронизываете все мои мысли, иногда мне кажется: было бы лучше умереть

РИНГО:
Точно.

МУЛЬЧЕР:
Мне не так много осталось.

РИНГО:
Не подумайте, что мне это интересно.

МУЛЬЧЕР:
Вы, наверное, считаете, что я таким родился, морщинистым и согнутым, но внутри меня живет еще молодой человек, ребенок, и когда я думаю о себе самом, тогда вижу только это, даже если смотрю в зеркало, я все еще вижу свое юное лицо под старой кожей. Но иногда что-то пронизывает меня всего, и тогда глядит на меня эта чужая маска. Не хочется дожить до того, когда становишься слишком глуп, чтобы заметить, как ты поглупел. Я сидел в машине, и, когда заскрежетало, мне стало вдруг легко, я подумал: вот оно и случилось.

РИНГО:
Почему Вы это мне говорите? Почему так уверены, что Вы мне симпатичны? Вы мне не нравитесь.

МУЛЬЧЕР:
Не важно. Я больше никого не знаю. Нынче нужно человека переехать, чтобы вновь встретиться с ним. Друзья мои все умерли, жена тоже, никого не осталось, как и не было. Я – посто ошибка, обо мне забыли.

РИНГО:
На сегодня достаточно. Слишком уж душно.

МУЛЬЧЕР:
Вам знакомо это?
(Подает ему пакетик. Ринго берет и заглядывает в него.)
РИНГО:
Что это?

МУЛЬЧЕР:
Я не люблю, когда меня пугают. Не хочу, чтобы смерть свалилась мне на голову.

РИНГО:
Будет лучше, если Вы сейчас уйдете.

МУЛЬЧЕР:
Хочу позвать ее, когда она понадобится.

РИНГО:
Вот этим?

МУЛЬЧЕР:
Да. У Вас такой взгляд… Что Вы теперь обо мне думаете?

РИНГО:
Не понимаю, что Вы имеете в виду.

МУЛЬЧЕР:
Жаль, я пугаю Вас. Я же Вам ничего не делаю – уже достаточно сделал. Я просто старый человек.

________________________

БЕТСИ:
Чего тебе здесь надо?

ПЕТРИК:
От тебя ничего. Она тут?

БЕТСИ:
Нет. Уходи.

ПЕТРИК:
Значит, здесь. Мне надо спать.

БЕТСИ:
Ты что, оглох? Нет её здесь.

ПЕТРИК:
Я не оглох, а ты что, ослепла? Тоска..

ФРИДЕРИКА:
Петрик? Это Петрик?

БЕТСИ:
Я не знаю, кто это.

ПЕТРИК:
Я – зло, я – ненависть, и я заразный. Это она?

БЕТСИ:
Сам должен знать, это ты ведь натворил.

ПЕТРИК:
Я не знаю ничего. (Фридерике.) Ты всё ещё так же выглядишь?

ФРИДЕРИКА:
Как?

БЕТСИ:
Можешь спокойненько посмотреть, как ты её разукрасил, теперь уже на расстоянии, окуни свои зенки и насмотрись досыта.

ПЕТРИК: (Фридерике)
Кто это? Твоя сестра? Страхолюдина. Я спать хочу.

БЕТСИ:
Будешь нудить, я тебя вышвырну.

ФРИДЕРИКА:
Ты за этим явился?

ПЕТРИК:
Да, золотце, как с небя свалился.

ФРИДЕРИКА:
Ты схватил меня за волосыи бил лбом о стену, всё сильнее и сильнее, я слышала, как сыпалась штукатурка, и не была уверена, не моя ли это черепушка. Ноги унесли меня куда-то на улицу, кровь капала с ресниц, а солнце пекло в сотрясённый мозг, и я подумала: хорошо умирать летом, а то было бы холодно.

ПЕТРИК:
Я и не дотрагивался до её головы: несёт околесицу какую-то.

БЕТСИ:
Да, знаем мы: упала лицом с лестницы или поскользнулась в ванной. Я знаю, чему мне верить, а где околесица.

ПЕТРИК:
А с тобой я вообще не разговариваю, ты – глупая страхолюдина. (Фридерике.) Я глаз не сомкнул, как ты ушла. Не могу я без тебя. Ослабел сильно. Дома так пусто и шаром покати, стены в оцепенении опустили взглад, словно им повырезали все окна, и обои состыкованы рубцами. Знаешь, что значит, когда встроенный шкаф вываливается из стены?

ФРИДЕРИКА:
Да. Что ты сказал?

ВЕТСИ:
Не слушай эту чушь.

ПЕТРИК:
Знаешь ли ты, как зто, когда стенной шкаф вываливается из стены.

ФРИДЕРИКА:
Зачем тебе это знать?

ПЕТРИК:
Потому что дома всё, как в выскобленной дыре, без тебя, вот почему.

ФРИДЕРИКА:
Но я не встроенный шкаф.

ПЕТРИК:
Я абсолютно одичал, не прошло и двух часов. Я не могу без тебя, в конце концов не мог уже нигде, тогда я завернулся в ковёр и поставил себя в кладовку.

ФРИДЕРИКА:
Болван.

ПЕТРИК:
Мне стало бесконечно грусто. Всё должно стать опять хорошо.

ФРИДЕРИКА:
Что всё?

ПЕТРИК:
Я и не думал, что ты бросишься мне на шею. Вот. Это тебе в подарок.
(Достаёт из пакета коробочку, на крышке которой множество отверстий для воздуха.)

ФРИДЕРИКА:
Что там в коробке?

ПЕТРИК:
То, что ты давно хотела. Посмотри, это тебе.
(Фридерика не глядя берёт коробку.)

ФРИДЕРИКА:
Как ты смотришь на меня своим изношенным лицом, я бы неслась по автобану до самой преисподней, только чтобы не быть с тобой. А ты стоишь вот тут, пялишься своими тупыми глазищами, плетёшь дурацкие фразы с коробкой в руках, маловато что-то. Я больше не принадлежу тебе. Ты для меня больше не существуешь, ты моё неприятное воспоминание.

ПЕТРИК:
Ты мило выглядишь.

ФРИДЕРИКА:
Ты тоже. Как язва.

ПЕТРИК:
Закляни хотя бы внутрь. Там котёночек

ФРИДЕРИКА:
Котёночек.

ПЕТРИК:
Тебе всегда хотелось котёнка.

ФРИДЕРИКА:
Да
(Она бросает коробку на пол и топчет её. Ощущается, что внутри, действительно, был котёнок.)
Вот тебе твой котёночек.

ПЕТРИК:
Ага. Так, значит. Это маленькое. Маленькое существо. Оно было, оно жило, у него были ушки, глаза и всё остальное, всё у него было. Ты это всё разрушила. Всё рухнуло.
(Он встаёт на колени перед коробкой. Фридерика плачет.)

ФРИДЕРИКА:
Петрик.

БЕТСИ:
Пойдём, Тебе надо лечь. Ты не в себе.

____________________________

МУЛЬЧЕР:
Несколько лет назад я потерял дочь. Возникла ссора, потому что друг её был никчёмный человек. Потом она съехала и вышла замуж за другого. Теперь и зовут её, как этого другого, но не знаю как, ни она, никто другой ничего мне не сказали. Не знаю ни телефона, ни адреса, не знаю даже в каком городе. Сажусь всегда, где пешеходы ходят, и смотрю, не пройдёт ли. Думаю думу. Может, если она умрёт, мне дадут знать.

_________________________

(Бетси помогает Ринго сойти с инвалидной коляски, раздевает его и массирует спину.)

РИНГО:
Ой!

БЕТСИ:
Что такое?

РИНГО:
Ты что, нарочно?

БЕТСИ:
Да тут одни кости,

РИНГО:
Моя спина – минное поле. Тебе хочется помучить меня.

БЕТСИ:
Лучше не умею.

РИНГО:
Раньше ты была другой.

БЕТСИ:
Ты тоже.

РИНГО:
Это я понял. Ой! Пользуешься тем, что я голый и потому беззащитный.

БЕТСИ:
Я делаю это не ради своего удовольствия.

РИНГО:
Заметно. Ой! И что я тебе сделал?

БЕТСИ:
Сам делай, если всё не так. (Перестаёт массировать.)

РИНГО:
Я тебе безразличен, абсолютно, ты только и думаешь, что о своей раздувшейся сестре.

БЕТСИ:
Однако я разминаю твою затвердевшую спину, а не моей сестры.

РИНГО:
И чего она здесь? Пока ребёнок не появится?

БЕТСИ:
Несчастныйй случай…

РИНГО:
Я тоже несчастный случай. Ничто не должно стоять между нами, сама сказала.

БЕТСИ:
Потому что она моя сестра.

РИНГО:
Я тоже твоя сестра, я – твой брат, твоя мать, твой отец и всё остальное.

БЕТСИ:
Ну, хватит.

РИНГО:
И твой ребёнок.

БЕТСИ:
Мне хотелось сегодня приятного дня с тобой.

РИНГО:
Может, ты – моё наказание. Моя мука, которой он бьёт меня, чтобы я покаялся, чтобы очистился болью, а авария – просто детский лепет по сравнению с мучениями, которые мне предстоит перенести через тебя.

БЕТСИ:
Этого я не заслужила.

РИНГО
Я не знаю за тобой грехов.

______________________

МУЛЬЧЕР:
Я часто пытаюсь представить себе, как это, когда закрываешь кому-то глаза. Существует ли что-то между этим, какое-то мгновение, когда замечаешь: вот сейчас оно произошло. Когда смерть уже на носу, когда глядишь уже во мрак, который, возможно, даже светел и ярок. Кто его знает, как оно там! Отпустит ли тело тебя после столь долгих лет.

РИНГО:
Мгновение это длится уже много лет, потому как именно все эти годы и нужны, чтобы тело отпустило Вас. А в носу у Вас не что иное каждый день, как эта вонь.

МУЛЬЧЕР:
Если б хоть в этот момент кто-то рядом был. Если уж обычно никого нет.Если б кто- нибудь был, чтоб мне не бояться. Кто бы за руку подержал или сказал что-нибудь, отчего легче бы стало.

РИНГО:
Мне очень жаль. Вы думаете, что это могу быть я. Но мне ничего не пришло бы в голову, отчего стало б легче.

МУЛЬЧЕР:
Но это иедь не обязательно сегодня. У Вас есть время подумать.

РИНГО:
И Вашу влажную руку мне не приятно держать, когда Вы умирать будете. Я не знаю Вас, старик. Вам придётся ещё пожить какое-то время.

_________________________

(Фридерика у Ринго.)

ФРИДЕРИКА:
Из окна смотришь?

РИНГО:
Да.

ФРИДЕРИКА: (гладит его по лицу)
Такой красивый мальчмк.

РИНГО:
Что? Бетси…

ФРИДЕРИКА:
Такое гладенькое личико, малыш. Какой красивый, мой маленький.

РИНГО:
Ты не должна называть меня так, это её слово.

ФРИДЕРИКА:
Почему у тебя такое гладенькое личико, малыш?

РИНГО:
Я не малыш, для тебя – нет.

ФРИДЕРИКА:
Замолчи. Она тебе каждое утро это делает или ты сам ещё можешь?

РИНГО:
Не знаю, что ты имеешь в виду.

ФРИДЕРИКА:
А в зеркало вообще видно, что там внизу?

РИНГО:
Оставь меня в покое. Не желаю.

ФРИДЕРИКА:
А где твои лезвия? Она всё попрятала.

РИНГО:
Нет у меня никаких лезвий.

ФРИДЕРИКА:
У тебя что, и борода не растёт, молокосос?

РИНГО:
Да-да, знаю.
ФРИДЕРИКА:
Чего ты знаешь?

РИНГО:
Знаю, о чём ты.

ФРИДЕРИКА:
И о чём же?

РИНГО:
Ты хочешь вскрыть себе вены, и все должны сочувствовать, когда ты с бледным лицом и синими губами будешь лежать на диванных подушках вся в дерьме, потом долгое время надо будет ухаживать за тобой, а подушки надо в чистку, и у тебя живописные повязки на запястьях, знаю-знаю. Я тоже об этом думал. Если ты это всерьёз, то не станешь брать лезвия.

ФРЕДЕРИКА:
Сволочь ты. И я это знала.

РИНГО:
Если это всерьёз, ты возьмёшь электробритву. Нальёшь воду в ванну и побреешь ноги, всё будет молниеносно. И когда пар рассеется, ты будешь плавать кверх бледным пузом. Элегантно и без дерьма, если, конечно, ты это всерьёз.

ФРИДЕРИКА:
Ты об этом пожалеешь.

РИНГО:
На стеклянной полочке под зеркалом, в ванной.

______________________________

(Бетси обрабатывает Фридерике рану.)

БЕТСИ:
Я осторожно.

ФРИДЕРИКА:
Да, сейчас, это ведь всего лишь моя голова.

БЕТСИ:
Почему ты никогда больше не говорила со мной? Я всё время ждала, что ты что- то скажешь.

ФРИДЕРИКА:
Я знаю.

БЕТСИ:
Я всё время спрашивала о тебе, ро в конце концов ты была просто отвратительна. Потом я подумала: это только так поначалу, если она побудет с ним вместе и всё встанет на свои места, она снова заговорит со мной.

ФРИДЕРИКА:
Да знаю я, Бетси, не хочу я об этом слышать.

БЕТСИ:
Но время всё шло, и я увидела: ничего больше не осталось, её больше нет, меня больше нет в её жизни, этот мужчина владеет ею полностью, нет больше места сестре.

ФРИДЕРИКА:
Ты делаешь мне больно.

БЕТСИ:
Извини, но надо прочистить. Ночи напролёт я всё ревела, не знала куда деваться.
Стала ужасно выглядеть в то время.

ФРИДЕРИКА:
Пожалуйста, осторожно, тут.очень больно.
(Бетси завязывает рану.)

БЕТСИ:
Да. Потом как-то боль утихла, я словно опустела и оглохла. А потом вообще всё прошло, у меня был Ринго, ты ушла из моей жизни, и это было хорошо. И вот теперь ты опять здесь, измотанная и опустившаяся, и я должна раскрыть обьятия, словно и не забывала тебя вовсе, словно это не был труд, жестокий труд, как болезнь.

ФРИДЕРИКА;
Пожалуйста, мне так больно. Я ничего тебе не сделала..

БЕТСИ:
Нет. Сделала. Но теперь ты здесь.

ФРИДЕРИКА:
Я не просила тебя забирать меня. Ой! (Кричит, вероятно, потому что Бетси накладыает новый пластырь.)
(Бетси с любовью гладит её по голове, лицо Фридерики искажает боль.)

БЕТСИ:
Боль утихнет. Сейчас пройдёт.

______________________________

(Ринго рядом с ютящимся на полу Петриком. Бетси достаёт из пакета купальное полотенце и развешивает на солнце.)

РИНГО:
Тихо как, я прислушиваюсь, не заговорят ли снова где, но всё мертво, только за дверью скребутся, и я не могу слушать небо, если за дверью слышно дурацкое поскрёбывание, оно слишком громко отдаётся у меня в голове, а за полуоткрытой дверью внизу лежит человек или.. Ты не умер?

ПЕТРИК:
Не знаю.

РИНГО:
Ты там на коврике спишь?

БЕТСИ:
Окно открыто, я лежу на солнышке.

ПЕТРИК:
Я не могу больше стоять.

РИНГО:
Я тоже. Хорошо там?

ПЕТРИК:
Слишком долго стоял на жаре, никуда не гожусь больше, впусти меня, пожалуйста.

РИНГО:
Ну, началось. Шлюзы открыты.

ПЕТРИК:
Я.. Мне не хорошо, голова тяжёлая, стоит мне только выпрямиться, меня кидает вниз.

РИНГО:
Ты с неба свалился, да? И поэтому так выглядишь?

ПЕТРИК:
Я равновесие потерял.

РИНГО:
Да, кумпол вертится.

БЕТСИ: (Ринго)
Ты мне говоришь?

РИНГО: (Бетси)
Это я думаю вслух.

БЕТСИ: (Ринго)
Ты с кем говоришь-то?

РИНГО: (Петрику)
Ты – что такое?

ПЕТРИК: (Ринго)
Я к Фридерике. Пожалуйста.

РИНГО:
Падший ангел на коврике у двери.

ПЕТРИК:
Пожалуйста, мне надо, наконец, поспать, Фридерика…

РИНГО:
Её нет.

БЕТСИ:
Кто там?

РИНГО:
Никого.

БЕТСИ:
А с кем ты разговариваешь?

РИНГО:
С самим собой. Прекрасное занятие.

ПЕТРИК:
Пусти меня, мне некуда податься.

РИНГО:
Нам тоже. Сожалею.

БЕТСИ:
С тобой всё в порядке?

РИНГО:
Со мой всё, да тебе-то что!

________________________________

БЕТСИ:
Опять он тут.

РИНГО:
Кто?

БЕТСИ:
Он.

РИНГО:
Естественно. Он – моя опора.

БЕТСИ:
Какая опора?

РИНГО:
Приносит мне поесть, если я голоден, пиво приносит. Обычные вещи – всё, чего тебе больше не хочется делать для меня.

БЕТСИ:
Чего мне не хочется делать ?

МУЛЬЧЕР:
Я понимаю, у Вас так много забот с сестрой. Хотя она и прикидывается отчасти.

БЕТСИ:
Что он такое говорит?

РИНГО:
Ей этого Вам говорить не надо.

МУЛЬЧЕР:
Прошу прощения. Не хотел доставлять Вам неприятности. Но дело в том, что этот молодой человек нуждается в уходе, а поскольку Вы не можете выполнять свои обязанности, я беру его под свою ответственность. Но не воспринимайте это как упрёк.

БЕТСИ:
Не как упрёк, ну, ясно.

МУЛЬЧЕР:
Да. Мы знаем, у Вас на попечении Ваша злополучная сестра, хоть она и не прикована пожизненно к инвалидному креслу.

БЕТСИ:
Вы, значит, берёте ответственность на себя.

МУЛЬЧЕР:
И с большим удовольствием, в противовес Вам, хотя и это не упрёк. В конце концов, это я, я сделал его инвалидом. Прошу прощения.

РИНГО:
Ничего.

БЕТСИ:
И Вы считаете, что я передам своего мужа дряхлому постороннему, который к тому же сделал его инвалидом?

МУЛЬЧЕР:
Да.

РИНГО:
Пожалуйста, малышка, не кипятись. Он – друг.

БЕТСИ:
Что?

РИНГО:
Я не твоя собственность. Ты оставляешь меня в подвешенном состоянии, но мне не охота висеть грушей, дожидаясь, когда ты меня, протухшего, срежешь и спустишь вниз. Он просто снимет с тебя моё бремя. Можешь бросить теперь все свои силы на сестру.

__________________________

ПЕТРИК:
Во-первых, я не знаю, что это значит, в комнате моей воняет, всё провоняло прокисшим молоком, потом замечаю, что это я сам, сам отравляю всё своей вонью, воздух прокис, каждый глоток воздуха вызывает приступ рвоты, окно открыто, но воздух, как из одной бочки, внутри, что снаружи, мои испарения окутали весь город, все мухи слетаются сюда плясать под потолком и ползать у меня по ногам , по лицу, стремясь попасть в рот – туда, откуда несёт вонью. Лежал без сна, солнце прожигает стены насквозь, а я смотрю на мух, на то, как они обживают мой труп, по дороге в сортир дважды падаю, ползу на четвереньках к унитазу, и что тут из моего тела попёрло – таких оттенков я ещё никогда не видел, затыкаю нос и уши, пока всё не кончится.
_________________________

(Мульчер ест. Ринго смотрит на него.)

МУЛЬЧЕР:
У Вас под дверью бомж.

РИНГО:
Это собака. У неё там место, она бродячая.

МУЛЬЧЕР:
Человек корчится на полу, у входа, в запое, вероятно. Вам это не мешает?

РИНГО:
Вы чавкаете.

МУЛЬЧЕР:
Что?

РИНГО:
Чавкаете. Вот так. (Демонстрирует.)

МУЛЬЧЕР:
Извините. Что я хотел сказать-то…

РИНГО:
Мешает. Дайте сюда тарелку

МУЛЬЧЕР:
Что?

РИНГО:
Тарелку. Давайте сюда.

МУЛЬЧЕР:
Я бы не хотел лишаться тарелки.

РИНГО:
Невозможно. Коли Вы издаёте подобные звуки с едой во рту, у меня волосы встают дыбом.

МУЛЬЧЕР:
Однако.

РИНГО:
Давайте-давайте.Я не намерен думать о Вашей утробе. (Забирает тарелку.)

МУЛЬЧЕР:
Но я ещё не закончил.
(Ринго подкатывает с тарелкой к Петрику.)

РИНГО:
На, это я для тебя приготовил.

ПЕТРИК:
Тут только что мокрица проползла.
(Пытается встать на четвереньки.) .

РИНГО:
Место. (Бьёт Петрика по спине.) Ты должен слушаться. Может, тогда я тебя и впущу.

МУЛЬЧЕР:
Это Вы с ним разговариваете?

РИНГО:
Это пой пёс. Будешь послушным?

ПЕТРИК:
Что?

РИНГО:
Ну, ешь, ешь. На. Будь послушной собакой. Послушным собакам можно и в комнату. К хозяйке.

МУЛЬЧЕР:
Это у него теперь моя тарелка?

РИНГО:
Всё ешь, всё.
(Петрик ест из поставленной перед ним тарелки.)
Молодец. Глядите-ка, какой славный пёс. А всё воспитание.
(Петрик выплёвывает еду.)

ПЕТРИК:
Не могу. (Зовёт.) Фридерика.
(Ринго похлопывает его по спине.)

РИНГО:
Спокойно, малыш. Если будешь послушным, и хозяйка выйдет.

МУЛЬЧЕР:
И этому никчёмному человеку досталась моя еда!

ПЕТРИК: (неожиданно громко)
Что вы со мной делаете? Что? Мне что, подыхать тут?

РИНГО:
Не гавкать. Сидеть. А то так тебя не впустят.

МУЛЬЧЕР:
Для моих лет это не хорошо. Желудок настроился на приём пищи. Если сейчас ничего туда не поступит, он у меня заболит.

РИНГО:
Сидеть, сидеть.
(Петрик приподнимается, опираясь на колени Ринго.)
Молодец.
(Петрик плюёт Ринго в лицо.)
Ладно-ладно, малыш, только не лизаться.
(Целует Петрикав в лоб и сбрасывает с колен.)

ПЕТРИК:
Раньше лицо моё было выбрито, даже если этого теперь и не видно, и женщина в платье с мелкими цветочками, я даже чуть было не купил машину.

РИНГО:
Давайте, погладьте моего славного пса.

МУЛЬЧЕР:
Но это же не пёс.

РИНГО:
Вы становитесь постепенно упрямым? Я не любдю этого. – Пёс. Гладьте.

МУЛЬЧЕР:
Так точно. (Гладит Петрика.)

РИНГО,
Молодчина.

______________________________

МУЛЬЧЕР:
Это он.

БНТСИ:
Петрик?

ПЕТРИК:
Скоро пройдёт.

БЕТСИ:
Что ты здесь делаешь?

ПЕТРИК:
Не знаю. Лежу в клубах пыли.

БЕТСИ:
Иди домой.

ПЕТРИК:
Нет у меня его, я здесь подохну, хочу стать гнусной кучей под твоей дверью , я так решил.

М УЛЬЧЕР:
Мне кажетя, он пьян.

БЕТСИ:
Чего тебе ещё надо? Между тобой и Фридерикой всё кончено.

ПЕТРИК:
Не знаю такую, вообше ничего не знаю, забыл.

БЕТСИ:
У него солнечный удар.

ПЕТРИК:
Точно. Вот тут вот. Ой! И тут Ой1 И тут. Стреляет. Больно.

МУЛЬЧЕР:
Я бы прогнал его метлой, но такого, как он там лежит, его можно только вымести.

БЕТСИ:
Тогда займитесь этим.

МУЛЬЧЕР:
А если б меня тут не было.
(Берёт Петрика на руки.)
__________________________

РИНГО:
Выйди и оглянись, подыми очи к небу, металлическому, с отсветом, вслушайся в великую тишину, висящую над городом, словно она вот-вот рухнет и всё вокруг раздавит, вглядись в людей, потеющих на свету, вглядись в эту ничего не ведующую скотину на бойне, к которой смерть уже подкралась, как они кишат под этим беспощадным небом, как упираются, хотя уже всё поздно, как сражаются за примирение там, где всё уже не в счёт, как страстно стремятся отвлечься, чтобы не видеть смерти, которая маячит над ними, вглядись в людей, ещё живущих, и в людей, уже умерших, они сыпятся ото всюду: из окон, с мостов, из машин, под поездами, вглядись в них, и каждый день небо кидает на Землю ещё одного, размозжив его на поверхности, в предостережение нам, что конец близок, лежат они на рельсах, тела их загораживают путь, и говорят: сиди внутри, потому как снаружи подстерегает смерть, и солнце стоит высоко в небе и обжигает, всесильное светило, и у меня солнце на лице, в злазах, в ушах, во рту, я глотаю солнце, глотаю свет и весь мир, становится темно и мрачно, и происходит немыслимое: я исчезаю у себя во рту.
_______________________________ ..

МУЛЬЧЕР: (публике)
Людей, которых я тут нашёл, я отправил бы лучше на лечение, в психбольницу.
________________________

РИНГО:
Давай возденем наши руки,
Чтоб Бог отвёл от нас все муки.
Давай возденем наши очи,
Чтоб Бог отвёл от вечной ночи.
Господь, и три твоих лица,
Избавь от всякого конца.
Господь, своей кровавой плотью
Храни нас всех от всякой смерти.
________________________

(Бетси раздаёт из пакетов готовые закуски, едят все, кроме Фредерики, которая уставилась в свою порцию.)

БЕТСИ:
Чего ты там высматриваешь?

ФРИДЕРИКА:
Тут воняет чем-то.

МУЛЬЧЕР:
Я ничего не чувствую.

ВЕТСИ:
Лучше б мне и не спрашивать. Съешь что-нибудь, пожалуйста. Ты уже вся просто кожа да кости.

ФРИДЕРИКА:
Очень мне хотелось бы знать, чем это тут так пахнет.

МУЛЬЧЕР:
Может, это её нос, это он плохо нюхает.

БЕТСИ:
Некоторые женщины удваиваются, когда ждут ребёнка

ФРИДЕРИКА:
Я думаю, это тот урод тут воняет.

МУЛЬЧЕР:
Ой!

РИНГО:
Бетси, скажи же что-нибудь.

БЕТСИ:
Всё очень вкусно и полезно.
ФРИДЕРИКА:
Он что, под себя ходит? Он из тех уродов, у которых трубка в пузе, через которую дерьмо в пакетик льётся?

РИНГО:
Скажи же что-нибудь, Бетси, почему она позволяет себе такое?

МУЛЬЧЕР:
Простите, но я просто задремал.

ФРИДЕРИКА:
В этом всё дело. Еда твоя воняет. Я проглотить ничего не могу.

МУЛЬЧЕР:
Сидел в машине, солнце такое яркое, и я всё время жмурился.

БЕТСИ:
На. Возьми кусочек. (Подносит Фридерике ко рту.)

МУЛЬЧЕР:
Но в какой-то момент глаза просто не открылись больше.

ФРИДЕРИКА:
Я больше не могу выносить эту больничную еду, мертвечиной воняет.

БЕТСИ:
Это свежие закуски.

ФРИДЕРИКА:
Не хочу больше трупами питаться.

МУЛЬЧЕР:
Когда вдруг заскрежетало, я подумал: вот оно и случилось. Отделался.

ФРИДЕРИКА:
Бывает, у них вся упаковка с эмбрионами испортится, тогда опять креветки подают.

МУЛЬЧЕР:
Но только тогда всё и началось, когда я увидел, как всё смешалось: машины, скорая помощь, сирены…

РИНГО:
Да, ладно, старик. Вас тут всё равно никто не слушает. (Похлопал его по руке.)

БЕТСИ:
Здесь не больница.

ФРИДЕРИКА:
Знаю, это клетка для диких зверей, что одно и то же, я больна, у меня тут вот вздулось.

БЕТСИ:
Нельзя ли на этот раз не начинать это во время еды? Нельзя ли просто пропустить, хоть на этот раз?

ФРИДЕРИКА:
Нет, день ото дня всё хуже и хуже.

БЕТСИ:
Это ты день ото дня всё хуже и хуже.

ФРИДЕРИКА:
С каждым днём всё больше и больше, глянь, ни один человек не выглядит так.

РИНГО:
А может, ты – животное.

ФРИДЕРИКА:
Оно шевелится там.

БЕТСИ:
Естественно, это же ребёнок, с руками и ногами, потому и шевелится.

ФРИДЕРИКА:
Я и говорю, во мне паразит, с руками и ногами, я – больна.

БЕТСИ:
Спокойно. Ты здорова.

ФРИДЕРИКА:
Это ты мне рассказываешь, что такое здорова? Я видела баб в родилке, видела, как они в секунду превращаются в визгливых животных, ничего в том здорового нет, это дьявольски дико, поэтому и надо в больницу, когда болячка эта попрёт наружу, больным надо в больницу, а я – больна.

РИНГО:
Точно.

ФРИДЕРИКА:
Что?

РИНГО:
Я ничего не говорил.

БЕТСИ:
Ты всё только усугубляешь.

РИНГО:
Но она больна. Больна на голову. На головку больна. Может, он поэтому дырку ей там проделал.

ФРИДЕРИКА:
Скажи своему вонючему уроду, чтоб заткнулся.
МУЛЬЧЕР:
Иногда мне кажется, я проспал всю свою жизнь и проснулся лишь тогда, когда заскрежетало на перекрёстке. Потому и потерял сон. Уставлюсь в потолок и думаю: вот остановится сердце – никто и не заметит, а сколько людей умирает в своей постели. Смотрю на кровать, на матрас, простыни и думаю: вот тут , тут буду лежать я мёртвый. И сижу тогда как можно дольше, всю ночь, на стуле, потому как не хочу в эту постель, под эти простыни, потому что это – моё смертное ложе, понимаете? (Молчание.)

БЕТСИ: (Фридерике)
Если не будешь есть, придётся мне совать тебе в рот. По крайней мере ребёнка я должна покормить. (Пытается кормить Фридерику.)

ФРИДЕРИКА:
Мертвечина.

БЕТСИ:
Кусочек за сестру. (Суёт ей еду в рот.) Видишь, вот так вот. Кусочек за папу. (Кормит дальше. Фридерика жуёт. Изо рта течёт кровь.) Кусочек за маму.

РИНГО:
Что это с ней? У неё течёт изо рта.

БЕТСИ:
Это? Это кровь.

РИНГО:
Не могу я. Пока что ещё не могу.

БЕТСИ:
Ты кровишь, дорогая, откуда кровь-то?

РИНГО:
Волочёт тебя, пока не врубаешься в другую машину, переворачивает тебя пару раз, потом остаёшься лежать лицом вниз, но тут уже скорая помощь влетела наперерез.

БЕТСИ:
Именно, скорую помощь, когда внутреннее кровотечение.

РИНГО:
Защити меня, как око в глазнице, укрой меня в тени твоего крыла.

БЕТСИ: (Фридерике)
Спокойно. Ничего не бойся. Вызовем скорую помощь.

ФРИДЕРИКА:
Я и не боюсь. Я прикусила себе щёку.

БЕТСИ:
Что?

ФРИДЕРИКА:
Щёку прикусила. Сама себя пожираю. Пожираю свою бошку изнутри. Скажи своему вонючему уроду, пусть слюни не распускает.

МУЛЬЧЕР:
Прошу прощения. Вы вся обляпались.
(Вытирает ей салфеткой кровь с подбородка.)

_____________________________

(Ринго с биноклем.)

МУЛЬЧЕР:
Ну? Что Вы там видите?

РИНГО:
Как это здорово – так далко видеть.

МУЛЬЧЕР:
И можно что-нибудь разобрать?

РИНГО:
Полуоткрытая балконная дверь, нечто засохшее в цветочном ящике, колышущаяся гардина, бледная картина на стене, газета на стеклянном журнальном столике, стоящем на толстом грязном ковре.

МУЛЬЧЕР:
Людей нет?

РИНГО:
Людей в городе нет. Все они либо умерли, либо на озёрах. Мы – последние, кто остались.

МУЛЬЧЕР:
Но сегодня ночью, когда сёстры уснут, Вы сядете тут в тени и посмотрите в освещённые окна, нет ли людей, выходящих из ванны или обнимающихся нагими, чтобы немножко получить от жизни, если уж у других оно есть. Часами будете ждать, до слёз. Вы же поэтому хотели бинокль.

РИНГО:
Мне не нужно смотреть на трахающиеся парочки, чтоб быть несчастным, журнальный столик – уже достаточно тоскливое зрелище.

МУЛЬЧЕР:
Может, тогда и будет подходящий момент.

РИНГО:
Для чего?

МУЛЬЧЕР:
Чтоб мы вместе покончили со всем.

РИНГО:
Вместе что?

МУЛЬЧЕР:
Тогда Вам не надо будет держать меня за руку и что- то говорить.

РИНГО:
Я не очень Вас понимаю.

МУЛЬЧЕР:
А мне казалось, Вы можете меня понять. В Вашем положении.

РИНГО:
А какое моё положение? Я ещё не собираюсь умирать. У меня ещё полжизни впереди.

МУЛЬЧЕР:
И что есть она, эта половина, Отсчитывая от третьегот поясничного.

_________________________________

БЕТСИ:
Я очень сожалею.

РИНГО:
Я смотрю в окно. Эта женщина на диване для меня не существует. И ты не можешь от меня этого требовать.

БЕТСИ:
То, что она сказала тебе.

РИНГО:
И что же?

БЕТСИ:
Я сожалею.

РИНГО:
Ты?

БЕТСИ:
Да.

РИНГО:
Почему? Ты-то какое имеешь отношение к этому?

БЕТСИ:
Никакое, но…

РИНГО:
И что у тебя такой сокрушённый вид?

БЕТСИ:
Она моя сестра.

РИНГО:
Я всё-таки в состоянии воспринимать вас отдельно. Она – та, что с пузом. Ну. посмейся же.

БЕТСИ:
Для меня тут ничего смешного нет.

РИНГО:
Она же не имеет ничего с тобой общего, или как? Возникает где-то там, где всё в тумане.

БЕТСИ:

Мне не очень-то удаётся разделять.

РИНГО:
Ага?

БЕТСИ:
Потому как меня коробит, когда она говорит такое. Хорошо, если тебя это не задевает. Если ты настолько в порядке.

РИНГО:
Она не может меня ранить. Только ты.

БЕТСИ:
Я не стану тебя ранить, мой малыш.
(Обнимает его. Он остаётся недвижим.)

РИНГО:
От тебя несёт.

БЕТСИ:
Что?

РИНГО:
От тебя несёт ложью и притворством.

БЕТСИ:
Ринго. Опять то же самое?

РИНГО:
О чём ты сожалеешь?

БЕТСИ:
Что-что?

РИНГО:
Ты сказала, ты сожалеешь. Почему? Это ты ей велела оскорблять меня?

БЕТСИ:
Прекрати. У меня больше нет сил.

РИНГО:
Это ты ей сказала, что может меня ранить?

БЕТСИ:
Нет, конечно.

РИНГО:
А почему ты тогда извиняешься?

БЕТСИ:
Не знаю.

РИНГО:
Потому что ты всегда думала то, что она сказала. Просто не отваживалась признаться себе в этом. Вот что. А теперь появляется твоя сестра и бросает мне это в лицо, тут-то ты и услышала свои собственные мысли и испугалась самоё себя, потому и говориь: я сожалею.

БЕТСИ:
Опять всё сначала? Ринго, не надо. Потом всё будет только хуже.

РИНГО:
Тебе было бы лучше, если б ты сама это сказала, потому у тебя и совесть нечиста.

БЕТСИ:
Я никогда ничего подобного не думала.Ты всё переворачиваешь.

РИНГО:
За что ты извиняешься? Ты думаешь, как твоя сестра, поэтому обнимаешь меня, шепчешь в лицо и хочешь, чтоб тебя простили.

БЕТСИ:
Я просто заболеваю от тебя.

РИНГО:
Ты сама себя выдала. Но это ничего. Я прощаю тебя.

_____________________________

БЕТСИ:
Ты уходишь?

ФРИДЕРИКА:
Я домой.

БЕТСИ:
И где он у тебя?

ФРИДЕРИКА:
По ночам он всегда боится. Он не может без меня спать.

БЕТСИ:
Значит, не будет спать.

ФРИДЕРИКА:
Знаю я, как он лежит в постели с влажными прядями на лице, и щёки подёргиваются. Ему надо всегда держать мою руку в своей, ночью, или упираться своей мягкой подошвой мне в бедро, иначе он потеет и не может сомкнуть глаз.

БЕТСИ:
И ты всю ночь держишь его за руку?

ФРИДЕРИКА:
Нет.

БЕТСИ:
Ты же только что сказала…

ФРИДЕРИКА:
Нет, он меня.. Это другое. Или его нога. Должно быть, ему одному ужасно.

БЕТСИ:
Он спит, как убитый.

ФРИДЕРИКА:
Что?

БЕТСИ:
Он всегда тебя только боялся. А сейчас он дрыхнет и впервые ему не надо тебя бояться.

ФРИДЕРИКА:
Это не правда.

БЕТСИ:
Он даже не думает больше о тебе. Ему снятся его звери, он улыбается во сне и тихонько тшевелит пальцами.

ФРИДЕРИКА:
Ты же не знаешь его, ты просто это всё выдумываешь.

БЕТСИ:
А если ты и возникаешь у него во сне, он вздрагивает и хватается за тебя в постели, но ощущает только холодные простыни. Тогда он с облегчением отирает пот со лба, и сердце бьётся вновь спокойно, он улыбается, уткнётся головой в подушку, почмокает и вновь засыпает, совершенно спокойно, потому что тебя больше нет рядом.

ФРИДЕРИКА:
Ты ужасна. (Плачет.)

БЕТСИ:
Я права, и поэтому ты плачешь.

ФРИДЕРИКА:
Так нельзя.
(Бетси обнимает Фридерику.)
Всё хорошо. Со мной у тебя всё хорошо. Видишь?
(Бетси обнимает Фридерику)

_______________________________

ФРИДЕРИКА:
Ничего не вижу. Голова моя, как чан, взгляд направлен внутрь себя, в пустоту, и в какой-то момент, когда я уже вся выжата, прямо перед тем, как исчезнуть в вакууме, в какой-то момент я не выдерживаю и отправляюсь к зверям прямо в городе, перелезаю в жару через решётки и рвы и взываю к ним: давайте, жрите меня, задушите, разорвите на куски, сомкните ваши жёлтые клыки в моём бледном теле и проглотите меня, но звери только жмурятся на солнце, скучающе отворачиваются, глядя на зелёную воду в канавах и отгоняя мух хвостами. И тут я слышу голос, оборачиваюсь – в мерцающем зное стоит служитель и говорит: «Они едят только живой корм, понимаете, живой».

_______________________________

ФРИДЕРИКА:
Чего ты на меня так смотришь, урод?

РИНГО:
Никогда не видел таких пустых лиц.

ФРИДЕРИКА:
Мне ничего не жалко.

РИНГО:
Знаю. Только себя саму. Себя жалко.

ФРИДЕРИКА:
Я говорю тебе «урод» не потому, что хочу сделать тебе больно, а потому что ты урод и есть.

РИНГО:
Мне всё равно. Ты не можешь сделать мне больно.
ФРИДЕРИКА:
Больно то, что я тут присутствую, и сестра заботоится обо мне.

РИНГО:
Да не заботится. Это только так выглядит.

ФРИДЕРИКА:
Я вытеснила тебя из центра внимания, испортив твою жизнь.

РИНГО:
Посмотри на меня. Что тут можно ещё испортить?

ФРИДЕРИКА:
Тебя мне не жалко.

РИНГО:
Знаю. Только себя.

ФРИДЕРИКА:
По утрам, просыпаясь, я забываю, почему я здесь, и потом мне нужен целый день, чтобы вспомнить.

РИНГО:
Твой взгляд такой же пустой, как мой. Ты думаешь: вся вселенная населена, а мы – это живой корм. И ждёшь, когда всё кончится.

ФРИДЕРИКА:
Да.

РИНГО:
Вот. Это мой подарок тебе. (Протягивает ей пакетик.)

ФРИДЕРИКА:
Что там?

РИНГО:
То, что ты всегда хотела.

________________________________

(Фридерика достаёт из пакетика пачку таблеток.)

ФРИДЕРИКА:
Если ты убьёшь себя, я нассу на твою могилу… Одну за маму. (Глотает таблетку.)
Все болезни начинаются с увеличения чего-то, и я никогда не понимала эти рентгеновские снимки, такой подозрительный живот, мне это ещё с детства знакомо, колено – такое же распухшее, как распухшее пузо, и сочившаяся кровь – моя собственная… Одну за ребёночка. (Глотает таблетку.)
Расположился там средь моих органов и не знает ничего обо мне, мы уйдём сейчас вместе, и не говори ничего, ничего ты не поделаешь, может, тебя кто трасплантирует, пока не поздно…. Одну за сестру. (Глотает таблетку.)
Я сама ещё ребёнок, не хожу ещё, не разговариваю:бла, блл, бн, бм, фил, ррр… Одну за папу. (Глотает таблетку.)
А если ты себя убьёшь, я нассу на твою могилу… Одну за старика. (Глотает таблетку.)
И другую за урода. (Глотает таблетку.)
И одну за папашу ребёнка. (Глотает таблетку.)
Мне хотелось кинуться в другого человека, как в пропасть… И одну за котёночка. (Глотает таблетку.)
Всё должно кончиться быстрее, а то мне станет холодно… А одну за меня (любимую). (Глотает таблетку.)
Если мы хотим выбраться отсюда, надо поторопиться, солнце скоро зайдёт. (Глотает таблетку.)
Но сегодня оно не зайдёт, и ночью тоже, сегодня просто станет темно. (Глотает таблетку.)
Одну за вас и за общее дерьмо. (Глотает таблетку.)
Всё – вопрос привычки, пока вы все не исчезнете.. (Падает со стула.)
Не забудьте нассать.

_____________________________

(Мульчер склоняется над Фридерикой. Она без сознания.)

МУЛЬЧЕР:
Девушка! Эй! Я сегодня ночью тоже плохо спал. Сбросил все одеяла и не двигался больше, если не двигать ни одним мускулом, перестаёшь потеть, но неподвижное лежание напрягает, дышать становится тяжело и кости такие тяжёлые вминаются, и весь я просто увяз в матрасе. Хотел открыть окно, но оно уже было открыто, снизу вверх поднималась такая темнота, и я хотел…(Замолкает. Неподвижно смотрит перед собой. Тихонько усмехается. Фридерика тихо стонет.)
Что? Что ты сказала? Открыл холодильник, присел на корточки перед дверцей, задремал и только тогда проснулся, когда вода хлынула из морозилки мне на плечи. Эй! Что ты молчишь? Тебе скучно со мной? Это всё стариковские дела. Ты меня слушаешь? (Фридерика стонет.)
Что? Что-что?
(Фридерика не двигается.)
Я не должен, совсем не должен, я уж видал других, мне не надо. И как уж ты тут стоишь, вставай-ка, если я с тобой разговариваю. Слышишь? (Фридерика стонет.)
Что? Так здорово с таким кругленьким животиком и ножки такие. Вставай-ка. Эй! Просыпайся.
(Трясёт её. Изо рта у неё хлынул поток зелёной жидкости. В испуге он отпускает её.)
Что это ты сделала? Что это тут? (Кричит.)
На помощь! Эй! Из Вашей сестры льётся что-то зелёное. На помощь!

_____________________________

БЕТСИ:
Вытаскиваю её из двери и шагаю меж домов, несу на руках, жара бьёт в лицо, так что приходится держаться……………………. и я забываю дышать, потому что воздух какой-то другой, в машине скорой помощи говорю какие-то несуразные вещи ей в бледное лицо, называя её моим, а не её именем, словно она уже умерла.
____________________________

(Мульчер плачет.)

РИНГО:
Прекратите реветь.

МУЛЬЧЕР:
А если меня это так трогает.

РИНГО:
Надо было раньше об этом думать.

МУЛЬЧЕР:
О чём я должен был думать? Что такое надо было думать?

РИНГО:
Не делайте вид, что Вам это всё внове.

МУЛЬЧЕР:
Конечно, внове. И не разговаривайте со мной так, я уже стар.

РИНГО:
И глуп. Вы что думали, эта женщина будет делать, если ей дать такое?

МУЛЬЧЕР:
Ничего. Ничего не думал. И ничего не давал.

РИНГО:
Думали, она пойдёт уток кормить лекарствами?

МУЛЬЧЕР:
Я не знал, что Вы с ними сделаете. Мне хотелось просто быть поближе к людям.

РИНГО:
До чего же глуп. Не желаю больше Вас видеть. Вы отвратительны со своими слюнями.

МУЛЬЧЕР:
Я хотел только хорошего, хотел, чтоб опять всё стало хорошо, хотел…

РИНГО:
Но ничего хорошего не сделали. На Вашей совести женщина, а у Вас рубашка взмокла от слёз. Вы пошлы, отправляйтесь домой.

МУЛЬЧЕР:
И вовсе это не на моей совести, на ней и так достаточно всего, Вы не должны так со мной.

РИНГО:
Вон.

МУЛЬЧЕР: (плачет)
Нет!

РИНГО:
Вы ответите перед высшим судьёй, что возвышается надо всеми нами, и от его возмездия Вам не уйти.

МУЛЬЧЕР:
Не делайте этого, из-за Вас я почти что сломался, не отвергайте меня.

РИНГО:
Прочь с моих глаз.

МУЛЬЧЕР:
Это не я, не поступайте так со мной, Вы сами…

РИНГО:
Вон. Я больше не могу выносить Ваше нытьё. Уходите.

_________________________

ПЕТРИК:
Возвращайся.

ФРИДЕРИКА:
Это ты мне теперь говоришь?

ПЕТРИК:
Ничего другого я сейчас сказать не могу. В голову приходит одно дерьмо, когда ты такое дерьмо устраиваешь. Вернёшься? Пожалуйста! Сладкая моя!

ФРИДЕРИКА: (Петрику)
Зачем ты это всё время делаешь? Зачем не оставишь меня в покое?

ПЕТРИК:
Невозможно. Я пытался. Увидел тогда тень на экране – маленькое тельце нашего ребёнка.
Услышал, как бьётся его маленькое сердце, и так тягостно стало на моём старом сердце из- за этого крошечного существа, что, скрючившись, там плавало. Пожалуйста, помоги мне Это же и мой ребёнок? Мой. (Глотает слёзы.)

ФРИДЕРИКА:
Петрик, не плачь, я не люблю, когда ты плачешь Ты так говоришь… я думала, у тебя такое и в голове не возникает.

ВЕТСИ:
Не делай этого, он не подходит тебе.

ПЕТРИК:
А ты не вмешивайся. У тебя было много возможностей, сломать её.

ФРИДЕРИКА: (Бетси)
Этого ты не можешь понять.

БЕТСИ:
Когда-нибудь будет мало того, что у тебя кровил лоб, при случае он тебя пристукнет, ты была не далеко от этого, когда я тебя нашла.

ФРИДЕРИКА:
Именно. За этим он мне и нужен.

БЕТСИ:
Не бросай меня одну.

_____________________________

РИНГО:
Посмотри на меня.

БЕТСИ:
А что мне там смотреть?

РИНГО:
Меня. Мы снова вдвоем.

БЕТСИ:
Зачем ты это сделал? Зачем ты ему сказал?

РИНГО:
Всё опять стало спокойно. Никого больше нет.

БЕТСИ:
Да. И это ужасно.

РИНГО:
Мне хочется сегодня счастливого дня с тобой.

БЕТСИ:
А у меня это почву из под ног выбило.

РИНГО:
Всё может опять стать, как прежде.

БЕТСИ:
А как оно было? Не могу вспомнить.

РИНГО:
Ты обнимала меня и говорила: мы в безопасности, ничто не встанет между нами и что мир там, снаружи, давно уже рухнул.

БЕТСИ:
Я больше не знаю, как это.

РИНГО:
Ты кладёшь руку мне на голову, а я смотрю в окно, становится тихо, и пылинки пляшут на свету, и мы дышим: вдох-выдох.

БЕТСИ:
Я только знаю, раньше ты смеялся, хватая меня за ноги, словно это смешно было, и стал совершенно серьёзным, когда я схватила тебя за ногу, таким серьёзным, что мне пришлось засмеяться.

РИНГО:
Чушь.

БЕТСИ:
Ты не хотел есть один, и приносил ото всюду шоколадки, и говорил о вещах, о которых не имел никакого представления, говорил с жаром, противореча себе самому, а потом весь вечер молчал, слушая только, что говорят другие, или не слушал вовсе, уставившись в пепельницу.

РИНГО:
Я никогда так не говорил и не было никаких «других», это ты всё выдумываешь.

БЕТСИ:
А на танцах ты всегда падал, а ещё потешался над именами, которые находил в телефонной книге, и от сигарет всегда отрывал фильтр, а курил потом одну или две в день, потому как они слишком крепкие, женщинам ты клал руку на затылок, перебирая пальцами в волосах, вовсе не замечая этого. Таким ты был когда-то.

РИНГО:
Ужасные времена позади. Взгляни на меня.

БЕТСИ:
Всё позади. Я ничего больше не вижу, я тебя больше не знаю.

РИНГО:
Ты говорила, что всегда будешь со мною.

БЕТСИ:
Я не знаю, кому я это говорила. Не могу больше. Нет больше сил.

РИНГО:
Всё так, как я и предполагал: ты не сможешь с уродом, слаба слишком.

БЕТСИ:
Да. До этого ты довёл, стал на столько же невыносим, на сколько и выглядишь.

___________________________

РИНГО:
Выкатываюсь из двери в лифт, воздух такой незнакомый, потому как я все эти месяцы вдыхал только пыль в квартире, пахнет половой мастикой, достаю до кнопки первого этажа и пробую достать кнопку десятого, слишком высоко, да и не важно, я больше не хочу назад, выкатываюсь из лифта, двери тяжёлые, на улице солнце охватывает меня знойными ладонями, и воздух пляшет, не хочет больше в наши тесные лёгкие, хлещет по лицу и смеётся, я гляжу вверх, небо, как клинок, еду дальше, глядя только вверх, и тут появляются голоса, всё бурлит, все они шепчут во все стороны, не прекращая, потом останавливаюсь, не замечая больше, что собаки писают на мои колёса, потому что небо расширилось и стало всасывать меня, и оно такое безупречное, просто непостижимо. Иногда оно подымается, словно желая вдохнуть и набрать воздуха, и огромный небосвод откидываетя на несколько метров назад, смотри, надо протянуть руку и увидеть, есть ли там чего-нибудь, за этой огромной синевой, как-то оно по-другому стало в последние дни, что-то не так, что-то пенясь искрится, переливается, что-то смешивается там наверху, обычно небо так не пенится и не искрится

___________________________.

(На Бетси очки от солнца, шляпа от солнца, пляжная сумка через плечо.)

МУЛЬЧЕР:
Я опять здесь.

БЕТСИ:
Я молчу.

МУЛЬЧЕР:
Я кое-что забыл тут, забыл.

БЕТСИ:
Что? Что забыли?

МУЛЬЧЕР:
Это я тоже забыл. Что-то же было… (Нагибается и ищет.) Себя самого забыл где-то. (Спотыкается и падает.) Вот.

БЕТСИ:
Я не стану помогать Вам подняться. Кто Вы?

МУЛЬЧЕР:
Этого я как раз и не знаю.

БЕТСИ:
Из какого кошмарного сна Вы постоянно приходите в мою жизнь? Я что, должна Вас пристукнуть, чтобы Вы исчезли? Вы за этим являетесь сюда?

МУЛЬЧЕР:
Забыл. Глупая старая башка. Забыл дорогу домой. А теперь всё как-то немного… (Неопределённый жест.) Скоро стемнеет. (Задирает штанину, колено кровоточит.)

БЕТСИ:
Вас что, вышвырнуть из квартиры?

МУЛЬЧЕР:
Смотрите, дыра в колене. Удивляетесь, наверное, что в моём возрасте ещё что-то красное сочится, что оно от времени коричневым не стало.

БЕТСИ:
Я знаю, что Вы можете подняться.

МУЛЬЧЕР:
Да. Но куда? Мне нужен пластырь.

БЕТСИ:
Мне надо сесть. (Садится)

МУЛЬЧЕР:
Его нет?

БЕТСИ:
Сейчас принесу Вам пластырь.

МУЛЬЧЕР:
Я могу в другой раз прийти.

БЕТСИ:
Помолчите минуту. Пожалуйста.

МУЛЬЧЕР:
А если я его здесь подожду? А Вы можете на озёра поехать. Вы же как раз хотели уходить.

БЕТСИ:
Я не могу уйти, целый день сижу вот на диване с очками на носу и шляпой на голове. Сейчас принесу пластырь. И тогда уходите.

МУЛЬЧЕР:
Точно.
(Оба продолжают сидеть.)

__________________________

ФРИДЕРИКА:
Петрик. Ты здесь? Почему здесь так темно? Скажи что-нибудь, пожалуйста , не пугай меня. Знаю, ты здесь, ты преследуешь меня. Это так ужасно, сижу тут, как прикованная, и разговариваю сама с собой, слышишь ведь?
(Петрик смеётся.)
Почему ты смеёшься? Что тут такого смешного? Ты надо мной смеёшься? Я что-то не так сделала? Ты обманул меня? Перестань. Пожалуйста. Я посто заболеваю тут, всё идёт кругом. Мне не хорошо сейчас, пожалуйста, прекрати смеяться. Мне надо в больницу. Ребёнок больше не шевелится. Пожалуйста. Отвези меня назад. Почему воздух здесь такой чёрный и тяжёлый? Ты уже закрыл крышку? Петрик? Иди сюда! Ты же всегда был здесь. Идёшь? Пожалуйста, Петрик, забери меня отсюда.

Конец

About Mimos Finn

Mimos Finn is invisible
This entry was posted in დრამატურგია and tagged . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Please log in using one of these methods to post your comment:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s