Коба Цхакая: В ПОИСКАХ РЕАЛЬНОСТИ С ПУЛЬТОМ ОТ ТЕЛЕВИЗОРА


Победители конкурса «Действующие лица» ‘2006

«В поисках реальности с пультом от телевизора» третье место – Цхакая Коба Львович (Тбилиси).

КОБА ЦХАКАЯ

В ПОИСКАХ РЕАЛЬНОСТИ С ПУЛЬТОМ ОТ ТЕЛЕВИЗОРА

(плагиат чистейшей воды для нервных и для империалистов)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

КЛОТИЛЬДА
ФЕОФАН
НИКОЛАЙ
ОМАР
ТУТСИ
МАЙЯ
ЛЕВОН
ВАЛИКО (дядя Вало)
ФИТАНТОРОВ
ВЕТРЯКОВА – его жена, тоже солдат

Действие первое

Комната в общежитии, в старом доме, где-то в отдаленном от
це¬нтра переулке. Справа – дверь, ведущая в прихожую. Тихо открывается входная дверь. Стараясь не шуметь, входит ОМАР. Он подходит к буфету, достает ломоть хлеба, ест жадно, с аппетитом, – видимо, прог¬ол¬одался сильно. Подходит к ширме, отодвигает две ее створки (те, что на зрите¬ля). За ши¬рмой виден шкаф и потрепанный диван со спинкой, на кот¬ором спит, лицом к стене, НИКОЛАЙ – гость из северной страны, и раскладная кровать – постель Омара. Над диваном висит потрет мол¬одого мужчи¬ны, а под ним на гвозде – сабля. Омар сидит на раскладу¬шке, ест хлеб.

НИКОЛАЙ (вдруг повернувшись, шипит). Ты дождешься у меня!

ОМАР продолжает есть.

НИКОЛАЙ. Который час?
ОМАР. Пятый.
НИКОЛАЙ. Ого!(Нырнул под одеяло.)
ОМАР. Стихи что ли писал, полоумный?
НИКОЛАЙ (высунув голову из-под одеяла). А ты – бабник! (И скрылся.)

ОМАР продолжает есть, думая о своем.

НИКОЛАЙ (снова высунулся из-под одеяла). Ты знаешь, я ведь тоже люблю.
ОМАР. Чего – водку и пирожки с мясом?
НИКОЛАЙ. Я серьезно…
ОМАР. Ну?
НИКОЛАЙ (говорит, как на исповеди). Я… вот этого никто не знает… ужасно влюбчивая натура. Да, да!.. И давно!.. Мне одна нравилась… Хотел ее имя ножом на руке выре¬зать, да не получилось – больно. Потом другая… Я ее из жалости полюбил – заби¬тая такая была, тихая… Потом она про-ституткой оказалась – жуть! – разлюбил. А сейчас – двоих… Да, да! Ну вот что такое – сам не пойму. Мучаюсь ужасно!.. Одна – каштановая, а другая – черная… У нее глаза, знаешь, огромные и темно-претемно-синие… Ну вот, клянусь тебе, наглядеться не могу!
ОМАР. Они знают?
НИКОЛАЙ. Что?
ОМАР. Ну, что ты влюблен в них?
НИКОЛАЙ. Откуда же?
ОМАР. Не говорил?
НИКОЛАЙ. Что ты! Так я им и скажу!.. Мучаюсь я очень… Как это у меня получилось – сразу дво¬их, – не пойму! Вот ты ведь одну любишь? Одну? Да?
ОМАР (нехотя). Одну.
НИКОЛАЙ. Видишь, нормально! Я вот что придумал: напишу записку.
ОМАР. Кому?
НИКОЛАЙ. Одной из них.
ОМАР. И что напишешь?
НИКОЛАЙ. Не скажу.
ОМАР. А другой?
НИКОЛАЙ. А другой – ничего не напишу. Только я не решил, которой из них написать. Это, знаешь, са¬мое сложное. Но решу я сразу, категорично… и никаких!
ОМАР. А на другой что – жениться собираешься?
НИКОЛАЙ. Я никогда не женюсь. Это-то решено твердо. Вон этот Фитанторов женился – вижу я! Вечером, когда ты ушел, тут опять чуть свара не поднялась.
ОМАР. Ругались?
НИКОЛАЙ. Не очень. Я читал на диване, а они пили чай… Купила она шоколадный торт, так мне тлько один кусок швырнула, как собаке. Хотел я этот торт выбросить к черту, да не выдержал, съел. Сидят они за столом, и она его точит, точит… Все деньги в уме какие-то подсчитывает, о шкафах, о кушетках, о стульях разговаривает… Ей ведь это неинтересно, а она, Ветрякова, его пилит, пилит!.. А он только: «Любимая, хорошо! Дорогая, сделаю!» Тьфу!
ОМАР. Что особенного? Она квартиру получает – вот они и думают, как ее обставить. (Начинает снимать ботинки.)
НИКОЛАЙ. А ты женишься на Майе?
ОМАР. Ну спи!
НИКОЛАЙ. Омар, не женись! Ну кому это вообще надо?! Занимались бы, понимаешь, люди делом, а то женятся, ругаются, всё покупают – разве это жизнь?!
ОМАР. Давай спать, не нашего ума это дело.
НИКОЛАЙ. В общем, конечно, но обидно… Мне всех жаль. Вечером к нему Левон приходил… Ты знବешь, Левон из-за Тутси сюда ходит, честное слово! Она ему нравится, Тутси. Может быть, они любовники… Только вот мне почему-то не хочется, чтобы они…
ОМАР. Он зарабатывает хорошо, квартира есть…
НИКОЛАЙ. А зачем все это? Я бы вот этот свой диван ни на что в мире не променял!.. Разве что на пу¬тешествия!.. Дядя Вало тоже заходил на минуточку. Увидел Левона и ушел. Ему наша Тутси тоже нравится…
ОМАР. Уж очень ты много видишь…
НИКОЛАЙ. Все вижу и молчу. Думают – не наш, не поимет… Мне ведь, в общем, конечно, все равно, только интересно…
ОМАР (вешая рубашку на ширму). А чего не спал?
НИКОЛАЙ. Сначала читал, а потом стихи сочинял в уме о женитьбе. Белые и странные стихи…
ОМАР. Сочинил?
НИКОЛАЙ. Не до конца… (Читает.) Дайте мне, пожалуйста, вашу руку. Я бы попросил, чтобы она бы¬¬ла очень горячая и очень мягкая. Я бы попросил руку очень большую. Только я бы попросил, чтобы бы¬ла она очень чистой. Очень. Руку даже можно дать мне в подарок. Если вернуться к вопросу длины руки, я бы предпочел, чтобы она была бесконечной. И в подарок. И еще – чтобы вы меня упраши¬ва¬ли, как моя мама, чтобы я ею прикрывался. Как мамочка. Я бы хотел, чтобы вы были моей мамочкой, но то¬лько в вопросе, связанном с рукой, а во всем остальном – чтобы оставались совершенно посто¬ро¬нн¬ей, но приветливой. И чтобы были моложе. И чтоб были красавицей. И обнаженной. То¬лько в нижней части. И чтобы после того, как вы дадите мне ручку в подарок, прилегли со мной на мягкий див¬анчик, который стоял бы позади вашего тела. Я бы хотел, чтобы вы были моей мамочкой в вопр¬осе руки и шлюхой-любительницей в другом вопросе, а после этого – дочкой президента в вопро¬се ро¬дственников любви, и мы бы поженились. Остается вопрос – а что мы будем делать с бесконе-чной рукой? Она ведь заполнит всю Вселенную. Я бы хотел, чтобы у вас выросла борода, чтоб вы стали Львом Толстым, решили проблему руки, а потом снова стали бы дочкой президента. Обратите внимание, я взл¬а¬¬¬¬¬¬гаю на вас большую ответственность. Пока вы не дали мне руку, еще все возможно. Так вы даете руку?.. Спасибо. Очень, очень жаль.

Темная сцена. Небольшой стол в центре, покрытый длинной белой скатертью, как во вр嬬¬¬мя праздника. Старая керосиновая лампа на середине стола. На скрипучем стуле служебного вида с правой стороны стола лицом ко всем сидит ФЕОФАН. Он блондин. У него повязан красный плат¬ок на шее. На нем коричневая шляпа, черная куртка. КЛОТИЛЬДА сидит с другой стороны стола перед портативной пишущей машинкой с заправленным в нее листом бумаги. Она брю¬не¬тка. На ней зеленая шляпа, бусы, серапе, джинсы. Стук пишущей машинки Клотильды. Тишина. Феофан и Клотильда поют в темноте.

ФЕОФАН и КЛОТИЛЬДА (поют).

Нам суждено быть снова вместе,
Снова, о БОЖЕ, добрый БОГ…
Нам повезло – мы проснулись сегодня,
О да, мы проснулись, о БОЖЕ, добрый БОГ…

Они пропевают куплет три раза и замолкают. Тишина. Стук машинки Клотильды. Станови¬тся светлее. Наконец свет загорается полностью. Когда становятся видны персонажи, они оба расслабляются и откидываются на спинки стульев. Пристально смотрят друг на друга.

ФЕОФАН. Где ты родилась такая женщина, Клотильда? Я не знаю… Да, горячая везде, после ше¬сти утра, и даже до… А кстати, ты из знатного рода? Скажи же мне хоть что-нибудь, Клотильда!

Клотильда лишь внимательно смотрит на Феофана и начинает печатать.

ФЕОФАН. Ну, если ты не против, давай подчистим в том месте. Оставим только вымысел. Я сам во¬зьмусь это исправить. Исправить или переписать. Я смогу исправить или переписать…

Он встает и ударяет кулаком по столу. Клотильда перестает печатать и смотрит на Фе¬офана.

ФЕОФАН. Я зарублю тебя! Ну-ка отвечай – исправить или переписать?
КЛОТИЛЬДА. Ты что, не видишь, глубоко неуважаемый Феофан? Я пишу письмо…
ФЕОФАН. Кому? Скажи мне еще, Иуде, или я не поверю… Твое и еще неско¬льких десятков таких же… Мы еще не осуществили наш план. Так и вошкаемся, как десять лет назад…
КЛОТИЛЬДА. Сядь! (Феофан садится.) Я пишу письмо матери, и для меня это очень важно. Хочешь закурить?
ФЕОФАН. Своей матери? Хорошо! Я раскурю…

Феофан берет трубку мира и раскуривает ее.

КЛОТИЛЬДА. Что-то нехорошо получается, Феофан, мы шли от начала до конца, а что имеем? Ме¬ня не покидает ощущение упущенных возможностей. Правда, мы сами должны заботиться о себе. Мы должны переправить оружие и снаряжение. Нам придется перебираться поодиночке. Мы должны быть хладнокровными. Мы должны обдумать, прежде чем предпринимать следующие шаги. Если ош¬ибемся, нам кранты! Мы должны быть искренними… И в то же время, нужно видеть не только препя¬тств¬ия на пути. Мы должны верить в себя.
ФЕОФАН. Держи! Ты трусливая как заяц… Да, мы можем ударить так, что весь мир узнает, что чу¬вства для нас – ничто… В общем-то, все люди пытаются уйти от реальности, но не все могут. Мы пере¬ходим в другой мир, они же еще только вынашивают мысли о возможностях бежать… Но мы можем так врезать, что все к чертовой матери взлетит на небеса, и ты знаешь это…
КЛОТИЛЬДА. Держи! Не болтай подобно неразумному ребенку, Феофан, ты ошибаешься – эта твоя идея выглядит жалко, если разобраться объективно, без эмоций. А почему? Потому что крепость сда¬на… А они ее восстановили шустро, эти япо-какашки, ты же знаешь… Очень даже шустро… Новый водо¬провод там, двойное покрытие пола, проволочное заграждение, стальная стена, двери в три¬дцать сантиметров…
ФЕОФАН. Как это они умудрились так быстро? И даже водопровод?
КЛОТИЛЬДА. Между водопроводом и вертолетом разница небольшая. В их конструкции. А они запро¬сто могут производить взрывы и под землей… У меня есть на этот счет подозрения…
ФЕОФАН. Тогда бомбу, и к чертовой матери!
КЛОТИЛЬДА. Да, конечно, и убьем всех живых! Конечно! Бомбу, и к чертовой матери всех людишек! Ты хоть сам врубился, что сказал? Пошел вон отсюда! Пошел вон! Я не хочу больше тебя ви¬деть!

Она встает и делает выпад по направлению к Феофану, как вдруг появляется МАЙЯ, обла¬ченная в белую больничную пижаму, как в доме для умалишенных, на ногах сандалии. Она держ¬ит сковороду с одним блином. Она обходит стол, ставит сковороду и хватает с нее блин.

МАЙЯ. Вы, парни, хотя бы подсказали мне, который час… Так же просто невозможно жить! Почему, ради всех святых, я должна сама смотреть на часы, не пора ли нести вам, парни, завтрак… Вы же сами знаете, что неимоверно сложно приготовить для вас двоих точно в нужное время, когда, к тому же, вы голодны как волки… Но я приго¬тов¬ила! Завтрак подан… Горячий, вкусный!

Она слегка ударяет сковородкой по столу. Феофан и Клотильда уставились на блин. Майя смеется. Клотильда садится на стул.

КЛОТИЛЬДА. Ведь совсем недавно я тебе говорила, что терпеть не могу этой поганой пшеницы… Я тебе не дядя Вало – представитель среднего класса, черт возьми. Я хочу рисовую запеканку и ничего больше! Тебе понятно?
ФЕОФАН. Ну-ка ты, бестолковая девчонка, убери свою сковородку с совещательного стола!
МАЙЯ. На! (Передает сковороду Феофану, затем берет блин и медленно ест его на виду у всех.)
ФЕОФАН. Майя, ты такая слабохарактерная, такая мягкотелая, когда говоришь про врагов…
КЛОТИЛЬДА (Феоф¬ану). Ты больно хорош! Тоже весь из себя! Да пошел ты в задницу!

Громкие удары, напоминающие бой кузнечным молотом в стальную дверь. Клотильда и Феоф¬ан внезапно вскакивают и, стыдливо улыбаясь, прячутся под скатерть. Клотильда жестом обращ¬ается к Майе, чтобы та ответила.

МАЙЯ. Не могу! У меня полный рот!..

Громкие удары повторяются. Клотильда снова делает тот же жест, но уже злее. А Майя в это время ожесточенно дожевывает блин, поправляет волосы, а затем поворачивается лицом к залу и отвечает.

МАЙЯ. Кто это? Одну минуту, пожалуйста!

Повторяются громкие удары. Клотильда жестикулирует снова, уже в неистовом бешенстве. Майя пересекает сцену.

МАЙЯ. Кто там?
ГРОМКИЙ ГОЛОС. Это солдаты, женщина!

Она смотрит на Клотильду, которая держит ружье с оптическим прицелом и трясет головой.

МАЙЯ. Нам ничего не надо!.. Спасибо!
ГРОМКИЙ ГОЛОС. Не надо ничего? Это солдаты-миротворцы! Немедленно открывайте!
МАЙЯ. Сейчас… Ну подождите всего лишь секунду!

Она поворачивается к Клотильде и пожимает плечами. Клотильда и Феофан прячутся под ска¬тертью. Снова сильный удар в дверь.

МАЙЯ. Да-да, войдите! Хватит греметь!

Два солдата (ФИТАНТОРОВ и ЕГО ЖЕНА, тоже солдат) выходят на свет, с золо¬ти¬стыми шлемами, марлевыми повязками, в штанах цвета хаки, в рубашках со значками, в бот¬инках, в перчатках, с писто¬ле¬тами, и оба несут большие баки со шлангами на спинах. Нако¬н¬е¬чники шлангов подвязаны, и они поддерживают их руками. Они стоят и осмат¬ривают комнату.

МАЙЯ. Мы никогда не скрывали перебежчиков – ни в феврале, ни в марте, и вообще…
ФИТАНТОРОВ. Нам приказано перевернуть этот дом сверху донизу.
ВЕТРЯКОВА. Но вы будете жить!
МАЙЯ. Пошел ты! Мне здесь жить…

Голос Клотильды слышится из-под стола.

КЛОТИЛЬДА. Успокойся, Майя!

Солдаты озираются вокруг, определяя место, откуда донесся голос.

МАЙЯ. Да вы не стойте, а лучше ищите! Но я-то знаю, что это место чистое, даже и не сомне¬вай¬тесь! Что вы раздумываете?
ФИТАНТОРОВ. Этот дом точно удобный?
ВЕТРЯКОВА. Давай отодвинем стол! Кроме стола здесь ничего нет, так что, когда мы уберем или пе¬редвинем его, если все чисто, придется вызывать офицера. Да мне кажется, что нет абсолютно ни¬к¬аких сомнений, что это место чистое, однако не мешает произвести чистку, то есть дезинфе-кцию…

Они оба поворачиваются к задней части сцены, проверяют рукоятки шлангов и одноврем¬енно осматриваются. Когда они это делают, Феофан и Клотильда выглядывают из-под стола слева и передвигают его вправо в глубину сцены.

ФИТАНТОРОВ. Сейчас присмотримся, установим наконечники, и за дело!..
ВЕТРЯКОВА. Ты лучше займись той леди! Без газовой маски она отбросит коньки…
ФЕОФАН (из-под стола). Спой-ка чего-нибудь, Майя!
МАЙЯ. Чего?
КЛОТИЛЬДА. Да хоть чего!

Майя запевает торжественную песню и смотрит на зрителей. Солдаты направляются к Майе. Она продолжает петь, но теперь уже поворачивается к ним. Они видят стол и идут вправо, изумленно глядя на нее, затем подходят к Майе и огляд¬ыва¬ются на стол. Все это время Майя по¬ет.

ФИТАНТОРОВ. Хватит! Прекратите петь!

Майя останавливается и хихикает.

ВЕТРЯКОВА. Что произошло с вашим столом, леди?

Майя оборачивается и смотрит на стол.

МАЙЯ. Ах, боже мой! (Она падает на руки Ветряковой, которая поддерживает ее.)
ВЕТРЯКОВА. О, как классно!
ФИТАНТОРОВ. Брось ее, дерьмо!

Та отпускает и Майя падает на пол.

ФИТАНТОРОВ. Ты помнишь никчемного Омарчика или уже забыла?
ВЕТРЯКОВА. Что-то не знаю такого… Омарчик? Так ты сказал? Кто это такой?
ФИТАНТОРОВ. Он пишет стихи на неродном ему языке… Да ладно, бог с ним! Много будешь знать…
ВЕТРЯКОВА. Итак, мы оба видели, в каком месте стоял стол, когда мы только зашли…
ФИТАНТОРОВ. Не знаю…
ВЕТРЯКОВА. А что ты знаешь? Это разве не ты говорил – абсолютно никаких сомнений, место чистое… Тогда он стоял там, а теперь –здесь… Кто, кто сказал мне? Отвечай! Кто?
ФИТАНТОРОВ. Ну я, я… Но я до сих пор думаю, мне кажется, похоже, это чистое место, несмотря на этот стол…
ВЕТРЯКОВА. Как же он тогда оказался здесь, а? Мы не можем быть уверены, что здесь чисто… По¬том, может быть, а сейчас есть сомнения… Я права, да? Отвечай: я права или нет?
ФИТАНТОРОВ. Ну, наверно, я не знаю…
ВЕТРЯКОВА. А что это значит? Это значит, что нам придется вызвать домашнего офицера, прежде чем предпринимать следующие шаги… Согласен? Где здесь телефон, леди?
ФИТАНТОРОВ. Она, по-моему, упала в обморок или что-то еще…
МАЙЯ (из-под стола ). Телефон-автомат внизу, у дороги…
ФИТАНТОРОВ. Вероятно, телефон-автомат внизу, у дороги… Тогда почему бы тебе не спуститься и не позвонить, а я бы остался здесь?..
ВЕТРЯКОВА. Внизу, у дороги?
ФИТАНТОРОВ. Да, и поживее! А я буду ждать здесь. Просто спроси, как быть со столом.
ВЕТРЯКОВА. Ладно. А ты здесь?
ФИТАНТОРОВ. Ну давай же живее!

ВЕТРЯКОВА уходит. Фитанторов осматривается, затем склоняется над Майей, которая все еще лежит без сознания. Он пристально смотрит на нее, затем снимает шлем, снимает резе¬рвуар со спины и встает на колени рядом с Майей, задом к столу. Он вним¬ательно рассматри¬ва¬ет лицо Майи, затем трогает ее плечо. Стол начинает двигаться в глубь сцены вправо от Фита¬нто¬рова, который целует Майю в лоб, затем снимает оружие с кобурой, ложится возле Майи и разгл-ядывает ее. Феофан и Клотильда вылезают из-под стола очень спокойно и ме¬дленно. Фи¬та¬нт¬оров целует Майю в губы. Феофан берет резервуар и газовую маску, Клот¬ильда берет оружие и кобуру. Фитанторов прижимает Майю к себе и обнимает. Клотильда надевает кобуру с оружием, Феофан – емкость и газовую маску. Фитанторов сжимает Майю в объятиях, целует ее и гладит волосы.

ФИТАНТОРОВ. О, моя дорогая! Ты можешь не беспокоиться. Мы не тронем тебя. Я спрячу те¬бя в безопасном месте, где мы будем вместе, и ты не будешь даже знать, где… Там будет споко¬йно… Все, что ты будешь видеть – это только туманная долина. Мы с тобой будем на вершине блаженства. Не беспокойся ни о чем. Это был деревянный дом, но сейчас это форт. Очень крепк¬ая и надежная крепость. Ты можешь верить этому, и чувствовать себя в безопасности. На самом деле. Если кто-то идет, ты увидишь его за две мили. Ты дашь сигнал мне, если меня не будет ряд¬ом, и я буду тут как тут. Я всегда тебе помогу. Можешь рассчитывать на меня. Если ты слышишь ме¬ня, то я знаю, ты веришь мне. Если ты пробуждаешься в моих руках и тебе приятно, значит, я здесь не случа¬йно. Я всегда был здесь с тобой и всегда буду… Если ты придешь в себя, мы уйдем отс¬юда сейчас же… Сию же минуту… Мы с тобой сможем жить и в лесу…

Клотильда нацеливает ружье на Фитанторова. Феофан направляет на него наконечник шланга.

КЛОТИЛЬДА. Довольно заниматься жлобством, скотина! Вставай!

Фитанторов вскакивает на ноги и поднимает руки. Майя встает.

МАЙЯ. Какой мерзкий грязный трюк!
ФЕОФАН. Замолчи! (Он подходит к Фитанторову и приставляет наконечник к горлу.) Ты что, действительно влюбился? Ты, жлобина, действительно испытываешь что-то или только при¬творялся, а?
ФИТАНТОРОВ. Не дави на рукоятку!
КЛОТИЛЬДА. А ты держи руки выше!
МАЙЯ. Не дави на рукоятку! Мы же все сгорим!
ФЕОФАН. Это не факел. Это газ. Токсичный газ. Самый ядовитый токсичный газ – для того чтобы ты вдохнул его и сразу же сдох…
ФИТАНТОРОВ. Не будь глупым!
ФЕОФАНОВ. Что? Что ты сказал, хитрый бес? Не корчи из себя умника, не то я отравлю тебя, скотина!
КЛОТИЛЬДА. Эй, полегче, Феофанчик!
ФИТАНТОРОВ. Этот газ против мышей и крыс. Не для людей. Он лишь вызывает тошноту и раздражает слизистую…
ФЕОФАН. Чего, чего?
КЛОТИЛЬДА. Подожди, подожди! Только полегче!
ФЕОФАН. Он пытается нас разжалобить, говорит, что истребляет только тараканов и клопов…
КЛОТИЛЬДА. Не перегибай палку! Мы его и так выведем на чистую воду!.. Ты голоден?
ФИТАНТОРОВ. Нет…
КЛОТИЛЬДА. А я да… Если ты не против, мы сядем за стол и покушаем рисовую запеканку, а тебе зададим несколько вопросов…
ФИТАНТОРОВ. Ну ладно…
ФЕОФАНОВ. Значит, так…
КЛОТИЛЬДА. Принеси хачапури, Майя!
МАЙЯ. У него же подруга где-то у телефонной будки, и она вернется сюда…
КЛОТИЛЬДА. Все равно неси!
МАЙЯ. Боже мой! (Уходит.)
КЛОТИЛЬДА. Эй ты, садись сюда! Быстро! Только держи руки за голову!

Фитанторов закладывает руки за голову и садится на стул с левой стороны сцены. Клотильда держит ружье нацеленным на него и садится на стул, стоящий справа.

ФЕОФАН. Да чего с ним цацкаться, черт бы тебя побрал?
КЛОТИЛЬДА (продолжает, не обращая внимания на Феофана). Я так полагаю, вы проделали дли¬нный путь. И чтоб так попасться?
ФИТАНТОРОВ. Да, я в вашей власти…
КЛОТИЛЬДА. Я полагаю, тебе дали важные документы, когда ты получал задание, ну там фото¬гра¬фии, я не знаю, какие-нибудь схемы… Может, план местонахождения стола или еще чего-нибудь…
ФИТАНТОРОВ. Конечно, само собой… А как зовут ту девушку?
КЛОТИЛЬДА. Ну, хорошо… Твои слова означают, что ты согласен на сотрудничество?
ФЕОФАН. Да чего с ним цацкаться? Чего?
КЛОТИЛЬДА. Сейчас твой домашний офицер, должно быть, рвет и мечет. Еще бы, взял пару головорезов, снарядил их, а они запропали… Он наверняка направит сюда еще кого-нибудь. У них ведь совсем другое отношение к нашим идеям. Я полагаю, ты в курсе, что у нас только планы – чистые и ясные, как голубое небо… У нас даже собак нет…
ФИТАНТОРОВ. Собак?
КЛОТИЛЬДА. Ну да, доберманов-пинчеров, немецких овчарок, мохнатых пойнтеров, даже гри¬фф謬нов, даже кавказских овчарок, бегающих вокруг и презирающих опасность, готовых перегрызть горло, если хоть что-то унюхают… Понимаешь? Нам не надо молодых белобрысых мускулистых бугаев, демо¬нстри¬ру¬ющих джиу-джитсу посреди газона. Но выходит не так, как мы хотели, и сейчас мы трясемся от стрବха со спавшими кальсонами. А тебе приказывают врываться в чужой дом, и ты делаешь это без раздумий. Так, значит, и нам надо на время отказаться от идей и броситься в битву… Держи руки за голову!

Фитанторов опускает руки. Феофан подбегает к нему с газовой маской и с канистрой.

КЛОТИЛЬДА. Руки за голову!
ФЕОФАН. Не дергайся! Я скажу тебе, нам ничего от тебя не надо. Ты сам пришел за нами. Может, ты уйдешь отсюда и сообщишь своему, что здесь все в порядке. Мы ведь тоже люди, и не можем сидеть сложа руки, когда трупы лежат горой, наваленные друг на друга, за стальными дверями…
ФИТАНТОРОВ. Скоро он вернется…
КЛОТИЛЬДА. Десять, девять, восемь, семь…
ФИТАНТОРОВ. У нее было много мужиков? Наверно, молоденьких… Они останавливались на дор¬о¬ге в своих «кобрах», сигналили ей, а затем входили в эту же самую дверь и своими льстивыми ла¬сковыми руками лапали ее, руками, которые перед этим сжимали баранку и подкачивали колесо…
КЛОТИЛЬДА. У вас, должно быть, степень магистра, мистер?
ФИТАНТОРОВ. Да нет же…
КЛОТИЛЬДА. Как вы тогда объясните вашу любовь к болтовне?
ФИТАНТОРОВ. Для меня теперь все в прошлом…
ФЕОФАН. Так он, получается, пришел ради юбки? Может, мы смогли бы использовать это…
КЛОТИЛЬДА. Забудь об этом, Феофан! Мы заберем ее отсюда, ты не забывай. А ты хочешь начать с нуля. Это самое простое – отказаться от всего. Ты плохо мыслишь. Бомбу, и все к чертовой мат¬ери! Мы не можем использовать ее в своих целях. Нам нужна схема новой водопроводной системы, кот¬орую они недавно соорудили. Но и это еще не все!
ФИТАНТОРОВ. Мы можем заключить сделку. Кое-какую информацию в обмен на эту девушку. При¬чем, я буду предоставлять ее с радостью, можете быть уверены…
КЛОТИЛЬДА. Руки на место!

Феофан срывает газовую маску и резервуар, бросает на пол и идет к столу.

ФЕОФАН. Сейчас ты и так заговоришь…

Клотильда передает оружие Феофану. Тот нацеливает его на Фитанторова. Клотильда сто¬ит и озирается вокруг. Феофан занимает его место на стуле рядом с Фитанторовым, заламы¬вает ему руки и медленно начинает бить, пока тот не оказывается ползающим на четвере-ньках.

ФЕОФАН. Я – человек спокойный по натуре. Я – про¬ворный от рождения, и легкость движений для меня важней всего на свете. Разумеется, я не лю¬блю таскать сумок – люблю, когда руки своб¬одны. Я считаю, что у человека, идущего по улице, руки должны быть свободны. С другой стороны, идущий должен учесть, что ему может захотетьс¬я зайти в банк и проверить содержимое своего сейфа. Лучше не отягощать карманы – я прячу ключи в туфли, под ступню, так, что я их постоянно чувствую. Хотел бы я увидеть того карманника, который бы поднял мою ногу, снял туфель и носок и украл ключи. Абсурд! Тогда бы его называли не карманником, а туфельником, носочником и ножником. (Смеется, поднимает ногу над Фитанторовым.) Ну, иди сюда, идиот, мы на тебя посмотрим!

Пау¬за.

Что необходимо человеку, у которого нога непрерывно травмиру¬ется ключами и который не¬прерывно изнуряет свое сердце любимой работой, которая его оставила и он чувствует себя ужа¬сно и находится на грани потери сознания – это, разумеется, источник немедленного пополнения энергии, а в этом смысле нет ничего лучше грузинского вина (ведь я слежу за своим вином), а ведь для того, чтобы не поправляться, лучшее средство в этом смысле – хачапури и дыня, которые все¬гда должны быть в пределах досягаемости, а поскольку, как я уже сказал, я человек с легкой похо¬дкой, и не люблю держать никаких вещей в руках, я – человек с сильными ногами, и призванный по¬ставлять энергию, чтобы он мог продолжать идти легкой походкой с ключами от сердца в ботинке.

Феофан перестает возиться с Фитанторовым, освобождает ему руки. Подбегает Клотильда.

КЛОТИЛЬДА. Не может быть и речи. Даже не может быть и речи. Мы же не можем подвергать себя такой опасности. Это же глупо! Она будет снова одна. И будет жить не хуже других.
ФЕОФАН. Женщина, ты на самом краю гибели! И мамочка не прибежит на помощь. Как тебе эта мученическая дискотека?

Входит МАЙЯ с молоком и хачапури. Она направляется к столу.

КЛОТИЛЬДА. О, как здорово! Вовремя! Ставь сюда!

Она садится по-турецки на пол. Майя подходит и встает рядом.

ФИТАНТОРОВ. Это просто фантастика! Я скажу, все скажу!
ФЕОФАН. Ну, наконец! Сначала ответь, есть ли у тебя карта местности?
ФИТАНТОРОВ. Карта? Карта. Да, есть. Конечно, есть. Но я не знаю, насколько точная, не знаю…

Он достает карту и передает ее через стол Феофану, затем щиплет себя, когда смотрит на Майю.

ФЕОФАН. Покажи мне! Ну!

Феофан разворачивает карту и кладет ее на стол перед ним.

МАЙЯ. Клотильда, вы никогда в жизни не пробовали такой вкуснятины!
ФЕОФАН. Ну давай, давай же сюда блюдо, женщина! Хачапури!
МАЙЯ. Никто не приготовит лучше. У меня есть свои кулинарные секреты. Я никогда не налив¬аю молоко до краев, потому что, когда чаша полная, молоко поднимется и разольется. Поэтому я напо¬лняю чашу лишь наполовину, готовлю хачапури. И в конце я испытываю настоящее удовлетворение после такого долгого процесса приготовления… А вы говорили, я не понимаю ничего в кухне!
КЛОТИЛЬДА. Да, да, конечно… Тогда почему хачапури всегда пересоленный, если ты такая кухарка… Это же надругательство над моим вкусом!..
МАЙЯ. А что такого, бывает, ведь приготовить непросто!..
КЛОТИЛЬДА. Да ну тебя…
МАЙЯ. Сначала я хачапури. (Накладывает.) Так! А теперь поставлю, обеими руками, очень осторожно, чтобы, не дай бог… А теперь… (Кладет руки на хачапури и смотрит на Клотильду.)
КЛОТИЛЬДА. И что?
МАЙЯ. А сейчас наливай молоко!
КЛОТИДЬДА. Что, прямо на руки?
МАЙЯ. Да, прямо на них, не бойся!
КЛОТИЛЬДА. Я не хочу, чтобы чьи-то грязные руки лапали мое блюдо…
МАЙЯ. Ну, наливай молоко!

Клотильда льет молоко поверх рук Майи, она смеется над ним, он опускает молоко и смотрит на нее, она берет ее руки и опускает на хачапури…

МАЙЯ. Ну как?

Клотильда берет ложку и жадно ест, никого не слушая.

ФЕОФАН. Слушай сюда! Здесь все указано не так! Это неверно! Эй, ты что? Положи руки на стол! Руки на стол!

Фитанторов быстро опускает руки на стол и смотрит на Феофана.

ФЕОФАН. Смотри у меня! Тебе надо заработать эту женщину, мистер. На этой карте не указано, где находятся центральные склады, на которых хранятся боеприпасы, где штаб, где сторожевые вы¬шки, где трансформаторная будка, нет даже упоминания о провианте и перемещениях сил… Ничего этого здесь нет. Как это понимать? Что это за хренотень? (Поднимает карту.)
ФИТАНТОРОВ. Я ничего не знаю. Они дали ее каждому. В первый день, когда мы получали уни¬форму, маски, оружие, канистры, газ, нам вручили и карты. По штуке. Каждому – по одной, чтоб изу¬чали по дороге домой. Каждому сказали запомнить детали этой карты, а следующим утром мы до¬лжны были пройти тестирование… Но мы так и не прошли… И следующим вечером нам снова угр¬ожали, что мы будем тестироваться утром…
ФЕОФАН. Ух ты! Какая картинка!

Он сворачивает карту, встает и вышагивает вокруг стола, допрашивая Фитанторова… Майя смотрит, как Клотильда поглощает хачапури. Время от времени она опорожняет кружку, и наполняет ее снова, пока она поглощает пищу.

ФЕОФАН. Вы только посмотрите на этого великовозрастного дитятю, которому задают, как он го¬ворит, на дом… Напрасно ты считаешь меня дураком! Каждую ночь ты штудировал карту, а каждое утро, видите ли, ты был обманут? И ты, бедняжка, не мог показать себя?
ФИТАНТОРОВ. А она, кажется, непостоянна?
ФЕОФАН. Ну-ка, ты, швабра! Смотри на меня!

Фитанторов смотрит на Феофана, который протягивает ему карту.

КЛОТИЛЬДА. Хороший сыр, хороший…
ФЕОФАН. Какие залежи руды в Абхазии!
ФИТАНТОРОВ. Не понимаю…
ФЕОФАН. Сколько нужно колючей проволоки, чтобы оградить площадь всей нашей страны?
ФИТАНТОРОВ (без запинки). 900 000 000 270 с чем-то…
ФЕОФАН. Сколько ружей на восточной стене внешней западной баррикады?
ФИТАНТОРОВ. 45 000 000 000.
ФЕОФАН. На какой стороне держат женщин?
ФИТАНТОРОВ. Юго-восточной и северо-западной.
ФЕОФАН. Что? Сразу в двух местах? Женщины разделены на две группы?
ФИТАНТОРОВ. Да, товарищ!
ФЕОФАН. В каких двух? Повтори! В каких?
ФИТАНТОРОВ. В юго-восточной и северо-западной.
ФЕОФАН. А собаки?
ФИТАНТОРОВ. А собаки это наши предки. Мы за них не в ответе…

Входит ТУТСИ в мантии. Феофан при виде Тутси подпрыгивает от радости. Фитанторов убегает.

ФЕОФАН. А, дорогая покойница, любимая, обещала и пришла! И основательно – уже в саване. Какой покрой! Классика! Никакой наряд ей так не шел! (Подбегает к ней, целует.) Ах, этого тела мне будет так не хватать!
ТУТСИ. Я кое-что забыла. Надо было ему чем-нибудь и глаза колоть. Ох, он будет видеть другие груди, будет видеть! Пфф! Но уже поздно! Мои дорогие соседи, скоро у вас не будет меня! Нету! Конец! Я стану падалью, какой падалью стану! И вы, соседи, вырастете испорченными, прощайте, помните мамочку, плачьте всю жизнь, чтобы у вас в жизни не было радости! Соседи, соседи! (Подходит к шкафу, пугается.) Это моя могила? Здесь я буду лежать?
ФЕОФАН. Ты здесь будешь жить.
ТУТСИ (заглядывает внутрь). Какая бездна! Почему так глубоко? Нет ни матраца, ни простыни, ни одеяла, так я буду лежать здесь, всеми заброшенная, в грязи…
ФЕОФАН. Мы принесем одеяло, простыню, мы обо всем позаботимся, только умри уже спокойно, и ни о чем не волнуйся!
ТУТСИ. Полотенца нету…
ФЕОФАН. Будет, будет тебе полотенце, будет тебе все, я сам, лично позабочусь, только умри уже наконец, дорогая!
ТУТСИ. И я больше отсюда не выйду?
ФЕОФАН. А зачем тебе выходить? У тебя же там все будет.
ТУТСИ. Ну, отдохнуть спокойно.
ФЕОФАН. Так у тебя же будет вечный покой!
ТУТСИ. Но черви будут грызть…
ФЕОФАН. Хорошо, мы сожжем твое тело.
ТУТСИ. Меня? Сжечь?!
ФЕОФАН. Хорошо, мы тебя закроем в свинцовом герметичном гробу!
ТУТСИ. Там же воздуха нет!
ФЕОФАН. Зачем тебе там воздух?!
ТУТСИ. Ага, я уже вижу – я еще не умерла, а проблемы уже начались. Это если сейчас так, так что же будет после того? Я буду лежать с сердцем, переполненным тревог – черви, нет воздуха, или может, какие-нибудь сепаратисты оккупируют нашу землю, откроют шкаф и нассут на меня!
ФЕОФАН. Ты уже и оккупантов приплела! Чего только человек не придумает, чтобы не умереть! При чем здесь сепаратисты?! И почему они будут мочиться именно на твою могилу?! У них для этого все Черное море есть!
ТУТСИ. Пусть им черно в глазах станет! Ууу, эти турки-гурки, я и в могиле не успокоюсь, пока все турки-гурки не исчезнут с лица земли!

Вбегает ВАЛИКО.

ВАЛИКО (вбегая). У нас там действительно было землетрясение, но умерли всего лишь 5000. Остальные турки-гурки, к сожалению, живы и здоровы. (Зовет.) Господин-товарищ Фитанторов! Где господин-товарищ Фитанторов? (Объявляет.) Осталась минута до восхода!

Влетает ВЕТРЯКОВА.

ВЕТРЯКОВА. Ну, кто тут не хочет умирать? Ишшшь, уже время пришло, давайте быстренько умирайте, у меня еще сегодня обвал шахты в Сибири и огромный пожар в Москве, а я тут с вами вожусь. (Феофану.) Ну, кто тут у вас умирает?
ФЕОФАН. Моя благородная первая жена изъявила желание, она решила пожертвовать своей жизнью ради меня.
ТУТСИ. Ой, я просто даже потеряю сознание, я даже не знаю, как умирать. (Собирается в шкаф, Валико хватает ее за руку.) Что это? Это могильщик. Какие у него крепкие руки, если уж уходить из мира, то в объятиях настоящего мужчины.
ВЕТРЯКОВА. Женщина, не морочьте голову. Вы таки умираете или что?
ФЕОФАН. Умирает, умирает.
ВЕТРЯКОВА. Я таки не вижу сильного желания с ее стороны.
ТУТСИ (целует Валико в губы). Какое у него горячее и свежее дыхание.
ФЕОФАН. Облегчает понимание. Ты умираешь или нет? Люди ждут, имей совесть.
ВЕТРЯКОВА. Ишшшшь!
ФЕОФАНОВ. Не задерживай людей, Познабуха, ты разве не слышишь, что о тебе говорят?
ТУТСИ. Слышу, слышу. А ты меня не подгоняй. Умереть я всегда успею.
ФЕОФАН. Ангел смерти занят, ты – не единственное несчастье, которое у него есть на сегодня. Уже рассвет, а ты все еще жива. Не тяни резину! Ты должна умереть!
ТУТСИ. Кому это я должна?
ФЕОФАН. Должна!
ТУТСИ. Кто сказал, что я должна умереть?
ФЕОФАН. Ты! Ты обещала! Ты сказала!
ТУТСИ. «Сказала, сказала». Ничего я не сказала.
ФЕОФАН. Сказала!
ТУТСИ. А если и сказала? Нет, не сказала.
ФЕОФАН (себе). Передо мною разверзлась бездна. Опять все сначала!

Ветрякова начинает его душить.

Она сказала! Все слышали! Ты не отвертишься! Все свидетели!
ВЕТРЯКОВА. Она должна сказать это сейчас, мне!
ФЕОФАН. Скажи ему, ну! Скажи, что ты умираешь вместо меня! Скажи, ну скажи!
ТУТСИ (кайфует в объятиях Валико, целует его). Начинается новая жизнь! В моих сосках течет новая кровь, они пробуждаются!

ЛЕВОН входит и смотрит на часы. Показывает время Ветряковой. Ветрякова достает свои, проверяет, отпускает Тутси.

ВЕТРЯКОВА (Феофану). У тебя еще пара минут осталась. Если она сейчас не бросит заниматься своими сосками, тебе конец.
ФЕОФАН (нервно бегает туда-сюда). Тутси, скажи! Ну скажи уже! Тутси, оставь в покое соски и скажи! (Ветряковой.) Она обещала! Она обманула! Все слышали, это нарушение вселенского суда, это просто неслыханно. Зачем же мне отрезали, за что я страдал? Так? Просто так? Скажи, скажи, ну скажи!
ТУТСИ. Откуда-то сверху, с облачков, где я порхаю, слышен звон колокольчиков: динь-динь-динь…
ФЕОФАН. Скажи, скажи, скажи!
ТУТСИ. Динь-динь-динь…

Кто-то из присутствующих начинает тоже динькать. Ветрякова поворачивается назад, разо¬зленная, как змея перед нападением. Валико (дядя Вало) улыбаясь убегает.

ФЕОФАН. Ах, так! Вы все?! Как будто я уже умер?! Я уже для вас мешок с костями? Идиоты! Вы все сдохнете, обманутые вашими женами! Любовный сок, вытекающий меж раздвинутых ног, чтоб залил ваши могилы! Вы все будете опозорены! Смейтесь, смейтесь, мы еще встретимся там, внизу.
ТУТСИ (смеется). Думаешь, мне будет стыдно взглянуть тебе в глаза? (Смотрит на него.)
ФЕОФАН. Так не доставайся же ты никому! (Плещет ей в лицо содержимое бутылки.)
ТУТСИ. Пожар! Лицо горит! Глаза! Я не вижу!
ФЕОФАН. Посмотрим, что ты теперь скажешь!

Ветрякова душит Феофана. Фитанторов хватает Ветрякову за руку.

КЛОТИЛЬДА. Он – ангел-спаситель. Господь Бог поселился, наконец, в России и стал солдатом МЧС. Посему вышло решение придать трагедии, разворачивающейся перед нами, самый впечатляющий финал: наши герои не умрут!
ВЕТРЯКОВА. Но у меня план!
ФИТАНТОРОВ. Наши герои не умрут!
ВЕТРЯКОВА. Если Господу милосердному угодно управлять миром, готовя сациви – это его проблемы, но я не позволю портить праздник смерти! Или Феофан, или его замена. Я не сдвинусь с этой позиции, пока у меня слюна на перчатках не появится!

Появляется ВАЛИКО (дядя Вало) с ящиком для чистки обуви.

ВАЛИКО (дядя Вало). Обувь чистим, шик, блеск, красота, будет блестеть, как глаза убийцы!

Клотильда что-то шепчет на ухо Феофану.

ФЕОФАН. Эй, мальчик, иди сюда! Чисть!

Валико (дядя Вало) чистит Феофану обувь.

Ты знаешь, кто я?
ВАЛИКО (дядя Вало). Это все знают.
ФЕОФАН. Ты грузин?
ВАЛИКО (дядя Вало). Я сирота.
ФЕОФАН. Ты бы хотел быть на моем месте?
ВАЛИКО (дядя Вало) (стеснительно улыбается). Кто бы не хотел?
ФЕОФАН. Умный мальчик! (Кидает ему монету. Указывает на Ветрякову.) Видишь этого дядю? Это ангел небесный. Иди скажи ему: «Я хочу поменяться с господином бароном». Он должен тебя выслушать.
ВАЛИКО (дядя Вало). Я сирота.
ФЕОФАН. Я просто люблю больших детей. (Кидает ему еще монету.) Иди, иди, не серди меня.
ВАЛИКО (дядя Вало) (стеснительно хихикает, подходит к Фитанторову). Господин ангел, я хочу заменить господина Феофана.
ФЕОФАН. Все слышали! (Ветряковой.) Он готов! Чего же ты ждешь!
ВЕТРЯКОВА (прямо-таки лопается от злости, тоном человека, которому все до смерти надоело). Это мошенничество, но мне до смерти все это надоело, ишшшь! (Нетерпеливым жестом со злостью хватает Валико за горло и тащит его к шкафу.) Ну, кто тут не хочет умирать?

Входит ОМАР.

ФИТАНТОРОВ (Омару, когда тот проходит мимо него). Пиво.

Омар подходит к Левону, берет с подноса пузырек с валерьянкой и ставит на стол. Затем выходит направо с подносом в руке. Фитанторов встает и придвигает стул еще ближе к Майе. Снова садится.

ФИТАНТОРОВ. Тогда я вам напомню, с самого начала. Дело было так: я пришел в зоопарк. Звери мне ни к чему, просто я договорился встретиться там с приятелем. Ну, в общем, по одному делу. В зоопарке встречаться лучше, чем в другом месте, там на тебя никто не обратит внимания. Приятеля еще не было, что ж, думаю, погуляю немного. Как раз попались крокодилы. Не потому, что я к ним что-то имею, а просто так, чтобы переждать. Перед крокодилами меньше бросаешься в глаза.

Левон за время рассказа Фитанторова открывает бутылку с шампанским и до половины наполняет бокал. Затем дополняет бокал, вылив в него все содержимое пузырька с валерьянкой. Выпивает половину смеси.

ФИТАНТОРОВ. Стою я перед бассейном с крокодилами и вижу: один, здо¬ровый такой, на меня смотрит.

Справа входит ОМАР, неся в руке бутылку пива. Подает буты¬лку Фитанторову. Тот намеревается открыть бутылку зубами, но вспоминает, что при даме де¬лать это неудобно. Фитанторов передает бутылку Омару, жестом прося ее открыть. Омар дост¬ает из кармана открывалку, открыв бутылку, возвращает ее Фитанторову. Фита¬нто¬ров отпив¬ает большой глоток из бутылки и продолжает рассказ, опершись рукой с бутылкой о колено.

ФИТАНТОРОВ. Я всегда считал, что зоопарк существует для того, чтобы люди смотрели на зверей, а не наоборот. Но, думаю, ничего. Пусть себе смотрит. Посмотрит, посмотрит и перестанет. А он не перестает. Минута проходит, пять, а он все глазеет. А я, знаете ли, страшно не люблю, когда кто-нибудь глазеет на меня.

Фитанторов отпивает глоток из бутылки и вместе со стулом придвигается еще ближе к Майе.

ФИТАНТОРОВ. И тут я разозлился. Говорю: ты что, паскуда…

Омар предостерегающе покашливает, указывая на Майю. Фитанторов понимает, что в присутствии Майи грубые выражения неуместны.

ФИТАНТОРОВ. Говорю ему: ты что…

Омар снова покашливает.

ФИТАНТОРОВ (Омару). Да ладно уж, ладно. (Майе.) Ты что, говорю… Ну, этот… ну, вы знаете… уставился. Думаете, перестал? Где там.

Тем временем Левон встал и, держа бокал в руке, медленно, постепенно приблизился к рассказывающему Фитанторову.

ФИТАНТОРОВ. И тут я не выдержал. Прыгнул в воду и схватил его за морду. (Ставит бутылку на пол возле стула и встает.) Вот так!

Фитанторов демонстрирует свою борьбу с крокодилом.

ФИТАНТОРОВ. Одной рукой за нижнюю челюсть, другой – за верхнюю. И тя-я-ну!
ОМАР. Тянете?
ФИТАНТОРОВ. Конечно! Нелегко было, у него пасть крепкая, к тому же такой здоровый, да еще крокодил, но силенок пока хватает, ну и наконец… Трррах!

Омар прикрывает глаза рукой.

ФИТАНТОРОВ. Разорвал гада пополам – тут он и дух испустил. Ну, что скажете?
ОМАР. Фантастика. И не жалко вам животное?
ФИТАНТОРОВ. Жалко? А чего он так на меня уставился?
ОМАР. Может, вы ему понравились?
ФИТАНТОРОВ. Если понравился, он мог и не смотреть.

Фитанторов садится, то есть падает на пол, поскольку Левон, тем временем оказавшийся за его спиной, убирает из-под него стул. Левон садится на этот стул и кладет ногу на ногу. В одной руке держит бокал, другой стряхивает пылинку с брюк на колене.

ЛЕВОН. И что было дальше?

Ошеломленный Фитанторов какое-то время сидит на полу, потом встает и медленно отходит влево. Стоит, повернувшись к Левону спиной. Внезапно оборачивается и бросается на Левона. Тот встает и быстрым движением протягивает руку с бокалом перед собой.

ЛЕВОН. Будьте любезны…

Фитанторов останавливается.

ЛЕВОН. Подержите, пожалуйста.

Фитанторов принимает бокал от Левона. Держит его в руке. Левон достает из кармашка жилета шелковый платок, прикладывает его ко рту, аккуратно кладет обратно в кармашек.

ЛЕВОН. Какое отношение имеет ваш рассказ к Майе?
ФИТАНТОРОВ. Майя там была.
ЛЕВОН. Где?
ФИТАНТОРОВ. По другую сторону бассейна с крокодилами. Была все время.
ЛЕВОН. Если была, значит, наблюдала за вашим подвигом. Какой смысл ей об этом напоминать.
ФИТАНТОРОВ. А может, она меня не запомнила?
ЛЕВОН. Таких героев не забывают.
ФИТАНТОРОВ. Тогда почему она сейчас ничего не говорит?
ЛЕВОН. По-видимому, ей нечего вам сказать. Не будьте так назойливы.

Левон берет бокал из рук Фитанторова.

ЛЕВОН. Спасибо, это все.

Фитанторов, хмурый, берет с пола бутылку пива и отходит налево.

ФИТАНТОРОВ (жалобно, по-детски). А если не помнит?

Левон энергично подходит к нему. Фитанторов выпивает глоток из бутылки и удаляется в глубину сцены, уступая поле действий Левону. ОМАР выходит направо.

ЛЕВОН (Майе). Возможно, вы припоминаете тот диковатый инцидент, рассказ о котором мы только что прослушали. Зато наверняка не помните меня.

Майя молчит.

ЛЕВОН. Обстоятельства нашей встречи были значительно менее драматичны. Их, собственно, не было вовсе.

Левон отпивает небольшой глоток шампанского с валерьянкой, воссоздавая в своей памяти сцену, реальную только для него.

ЛЕВОН. Хоть и случилось это также в зоопарке. Правда, не в присутствии крокодилов. Я очутился там в поисках уединения, в зоопарке его легче найти, чем в городском саду. Там люди не обращают внимания на других людей, поскольку их интересуют животные. Однако я, на всякий случай, выбрал для себя лавочку в боковой аллее, подальше от публики, как, впрочем, и от животных.

Справа подходит ОМАР.

ОМАР ( Майе). Прошу меня извинить, но…
ЛЕВОН (Омару, категорично). Немного погодя.

ОМАР выходит направо.

ЛЕВОН. Я смотрел прямо перед собой, на землю. Не обращал внимания на происходящее вокруг, потому что задумался, даже загрустил. На меня часто нападает меланхолия.
ФИТАНТОРОВ (про себя). Помнит или не помнит…
ЛЕВОН. И потому не сразу обратил внимание на птицу. Казалось бы, нет ничего более естественного, чем присутствие птицы на лесистой территории, особенно в зоопарке. Но та птица была мертва. Более того, она лежала на земле прямо передо мной.

Левон садится на стул у левого столика.

ЛЕВОН. Вот здесь.

Короткая пауза. Левон всматривается в пол.

ЛЕВОН. Не в воздухе, не на ветке, не на траве. На земле. И она была совершенно неподвижна, чего обычно нельзя сказать о птицах. У нее было голубовато-стальное оперение с оранжевой грудкой. Краски свежие, пока еще свежие… (Пауза.) Прошу заметить, что птица та, теперь мертвая, не была обитательницей одной из клеток, в зоопарке столь многочисленных. То была птица, жившая на свободе. Правда, в тот момент эта ее отличительная черта не казалась столь существенной. (Пауза.) Я поднял голову и на другой стороне аллеи, на лавочке… (Поворачивается прямо к Майе, смотрит на нее.) …Увидел вас. (Короткая пауза.) Вы припоминаете меня?

Тем временем Фитанторов в глубине сцены перешел направо и появился возле Майи с правой стороны.

ФИТАНТОРОВ (Майе). Ну, ладно. С этим самым крокодилом я слегка приврал. Но что хотел убить его – правда. Святая правда. Клянусь, что хотел.
ЛЕВОН (вставая). А вы опять за свое?

Справа входит ОМАР с пустым подносом в руке.

ОМАР (Левону). Теперь уже можно?

Левон поворачивается спиной к Омару.

ЛЕВОН (Майе). Прошу извинить, но у нас заказан банкет. Большая группа.
ФИТАНТОРОВ. Я же хотел, правда хотел.
ОМАР. И я покорнейше вас прошу разрешить мне подготовить зал.

Пауза.

Фитанторов и Левон поворачиваются к Майе и ожидают ее ответа Омар ждет, склонившись в поклоне. Пауза. Майя медленным кивком головы выражает свое согласие.

ОМАР. Благодарю! Благодарю сердечно!

Омар бегом направляется к правому столику. Ставит на поднос две пустые бутылки из-под пива и кружку, стоявшие на столике. Идет налево, берет с левого столика бутылку из-под шампанского и пузырек из-под валерьянки, ставит их на поднос. Левон ставит на поднос бокал, который был у него в руке. Омар отдает поднос Левону, чтобы тот его подержал, берет левый столик и переносит его, составляя со средним столиком, по правую руку от Майи. Возвращается налево, берет один из двух стульев, переносит его и ставит за столиком справа от Майи. Затем берет столик с правой стороны и составляет его со средним столиком по левую руку от Майи. Все три столика, составленные вместе, образуют теперь один длинный стол. Стул, оставленный возле среднего столика справа от него, Омар ставит за столом по левую руку от Майи. Омар забирает поднос у Левона и выходит направо. Фитанторов и Левон идут направо и налево и садятся на стулья, оставшиеся справа и слева. Справа входит Омар, неся рулон черного бархата. Омар кладет рулон на правый край стола и раскатывает его вдоль стола справа налево. Черный материал оказывается скатертью. Со стороны зрительного зала черная скатерть достигает пола. Закончив приготовления, Омар обращается к обоим Мужчинам.

ОМАР. Господа…

Оба Мужчины встают.

ОМАР. Просим!

Широким жестом приглашает их к столу. Фитанторов и Левон садятся за стол. Фитанторов слева от Майи, Левон – справа. Омар выходит направо. Пауза.

ЛЕВОН (перед собой, не глядя на Майю). Я всегда был уверен, что когда-нибудь мы встретимся.

Дама не отвечает. Справа входит ОМАР, неся две свечи в подсвечниках.

ФИТАНТОРОВ (Омару). Пиво!
ОМАР. Уже не подаем.

Омар ставит свечу перед Фитанторовым. Достает из кармана спички и зажигает свечу. Затем ставит вторую свечу перед Левоном и зажигает ее. Свет на сцене притемняется так, чтобы не терялось естественное пламя свечей. ЛЕВОН выходит направо.

ЛЕВОН. Я, естественно, не знал где и когда. Но знал, что встретимся мы обязательно. И потому не искал вас. Эта моя уверенность привела к тому, что с тех пор, как увидел вас – там, тогда – я уже почти перестал ездить по свету. Знал, что не должен уезжать, поскольку рано или поздно, здесь или в другом месте, снова увижу вас и тогда… (Пауза.) И тогда, возможно, наша встреча будет не столь мимолетна, как в тот раз. (После паузы, повернувшись к Майе). Как вы считаете?

Майя не отвечает.

ФИТАНТОРОВ. А я на вас женюсь!
ЛЕВОН. Это мы еще посмотрим.
ФИТАНТОРОВ. Женюсь, даю слово! Вы вдова, так что препятствий не будет. Вы какая-то печальная, но я вас развеселю. Жизнь, скажу я вам, хорошая штука! Вам мужика не хватает, вот и все. Увидите, со мной все будет по-другому. Вы еще попляшете на своей свадьбе! О! Свол…

Пауза.

ЛЕВОН. Что вас так огорчило?
ФИТАНТОРОВ. Забыл, что я уже женат.
ЛЕВОН. Не вы один.
ФИТАНТОРОВ. Но ничего, я разведусь. Сейчас позвоню жене… (Пауза.) Впрочем, и звонить мне не нужно, я уже звонил. Правда, по другому делу. Меня два года не было дома, я немного путешествовал, в основном морем. Как раз сегодня вернулся и хотел ей сказать, что я здесь и чтобы она купила для меня ящика два пива на вечер, когда я приду домой. Но, что уж там…

Фитанторов сует руку в карман. Пауза.

ФИТАНТОРОВ (разочарованно). Мелочь уже кончилась.

Справа входит ОМАР. Не обращая внимания на стол и посетителей, направляется к середине сцены.

ФИТАНТОРОВ (Омару). У вас нет мелочи?

Омар останавливается.

ОМАР. Разменять?
ФИТАНТОРОВ. Нет, одолжите для автомата.
ОМАР. У меня нет.
ФИТАНТОРОВ. Что же мне теперь делать?
ОМАР. Ничего. Наш автомат не работает.
ФИТАНТОРОВ (радостно). Тогда все в порядке!

Омар идет к рампе. Становится лицом к зрителям.

ОМАР. Крокодилы, птички… Тоже мне. Думают, что только они были в зоопарке. А разве я – нет?

Пауза.

ОМАР. Я тоже был. И совсем не для того, чтобы тоску развеять.
(Указывает большим пальцем назад, на Левона; иронически, пренебрежительно.) Меланхолик. (Короткая пауза.) И не для того, чтобы торговать героином, как этот, другой тип. Я пошел в зоопарк, потому что люблю животных. (Короткая пауза.) А больше всего мне нравятся обезьяны.

Идет налево, чтобы взять стул, ставит его посередине рампы, встает на стул, садится на корточки и так, присев, остается на стуле, колени раздвинуты, локти, опущенные вниз, опираются на колени, ладони свободно свисают. Гаснет весь свет, за исключением свечей на столе. Точечный свет на Омаре.

ОМАР. Почему именно обезьяны? Просто мне нравится на них смотреть. Полезно для здоровья. Я каждый день вынужден смотреть на людей. (Короткая пауза.) Восемь часов в день должен смотреть, как они сидят и едят.

Омар закрывает ладонями лицо и на мгновение замирает. Пауза. Омар отнимает ладони от лица.

ОМАР. Каждый день, кроме выходных. И тогда я иду в зоопарк. (Короткая пауза.) Мне нравится смотреть, как обезьяна ест банан.

Омар достает из бокового кармана дыню. Очищает ее аккуратно и с достоинством. Шкурка дыни приобретает форму морской звезды. Затем отбрасывает шкурку – морскую зве¬зду куда-нибудь в левую сторону, то есть в темноту. Встает во весь рост, сходит со стула. По¬ворачивается лицом к зрителям.

ОМАР. Вот и все.

Захватив стул, выходит направо. На сцене полный свет.

ФИТАНТОРОВ. Я бы сейчас поел. (Майе.) А вы?

ЛЕВОН. Вы бы перестали валять дурака.
ФИТАНТОРОВ. А что, спросить нельзя?

Из-за сцены доносится музыка. Фортепиано, скрипка, контрабас и ударные. Обра¬зцом может служить мелодия и инструментовка грузинских народных танцев. Автор не навязывает режи¬сс¬еру конкретного музык¬альн¬ого произведения. Одна и та же мелодия может прозвучать сове-рше¬нно
по-разному в зависимости от аранжировки и исполнения. Здесь только намечен стиль, котор¬ого следует придерживаться. А именно: музыка деликатная, чувственная, с четким ритмом, для танца «Картули» – чрезмерная мелодичность, сентиментальн¬ость, смазанный ритм и
поры¬вистость в танце. Автор рекомендует использовать произведение уже класси¬ческое, а не сочинять музыку специально для спектакля. Левон встает, поворачивается к Даме. Кланяется.

ЛЕВОН. Разрешите вас пригласить?

Майя встает, поднимает правую руку и подает ее Левону. Тот поднимает левую руку и бе¬рет ее ладонь. Фитанторов встает и снова садится. Левон и Майя отходят от стола, направля¬ясь налево. Левон выводит Майю на середину сцены. Соблюдая дистанцию, держась напряженно, Левон и Майя танцуют. Дистанция и некоторая напряженность между ними контрастируют с интимностью, чувственностью грузинской музыки. Справа входит ОМАР.

ОМАР. Прошу вас, господа, извинить за шум, но оркестр уже начал репетировать… (Замечает танцующую пару. Про себя.) Слишком поздно.

Фитанторов встает.

ФИТАНТОРОВ. А они не могут перестать?
ОМАР. Я предупреждал, что в кафе заказан банкет.

Фитанторов сует руку в карман.

ФИТАНТОРОВ. Так я им верну деньги. (Короткая пауза.) Нет мелких.

ОМАР выходит направо. Фитанторов идет направо, прислоняется к стене, смотрит на танц¬у¬ющих. Майя оставляет партнера, то есть Левона, и приближается к Фитанторову. Левон оста¬ется в одиночестве.

ФИТАНТОРОВ (с недоверием). Я?

Майя протягивает ему руку.

ФИТАНТОРОВ (с недоверием). Со мной?

Майя жестом руки призывает его. Фитанторов отрывается от стены. Майя и Фитанторов та¬нцуют. Оставленный Левон идет к левой стене. Стоит у стены и смотрит на танцующих. Спу¬стя некоторое время Левон отрывается от стены, подходит к танцующим и трогает Фита-нторова за плечо.

ФИТАНТОРОВ. Я занят.

Левон возвращается к стене. Немного спустя Левон отрывается от стены и подходит к та¬нцующим. Левой рукой останавливает Фитанторова, правой обнимает Майю. Левон и Майя танцуют. Фитанторов хватает Левона за шею и бросает его на пол. Левон переворачи¬вается. Фитанто-ров садится верхом на Левона и левой рукой хватает его за горло. Музыка прекращается. Майя отх¬одит в глубину сцены. Отворачивается и неподвижно стоит. Фитанторов выс¬око заносит руку для удара, стремясь сильнее размахнуться. Левон, схватив обеими руками кисть Фитанторова, сжимающую его горло, освобождается от нее. Одновременно он переворачива¬ется влево под правое колено Фитанторова, тот, теряя равновесие, наклоняется влево. Левон выскальзывает из-под Фитанторова и, катясь по полу, отдаляется от него. Фитанторов и Левон одновременно вскакивают и становятся на ноги.

ЛЕВОН. Хорошо, согласен. Но не так.

ФИТАНТОРОВ (приближаясь к нему, угрожающе). Не так? Не так?
ЛЕВОН. Аууууууууууууоооиииииииииий!

Издает клич, подобный зову индейцев или Тарзана, призывающего на помощь верных ему зверей. ОМАР тут же появляется, войдя справа, в обеих руках у него кинжалы, которые он держит в форме буквы V.

ОМАР. Где здесь джигиты?!
ЛЕВОН. Ко мне!

Омар приближается и встает между Фитанторовым и Левоном, лицом к зрителям. Левон подх¬о¬дит к Омару слева и берет кинжал из его правой руки. Омар опускает правую руку, левая – подн¬я¬та. Левон отходит влево и проверяет кинжал. Режет со свистом воздух, выполняя сложные фи¬гуры и т.д. Фитанторов подходит к Омару справа и берет другой кинжал из его левой руки. Омар опускает левую руку. Фитанторов отходит направо. Кинжал он держит кое-как, неловко опустив вниз. Фитанторов и Левон становятся друг против друга. Омар отступает на несколько шагов назад, по-прежнему лицом к зрителям. Свет в глубине сцены гаснет, авансцена остается ярко освещенной. МАЙЯ отходит, исчезая в глубине сцены. Левон становится в первую фехтовальную позицию. Фитанторов держит кинжал опущенным. Короткая пауза. Левон атак¬ует. Фитанторов не выдерживает силы ударов Левона. Вскоре он вынужден перейти в оборону и отступить. Но очередным ударом Фитанторов выбивает кинжал из его руки. Вместо того, чтобы поднять кинжал, Левон неподвижно стоит против Фитанторова. Фитанторов опускает кинжал, отвор¬ачи¬вается, идет направо, оборачивается и пренебрежительным жестом предлагает Левону по¬днять с пола кинжал. Левон отворачивается, идет налево, оборачивается и простирает руки. Фитанторов не двигается со своего места. Раздается музыка, та же, что прежде. Фитант¬оров поднимает кинжал и с протяжным кровожадным криком бросается в сторону Левона.

ФИТАНТОРОВ. Аахгррррх!

Выставив вперед кинжал, направив его прямо в сердце, Фитанторов бежит, чтобы убить Лев¬она. Уже почти добежав до Левона, Фитанторов падает, ударяется головой об пол, неподвижно лежит. Кровожадный крик Фитанторова и музыка умолкают одновременно. Пауза.

ОМАР. Он, кажется, поскользнулся.

Левон приближается к неподвижно лежащему Фитанторову. Опускается на колено и обеими руками приподнимает его голову. Пауза. Левон опускает голову Фитанторова и встает.

ЛЕВОН. Умер.
ОМАР. А ведь я его предостерегал.
ЛЕВОН. Ты?
ОМАР. Говорил ему, чтобы сел за другой столик.

Левон наклоняется и поднимает с пола кожуру дыни.

ЛЕВОН. Что это?
ОМАР. Шкурка дыни.
ЛЕВОН. Как она здесь оказалась?
ОМАР. Не знаю. Кто-нибудь уронил и не поднял.

Левон отбрасывает кожуру дыни и стоит над телом Фитанторова.

ЛЕВОН. Бедный грубиян. Ты должен был стать орудием, а стал…
(Короткая пауза.) Чем бы ты ни стал, ты занял мое место, дурачок.
ОМАР. Не надо обижать покойного. Хотя мелочи у него, действительно, не было.
ЛЕВОН (над телом Фитанторова). У тебя был шанс погибнуть с честью, но твоя судьба оказал¬ась сильнее. Ты погиб случайно и смешно, потому что сам был случаен и смешон.
ОМАР. А ты?
ЛЕВОН. А я все еще живу, к сожалению.

Омар берет под руки тело Фитанторова, пытаясь его поднять.

ОМАР. Хорошо, что здесь вы, надо позаботиться о теле, я один не справлюсь, он слишком тяж¬ел¬ый. Помогите мне.

Левон наклоняется и берет Фитанторова за ноги. Омар и Левон поднимают тело Фитантор¬ова. Левон отпускает ноги Фитанторова и хватается за сердце, широко и беззвучно открыв рот. Качается.

ОМАР. А теперь этот?

Левон оседает на пол. Неподвижно лежит. Омар опускает на пол Фитанторова и встает на ко¬лени над Левоном. Прикладывает ухо к его сердцу.

ОМАР. Шампанское с валерьянкой. Будь здесь ребенок, я бы сказал ему: смотри, дитя, и учись на ду¬рном примере. Когда пьешь, не принимай лекарств.

Омар встает. Левон умирает. Омар смотрит на тело Левона.

ОМАР. А как я тебя просил не садиться, куда не следует. (Осматривается. Радостно). Ушла!

Средний стул за столом пуст. Идет к столу и останавливается напротив пустого стула.

ОМАР. Ушла… (Поворачивается лицом к зрителям.) Может, больше не вернется?

Задувает одну свечу, потом другую. Наклоняется, чтобы взять серебряное ведерко с хризант¬е¬м¬ами. Внезапно замирает, все еще наклонившись с ведерком в руках.

ОМАР. Не вернется? (Выпрямляется и с ведерком в руках поворачивается лицом к зрителям.) А всегда возвращалась! (Поспешно ставит ведерко с хризантемами на пол, на прежнее место.) Дураков нет! Ни минуты здесь не останусь!
ВСЕ ВМЕСТЕ. Дураков нет! Дураков нет! Дураков нет!

Идут направо. Раздается музыка, та же, что прежде. Омар останавливается.

ОМАР. «Окончится третья мировая война. Как-то все утрясется, устроится. И мы бросим все, что имеем, все золото, всю материальную мощь на оболванивание лю¬дей. Посеяв там хаос, мы незаметно подм¬еним их ценности на фальшивые и заставим их в эти ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников и помощников. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своим масштабам трагедия гибели самого непокорного на земле существа – человека, окончате¬льн¬ого, необра¬тимого угасания его самосознания. Из литературы и искусства мы постепенно вытравим их социа¬льную сущность, отучим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением, исследо¬ва¬нием тех процессов, которые происходят в глубинах человеческих масс. Литература, театры, кино – все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и прославлять так называемых художников, кото¬рые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, предательства – словом, всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху. ¬Мы будем незаметно, но активно и посте¬пенно способствовать самодурству чи¬новников, взяточников, беспринципности. Бюрократизм и воло¬кита будут возведены в добродетель. Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не будут нуж¬ны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркоманию, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов – все это мы будем незаметно и ловко культивир¬овать, все это расцветет махровым цветом. И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или понимать, что проис¬ходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим их в по¬смешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества. Будем выры¬вать духовные корни, опошлять и уничтожать основы нар¬одной нравственности. Мы будем расшатывать таким образом поколение за поколением. Будем бра¬ться за лю-дей с детских, юношеских лет, главную ставку будем делать на молодежь, станем раз¬лаг¬ать, развращать, растлевать ее. Мы сделаем из них циников, пошляков, космопо¬литов.
ВАЛИКО (дядя Вало). Это все знают.
ОМАР. Ты грузин?
ВАЛИКО. Я сирота.
ОМАР. А они кто, тоже сироты-грузины?
ВАЛИКО. Что ты волнуешься! Ты дыню любишь, кушай и не волнуйся!

Слева входит МАЙЯ с большой дыней. НИКОЛАЙ приближается к Майе, глядит в упор на ее грудь, указывает на нее пальцем.

НИКОЛАЙ. Я хочу это.
МАЙЯ. Это уже его.
ОМАР. Это мое.
НИКОЛАЙ. Но я хочу.
МАЙЯ. Это невозможно.
НИКОЛАЙ. Жаль, мне очень хочется.
МАЙЯ. Совершенно невозможно. (Умиротворенно улыбается, дотрагиваясь пальцем до груди.) Это уже его, понимаешь?
НИКОЛАЙ. Я-то понимаю, но все равно жалко. (Омару.) Хорошо тебе?
ОМАР. Нормально.
НИКОЛАЙ (Майе). А тебе?
МАЙЯ. Тоже.
НИКОЛАЙ. С ума сойти, а?
ОМАР. Вы меня спрашиваете?
НИКОЛАЙ. Да.
ОМАР. Да, с ума сойти.
МАЙЯ. Вы и меня спрашиваете?
НИКОЛАЙ. Да.
МАЙЯ. Да, с ума сойти.
НИКОЛАЙ (краснеет, почти касается Омара). Очень жаль, что я – не вы.
ОМАР. Хорошо быть мной, а?
НИКОЛАЙ. И не говорите. А мной, значит, быть плохо?
ОМАР. Да уж.
МАЙЯ. Да, очень плохо.
ОМАР. Вы и меня спрашиваете?
НИКОЛАЙ. Почему бы и нет?
ОМАР. Да, плохо.
НИКОЛАЙ (указывает на грудь Майи). Если бы я был он, ты бы дала потрогать это?
МАЙЯ. Да.
НИКОЛАЙ. Очень жаль.
ОМАР. Но поскольку он – не я, ты ведь ему не позволишь?
МАЙЯ. Да. Совершенно верно.
ОМАР. Если кто-нибудь – я, ты ему дашь, а если кто-нибудь не я – не дашь.
МАЙЯ. Вот именно.
ОМАР. С ума сойти, а?
МАЙЯ. Ты меня спрашиваешь или его?
ОМАР. Тебя, а потом его.
МАЙЯ. Да, с ума сойти.
НИКОЛАЙ. Да, с ума сойти.
ОМАР. Да, с ума сойти! (Нервному.) Ну, так ты теперь понял, что значит быть мной, а не тобой?
НИКОЛАЙ. Я так понимаю разницу, не говорите. (Приближается к Омару вплотную, будто хочет в него войти.)
ОМАР. Хотите войти в меня и стать мной?
НИКОЛАЙ. А как вы догадались.
ОМАР. Не выйдет, к сожалению. Каждый – это он сам и есть.
НИКОЛАЙ. А жаль. (Глядит на Майю с обожанием.) Какой!.. Какой!.. (Прямо рот раскрывает от обож¬а¬ния.)

Омар опять трогает грудь Майи. Но тут Николай зак¬рывает рот и отходит.

МАЙЯ. Жаль, что он закончил меня обожать. И что он не может стоять с раскрытым ртом ве¬чно.
НИКОЛАЙ (оправдывается). Но ведь у меня же есть я, всякие дела, и я же должен когда-нибудь за¬крыть рот, чтобы открыть его к ужину.
МАЙЯ. Очень жаль, что другие должны есть и все такое.
ГОЛОС НИКОЛАЯ. Если бы я был вами, я бы остался, вы понимаете?
ОМАР. Да, я понимаю, но все равно жаль.
МАЙЯ. Все-таки у тебя есть я.
ОМАР (Николаю). Да, у меня же есть она. Так что не так уж и жаль.
НИКОЛАЙ. Я понимаю. Ну ладно, пойду. И все-таки – очень жаль. Очень… Я бы хотел, чтобы у вас выросла борода, чтоб вы стали Львом Толстым, решили проблему руки, а потом снова стали бы дочкой президента. Обратите внимание, я взл¬а¬¬¬¬¬¬гаю на вас большую ответственность. Пока вы не дали мне руку, еще все возможно. Так вы даете руку. Спасибо.

НИКОЛАЙ уходит. Омар медленно поворачивается к Майе, она протягивает ему дыню. Омар склоняет голову в глубоком поклоне. Звучит всем известный гимн.

Тут можно и железный занавес.

About Mimos Finn

Mimos Finn is invisible
This entry was posted in დრამატურგია and tagged . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Please log in using one of these methods to post your comment:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s