Марк Равенхилл: ШОППИНГ & FUCKING


Wrongful target of a critic's ire ... playwright Mark Ravenhill. Photograph: Tristram Kenton

Mark Ravenhill – Shopping and Fucking (1996)

Перевод: Александр Родионов при участии Ольги Субботиной
консультант Оливер Реди 1999

Репертуар Центра Драматургии и Режиссуры
п/р Алексея Казанцева и Михаила Рощина

Общество, насилие и театр”Рождено больше учеников, чем государство может воспитать и устроить. Должно так случиться, что многие лица будут воспитаны негодными к иным призваниям, что сделает царство полным недостойных, глупых и бессмысленных людей.”
Фрэнсис Бэкон 1611

“Как? Потому, что мы бедны,
Станем ли мы жестоки?”
Джон Уэбстер “Белый дьявол” 1612

“Пока мы не можем использовать театр как платформу, чтобы показать на ней сегодняшние серьезные проблемы, – в частности, насилие, – мы ощущаем, что мы не обслуживаем полезную цель общества.”
Кеннет Тайнен “The Sunday Times”, июль 1965

“Искусство говорит не само о себе. Писатель вынужден сказать правду об обществе.”
Эдвард Бонд “The Observer”, июль 1976

Уоллас Шоун: У драматургов моего поколения есть очень сильное чувство, будто общество, где мы живем – в безумии, что в нем что-то очень, очень неправильно… Я встречаю людей – все время и всюду здесь, в Англии – которые так ясно определили себе взгляды на общество и мир, что на самом деле знают – что думать о вещах – еще даже прежде, чем встретятся с ними.
Корреспондент: Вы не верите чужим словам.
Уоллас Шоун: Да, мы сохраняем право судить о любой новой ситуации, которая сложится… безумные проблески наших маленьких миров – может быть, лучшее, что мы можем сделать.”
Уоллас Шоун: фрагмент из интервью, ноябрь 1985

“Когда я прочла “Спасен”, я была глубоко потрясена тем, что ребенка закидали камнями. Но потом я подумала… если вы сказали, что не можете показать что-то, то… вы отрицаете этим его существование, а вот это и есть недопустимая вещь.”
Сара Кейн “The Times”, январь 1995

“Они допускают, что театру можно смешить людей, испугать их, развлекать или облагородить, – последним опытом они и ограничивают роль трагедии. Помощь им и оправдание – поверья освящающей клоаки античности, поэзии, все нравственные перины, что смягчают любые грани и придают очарованность вúдению. Но облагородить – была не первая цель трагедии… ее польза – в ее силе слабительного, силе чудного удара в живот, очищения через шок…”
Сэр Лоуренс Оливье “The Times”, ноябрь 1966

“Продолжающаяся власть этого древнего слога радует. Его шоковая способность не пропала… Слово на букву F еще звучит для многих как выстрел винтовки. Нет еще согласия о его печатности. “Таймс” предпочитает формулу “f***”.”
“The Times”, апрель 1996.

Марк Равенхилл

ШОППИНГ & FUCKING

Действующие лица:

ЛУЛУ
РОББИ
МАРК
ГЭРИ
БРАЙЕН

ЗАМЕЧАНИЕ ПО ПОВОДУ ТЕКСТА:
(АВТОРСКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ К ИЗДАНИЮ 1996 ГОДА)

Если вы сидите на своем месте в “Royal Court Upstairs” или в “Everyman” в Ливерпуле, или в “Hawth” в Кроули – или где-либо еще, где пойдет первая постановка моей пьесы “Шоппинг & Fucking” – и по ходу действия вы захотели свериться с текстом пьесы из этого купленного за совершенно разумные деньги буклета, могу ли я вам дать один совет? Даже не пытайтесь.
И не слишком разочаровывайтесь, если возьмете эту книжку домой – только чтобы выяснить: ваше любимое (или не очень любимое) место из сегодняшнего спектакля нигде не нашлось на этих страницах. И если вы читаете этот текст, но никогда не имели случая увидеть постановку – что ж, вы, возможно, пропускаете некоторые действительно хорошие куски.
Когда этот текст пойдет в печать, мы будем менее чем в середине репетиционного процесса, в котором каждое слово, каждое событие моей первой пьесы проверяется, прорабатывается и перерабатывается мной самим, режиссером Максом Стаффорд-Кларком и его актерами. Кто знает – какие открытия и перемены мы сделаем ко времени, когда представим пьесу зрителям?
Для некоторых драматургов – в том числе для меня – только атмосфера репетиционного зала проясняет наших персонажей, наши идеи и сцены. После постоянных вопросов группы – что я делаю? как я это должен делать? как решение моей роли накладывается на пьесу и видение мира в ней? – текст найдет свою конечную форму.
Театр – проводник для людей, и должен бы, я думаю, делать большее, чем приглашать аудиторию посмотреть на частный мир писателя. С восприимчивым режиссером и бесстрашными актерами – такими, как те, которыми я благословлен на “Шоппинг & Fucking” – совместная работа требует, чтобы драматург проникал в сущность человека как такового.
Итак, извините, пожалуйста, странные расхождения между текстом в ваших руках и пьесой на сцене. Прямо сейчас я пойду в репетиционный зал. Там говорят о уоркшопе по экстази, и я чувствую, что драматургу необходимо в нем участвовать. Счастья вам всем.

Марк Равенхилл. Сентябрь 1996

Сцена 1

Квартира – раньше довольно стильная, сейчас почти полностью ободранная.

Лулу и Робби пытаются накормить Марка едой из картонной коробки.

ЛУЛУ. Давай. Попробуй.

Пауза.

Давай. Ты должен поесть.

Пауза.

Прошу тебя, пожалуйста. Это вкусно. Или нет?
РОББИ. Вкусно.
ЛУЛУ. Мы все должны есть.
Вот.
Давай, давай.
Кусочек за меня.

Марка рвет.

РОББИ. Shit. Shit.
ЛУЛУ. Почему каждый раз…?
Дорогой – ты не мог бы…? Давай уберем эту кашу.
Почему так случилось?
МАРК. Пожалуйста.
ЛУЛУ. Вот… давай… вот, все хорошо.
МАРК. Послушайте, пожалуйста.
ЛУЛУ. Спасибо.
Видишь? Это пройдет. Пройдет… пройдет… прошло.
РОББИ. Все нормально? Все в порядке?
ЛУЛУ. Да. Да. Он уже в порядке.
МАРК. Пожалуйста… идите оба в постель.
ЛУЛУ. И оставим тебя так?
МАРК. Я хочу сейчас побыть один.
РОББИ. Кто-то что – зайдет?
ЛУЛУ. У тебя что – долг?
МАРК. Нет. Нет, никто не зайдет. Теперь – идите в постель.
ЛУЛУ. Так что же ты собираешься делать?
МАРК. Просто сидеть здесь. Сидеть и думать. В голове – каша. Посмотри на меня. Мне плохо.
РОББИ. С тобой будет все в порядке.
МАРК. Я так устал.
Я ничего не могу. Мои… кишки. Моя… голова.
РОББИ. Но были же хорошие времена?
МАРК. Конечно – были. Я ничего не говорю.
РОББИ. Хорошо. Втроем. Эти party. Падаем в такси, из такси. Кровать.
МАРК. Это было давно.
ЛУЛУ. Смотрим вниз, на тебя. Мы на балконе. И твои руки – тик, так. Меняют. Все эти деньги. И потом – тот винный бар – так хорошо, там приход, и мы уже не можем ждать. Втроем в туалете и мы кончили, и кончили, и кончили.
МАРК. Годы прошли. Это было прошлое.
ЛУЛУ. Той ночью ты сказал: я люблю вас обоих и я хочу заботиться о вас во веки веков.
МАРК. Послушай… Я…
ЛУЛУ. Расскажи нам историю про шоппинг.
МАРК. Пожалуйста, я бы хотел…
РОББИ. О, давай. Ты еще помнишь историю про шоппинг.

Пауза.

МАРК. Ну, хорошо.
Я смотрю – у вас шоппинг.
ЛУЛУ. Нет. Начни с начала.
МАРК. Она так и начинается.
РОББИ. Не так. Она начинается: “Летом…”
МАРК. Хорошо. Ладно.
Лето. Я в супермаркете. Жарко и я мокрый. Испарина. И я смотрю, у тех двоих шоппинг. Я смотрю на вас. И вы оба улыбаетесь. Вы видите меня и вы поняли сразу, что вы будете мои. Вы знаете – у вас нет выбора. Нет вариантов.
И тут этот мужик подходит ко мне. Он жирный. Жир, волосы, лайкра, и он говорит:
“Видишь двоих у йогурта?
Так вот, – говорит жирный мужик, – они оба мои. Я их купил. Я купил их, но я их не хочу – потому что – ты знаешь? – они – мусор. Мусор, и я ненавижу их. Хочешь их купить?”
“Сколько?”
“Такой мусор, как эти? Давай… скажем… двадцать. Да, они твои за двадцать.”
Итак, я соглашаюсь. Я плачу. И я вас забираю. Я могу ничего не говорить вам, потому что вы уже знаете. Вы же видели сделку.
И я забираю вас двоих оттуда и беру вас к себе в дом. И вы видите дом, и когда вы видите дом, вы узнаете его. Вы понимаете? Вы знаете это место.
И я берёг комнату для вас, и я веду вас в эту комнату. И там еда. И тепло. И мы живем до конца толстые, и довольные, и счастливые.

Пауза.

Слушайте. Я не хотел говорить этого. Но я должен сказать.
Я ухожу.
ЛУЛУ. Уходишь наружу?
РОББИ. Уходишь за товаром?
ЛУЛУ. Скэг. Любит скэг.
МАРК. Больше не люблю.
РОББИ. Любит скэг больше, чем нас.
МАРК. Слушай. Послушай. Это несправедливо. Я ненавижу скэг.
ЛУЛУ. Но всё-таки до сих пор его покупаешь, да – ?
МАРК. Нет. Я – вне скэга. Десять дней без скэга. И я ухожу.
РОББИ. От нас?
МАРК. Да. Сейчас.
ЛУЛУ. Куда ты уходишь?
МАРК. Я хочу привести себя в порядок. Мне нужна помощь. Кто-то должен привести меня в порядок.
РОББИ. Не делай этого. Тебе не надо этого делать. Тебе помогаем мы.
ЛУЛУ. Мы приводим тебя в порядок.
МАРК. Этого недостаточно. Мне нужно что-то большее, чем вы.
РОББИ. Ты уходишь? И оставишь нас?
МАРК. Я ухожу, чтобы мне помогли.
РОББИ. Разве мы не старались? Мы старались. Что, ты думаешь, мы делали? Всё это время. Когда мы… всё чистили под тобой, когда ты, ты…
ЛУЛУ. Куда?
МАРК. В такое место.
ЛУЛУ. Скажи нам.
МАРК. В центр. Для лечения.
ЛУЛУ. Ты вернешься?
МАРК. Вернусь, конечно.
РОББИ. Когда?
МАРК. Ну – это все зависит от того, хорошо ли я поддаюсь лечению. Через несколько месяцев.
РОББИ. Где он? Мы навестим.
МАРК. Нет.
РОББИ. Мы придем и навестим тебя.
МАРК. Я обязан не видеться с вами.
РОББИ. Я думал – ты любишь меня. А ты меня не любишь.
МАРК. Не говори так. Это глупость – так говорить.
ЛУЛУ. Эй. Эй, слушай. Идешь – так иди.
РОББИ. Ты меня не любишь.
ЛУЛУ. Посмотри, что ты сделал. Посмотри, что с ним.
Чего ты ждешь? Такси? Хочешь, чтобы я вызвала такси? Или, может быть, у тебя нет денег? Ты хочешь попросить у меня денег?
Или, может быть, хочешь просто взять деньги? Ты продал все. Украл.
МАРК. Да. Это не дело. Вот поэтому я ухожу.
ЛУЛУ. Да. Я думаю, ты прав. Да. Потому, что нам скоро будет хорошо. Мы станем жить очень хорошо. И я думаю, может, тебе и не надо возвращаться. Нам не захочется, чтобы ты вернулся.
МАРК. Давайте подождём. И посмотрим.
ЛУЛУ. Ты не купил нас. Мы существуем. Мы люди. Мы можем жить сами. Иди.
Fuck, прямо сейчас. Иди. ИДИ.
МАРК. До свидания.

Марк выходит.

РОББИ. Не уходи. Я не хочу, чтобы ты уходил. Пожалуйста. Останься. Я буду хорошим. Я помогу тебе. Тебе станет лучше.
ЛУЛУ. Он уже ушел. Хватит. Он ушел. У нас всё будет хорошо. Он нам не нужен. Мы обойдёмся. Хватит. Шшшшш. Шшшшш.

Сцена 2.

Комната для собеседования.

Брайен и Лулу сидят напротив, лицом к лицу. Брайен показывает Лулу одноразовую пластиковую тарелку с картинкой.

БРАЙЕН. И вот этот момент. Этот действительно ужасающий момент. Возможно, даже лучший момент. Потому что ты видишь: да, его отец мертв. Да? Отец задавлен – ты чувствуешь, как тоска заполняет тебя – задавлен диким стадом этих больших коров. В один момент, господин всего, куда ни посмотришь. А тут… вихрь, ветер, грохот ста ног и его нет. Только это был не просто случай. У кого-то был план. Ты понимаешь?
ЛУЛУ. Да. Я понимаю.
БРАЙЕН. Есть ли вопросы. Есть ли неясности. Ты просто спрашивай.
ЛУЛУ. Конечно.
БРАЙЕН. Потому что я хочу, чтобы ты поняла.
ЛУЛУ. Безусловно.
БРАЙЕН. Итак, мы… так…
ЛУЛУ. Задавлен стадом диких коров.
БРАЙЕН. Задавлен стадом диких коров. Да.
ЛУЛУ. Только это был не просто случай.
БРАЙЕН. Хорошо. Прекрасно. Точно. Это был не случай. Это могло выглядеть, как случай, но – нет. Это было устроено дядей. Потому что…
ЛУЛУ. Потому что всё это время он сам хотел быть Королем.
БРАЙЕН. По-моему, ты говорила, ты это не смотрела.
ЛУЛУ. Я не смотрела.
Интуиция. У меня хорошая интуиция. Это одно из моих качеств. Я интуитивная личность.

Брайен записывает в блокноте: “интуитивная”.

БРАЙЕН. Хорошо. Интуитивная. Это может быть полезно.
ЛУЛУ. Хотя, конечно, я могу действовать и своей рациональной стороной. Когда это надо.
БРАЙЕН. То есть, ты хочешь сказать, что ценишь порядок?
ЛУЛУ. Порядок. О да. Абсолютно. Всему – свое место.

Брайен записывает: “ценит порядок”.

БРАЙЕН. Хорошо. И теперь отец мертв. Убит. Это был дядя. А сын вырос. И – знаешь – он выглядит точно как папа. Просто как он. А эта как бы обезьяна приходит к нему. И эта обезьяна говорит: “Время говорить с твоим мертвым папой.” И вот он идет к ручью и смотрит туда, и он видит –
ЛУЛУ. / Своё собственное отражение.
БРАЙЕН. Своё собственное отражение. Так ты это никогда не смотрела?
ЛУЛУ. Никогда.
БРАЙЕН. Но вот… Вода покрылась рябью, все затуманилось. Пока он не увидел призрак. Призрак, или воспоминание, смотрящее на него. Своего…

Пауза.

Прости меня. Вот именно здесь это начинается. Горло сжимается. Пока он… не увидел… своего… папу.
Мой малыш. Когда доходим до этого места – я оглядываюсь, и вижу крупные слезы у него в глазах. Он чувствует это так же, как я.
Потому что теперь папа говорит. И он говорит: “Время пришло. Время занять тебе свое место в Круге Бытия (какие-то слова вроде этого). Ты мой сын, и единственный настоящий Король.”
И он знает, что ему нужно сделать. Он знает, кого он должен убить.
И вот этот момент. Наше самое любимое место.
ЛУЛУ. Я понимаю это. Да.
БРАЙЕН. Можешь ли ты сказать, что в чем-то похожа на своего отца?
ЛУЛУ. Нет. Почти нет. Не очень.
БРАЙЕН. На маму?
ЛУЛУ. Наверное. Иногда. Да.
БРАЙЕН. Ты знаешь, кто твои родители?
ЛУЛУ. Конечно. Мы по-прежнему… вы знаете. Рождество. Мы проводим Рождество вместе. В общем-то.

Брайен пишет: “празднует Рождество”.

БРАЙЕН. Очень многие сегодня растеряны. Разве не так?
ЛУЛУ. Я думаю, это правда. Да.
БРАЙЕН. Все они хотят чего-то.
И кое-кто приходит сюда. Они надеются на меня. Ты надеешься на меня – да?
Ну, что же – да?
ЛУЛУ. Да. Я надеюсь на вас.
БРАЙЕН (протягивает тарелку). Вот. Держи. Просто пусть это будет с тобой. Старайся правильно выглядеть. Улыбка. Интерес в глазах. Потому что это – особенное. Ты уже не захочешь с этим расстаться. Ты можешь сейчас вот так на меня взглянуть?

Лулу пробует взглянуть.

БРАЙЕН. Это хорошо. Очень хорошо. Наши зрители должны верить, что то, что мы предлагаем им – особенное. По разумным ценам – жизнь свободней, богаче, насыщенней. И ты в это тоже должна поверить. Как думаешь, ты сможешь?

Лулу опять пробует взглянуть.

БРАЙЕН. Хорошо. Это очень хорошо. К нам немногие приходят вашего уровня.
ЛУЛУ. Правда?
БРАЙЕН. Да. Ваш взгляд действительно очень… замечательный.
ЛУЛУ. Что же. Спасибо вам. Спасибо.
БРАЙЕН. А теперь: “Осталось совсем немного. Наберите этот номер прямо сейчас.”
ЛУЛУ. Осталось совсем немного. Наберите этот номер прямо сейчас.
БРАЙЕН. Отлично. Естественно. Профессионально. Отлично.
ЛУЛУ. Я занималась.
БРАЙЕН. Так вы… ?
ЛУЛУ. У меня актерское образование.

Брайен пишет: “актерское образование”.

БРАЙЕН. Почему-то я вас не узнаю.
ЛУЛУ. Да? Может быть и нет.
БРАЙЕН. А сейчас сделайте для меня кое-что.
ЛУЛУ. Вы хотите, чтобы я…?
БРАЙЕН. Я хочу посмотреть, как вы играете.
ЛУЛУ. Я не знала. Я не готовилась.
БРАЙЕН. Давайте. Вы – актриса. Вы должны быть готовы играть.
Актриса – если она не может играть, когда ее просят – то что она на самом деле?
Она – ничто.
ЛУЛУ. Хорошо.

Лулу встает.

ЛУЛУ. На самом деле я до сих пор не играла этого. Перед кем-нибудь.
БРАЙЕН. Ничего. Сделайте это сейчас.
ЛУЛУ. Однажды люди узнают, зачем всё это. Для чего эти страдания.
БРАЙЕН. Снимите с себя куртку.
ЛУЛУ. Простите?
БРАЙЕН. Я вас прошу снять куртку. Невозможно играть, если на тебе куртка.
ЛУЛУ. На самом деле, я считаю, это помогает.
БРАЙЕН. Каким образом?
ЛУЛУ. Образу.
БРАЙЕН. Да. Но это не помогает мне. Я здесь, чтобы оценить ваш талант, а вы играете в куртке.
ЛУЛУ. Я лучше в ней останусь.
БРАЙЕН (встает). Хорошо. Я позову девушку. Или вы, может быть, помните, где выход?
ЛУЛУ. Нет.
БРАЙЕН. Что вы имеете в виду – “нет”?
ЛУЛУ. Я имею в виду… пожалуйста, мне нравится эта работа. Я хочу, чтобы я подошла для этой работы.
БРАЙЕН. Тогда продолжаем. Без куртки. Да?

Лулу раскрывает куртку. Два мороженых полуфабриката падают на пол.

БРАЙЕН. Посмотрите на это.

Они оба нагибаются поднять полуфабрикаты. Брайен берет их первый.

БРАЙЕН. “Экзотика”.
ЛУЛУ. Мы к ним правда очень привыкли. Мы их едим. На ужин.
БРАЙЕН. Вы оплатили их?
ЛУЛУ. Да.
БРАЙЕН. Спрятаны под курткой. Вы оплатили их?
ЛУЛУ. Да.
БРАЙЕН. Посмотрите мне в глаза. Вы. Их. Оплатили?
ЛУЛУ. Нет.
БРАЙЕН. Краденые продукты.
ЛУЛУ. Нам надо есть. Нам надо как-то держаться. Мне это не нравится. Я не ворую в магазинах. По природе. У меня склонность к работе. Мне нужна работа. Пожалуйста.
БРАЙЕН. Ты актриса по склонности, но воруешь по необходимости – пока не убедишь меня, что нужна мне. Ладно. Продолжай. Поиграй еще.
Без рубашки.
ЛУЛУ. Без… ?
БРАЙЕН. Попробуйте без… как это?… блузки.

Лулу снимает блузку.

ЛУЛУ. Однажды люди узнают, зачем все это. Для чего эти страдания. Никаких не будет тайн. А пока надо работать. Мы должны работать. Вот и все, что мы можем сделать. Завтра я поеду одна…
БРАЙЕН (сдерживая рыдания). О Боже.
ЛУЛУ. Простите. Мне остановиться?
БРАЙЕН. Продолжайте. Как было.
ЛУЛУ. Поеду завтра одна. Буду учить в школе и всю свою жизнь отдам тем, кому она, быть может, нужна. Теперь – осень. Скоро зима и засыплет снегом. А я буду работать.
Это всё.

Лулу надевает обратно блузку и куртку.

БРАЙЕН (вытирает слезу). Безупречно. Блистательно. Это ты сочинила?
ЛУЛУ. Нет, я это выучила. Из книги.
БРАЙЕН. Блестяще. Итак, ты думаешь, что сможешь быть продавцом?
ЛУЛУ. Я знаю, что смогу.
БРАЙЕН. Потому, что ты – актриса?
ЛУЛУ. Это помогает.
БРАЙЕН. Ты кажешься очень уверенной.
ЛУЛУ. Я уверенная.
БРАЙЕН. Тогда – все в порядке. Испытание. Нечто в качестве теста. Я сейчас дам тебе кое-что, чтобы ты продала, и мы посмотрим, хорошо ли ты это сделаешь. Тебе всё ясно?
ЛУЛУ. Полностью.
БРАЙЕН. Ты понимаешь, что я на тебя надеюсь?
ЛУЛУ. Я понимаю.
БРАЙЕН. Я надеюсь на то, что ты пройдешь важный тест.
ЛУЛУ. Я не разочарую вас.
БРАЙЕН. Хорошо.

Брайен берется за свой портфель и открывает его.

Сцена 3.

Квартира.
Робби сидит. Он в форме продавца из известного фаст-фуда. Лулу стоит перед ним.

РОББИ. И я сказал: “С сыром, сэр?”
А он смотрит прямо на меня. Смотрит прямо мне в глаза. И тут этот… страх.
Пытаюсь опять. “Хотите ли вы сыру себе в бургер, сэр?” Это для него слишком. Я вижу, как губа оттопырилась. И глаза наливаются.
ЛУЛУ. Значит, ты ему сказал. И они тебя уволили?
РОББИ. Кто-то должен был. Если бы ты там была, и ты бы… Я решил, что сейчас я должен сказать ему. И я говорю: “Посмотрите, вот у вас выбор. Один раз за всю жизнь у вас есть выбор, так воспользуйтесь этим, fuck, сделайте вы его.”
ЛУЛУ. И тут они тебя / уволили?
РОББИ. И тут. Тут. Он берет свою вилку. Сжимает свою вилку. И прыгает через стойку. И идет ко мне.
ЛУЛУ. С вилкой?
РОББИ. Идет ко мне с вилкой. Кидает меня на пол и бьет вилкой.
ЛУЛУ. Бьет тебя вилкой?

Пауза.

РОББИ. Ничего.
ЛУЛУ. Ты ранен. Ты должен был мне сказать.
РОББИ. Нет. Это ничего.
ЛУЛУ. Так где рана?
РОББИ. Она сломалась. Прежде чем что-нибудь сделала.
ЛУЛУ. ?
РОББИ. Вилка. Это пластмассовая вилка. Она сломалась, прежде чем что-нибудь сделала.

Пауза.

ЛУЛУ. Так. Откуда же возьмутся деньги?
Кто будет платить за все?
РОББИ. Ты заработаешь.
ЛУЛУ. Я?
РОББИ. Да. Ты все спасешь.
Ты ее получила?
ЛУЛУ. Я получила…?
РОББИ. Работу. ТV.
ЛУЛУ. О. Да. Они приняли меня…
РОББИ. Блестяще. / Это блестяще.
ЛУЛУ. Они предложили вариант временной работы.
РОББИ. Как так? Что за вариант..?

Лулу вынимает пакет, там триста таблеток экстази.

РОББИ. Ты хочешь / продать их?
ЛУЛУ. Мы будем продавать их. Ты сможешь наконец стать полезным.
Должно быть триста. Можешь пока пересчитать.

Лулу выходит. Робби начинает счет таблеток. Марк входит и глядит на Робби, который его не видит, до тех пор, как –

МАРК. Продаешь?
РОББИ. Fuck. Ты меня…
Как давно ты…?
МАРК. Только что. Продаешь?
РОББИ. Да – это…

Пауза.

Что ж. Они тебя выпустили.
МАРК. Вроде того.

Пауза.

РОББИ. По-моему, ты говорил – несколько месяцев. Ты скучал по мне?
МАРК. Я скучал по вам обоим.
РОББИ. Я скучал по тебе. И, я, как бы… я надеялся, ты по мне скучал.
МАРК. Да. Как же.

Робби подходит к Марку. Они целуют друг друга.
Робби тянется опять поцеловать Марка.

МАРК. Нет.
РОББИ. Нет?
МАРК. Прости.
РОББИ. Нет. О кей.
МАРК. Нет, прости. Серьезно. Потому что я в самом деле решил, что не собираюсь этого делать. Я в самом деле не хотел, чтобы это случилось, понимаешь? Связать себя так быстро… близостью.
РОББИ. О кей.
МАРК. Просто я пытаюсь разобраться кое в чем.
РОББИ. …Разобраться?
МАРК. Да. Навести порядок. В своей голове.
Мы много говорили о зависимостях. О вещах, от которых начинаешь зависеть.
РОББИ. Героин.
МАРК. Героин, вот именно. Но еще и люди. Ты начинаешь зависеть от людей. Как бы… эмоциональная зависимость. Которая – как наркотик, о кей?
РОББИ (пауза). Значит – вот и всё, да?
МАРК. Нет.
РОББИ. Со мной конец.
МАРК. Нет.
РОББИ. “До свидания”.
МАРК. Я так не сказал. Нет. Не до свидания.
РОББИ. Тогда… поцелуй меня.
МАРК. Послушай… (отворачивается).
РОББИ. Fuck off.
МАРК. Пока я не разберусь до конца.

Пауза.

РОББИ. Ты принимал?
МАРК. Нет.
РОББИ. Точно. Ты принимал, и они выгнали тебя.
МАРК. Ничего подобного. Я чист.
РОББИ. Так…?

Пауза.

МАРК. Там есть у них правила, знаешь. Они берут с тебя подписку – что ты согласен с этими правилами. Одно из которых я нарушил. О кей?
РОББИ. Которое?
МАРК. Ничего особенного.
РОББИ. Давай.
МАРК. Я сказал им. Это было не так. Я объяснял, / но…
РОББИ. Скажи мне.

Пауза.

МАРК. “Личные отношения запрещаются”.
РОББИ. Fuck.
МАРК. Ты не должен быть заподозрен в какой-нибудь привязанности.
РОББИ. О-о, я понимаю.
МАРК. А я был.
РОББИ. И вот почему / ты меня не целуешь.
МАРК. Это была не привязанность.
РОББИ (пауза). Если бы ты просто был честным. Мы говорили, что мы должны быть честными.
МАРК. Это было не так. Я сказал им: “Вы не можете назвать это личными отношениями.”
РОББИ. Что же это было?
МАРК. Больше… сделка. Я ему заплатил. Я дал ему деньги. А когда ты платишь, ты же не можешь назвать это личными отношениями, правда? / Как ты это называешь?
РОББИ. Ты не можешь поцеловать меня. С кем-то ты трахался, / но поцеловать меня ты не можешь.
МАРК. Это что-то бы значило.
РОББИ. Кто это был?
МАРК. Кто-то.
РОББИ. Скажи мне, кто.
МАРК. Его звали Вэйн.
РОББИ. Да… тоже мне.
МАРК. Я ведь… – ты понимаешь – просто в душе. Душ и я… Увидел его сзади. Увидел задницу, ты понимаешь. И я почувствовал, будто – я хотел бы… лизнуть ее.
РОББИ (пауза). Так что?
МАРК. Мы договорились. Я ему заплатил. Мы были в туалете. Это ничего не значило.
РОББИ. И ничего потом?
МАРК. Это все.
РОББИ. Просто лизнул и пошел.
МАРК. Это не было личными отношениями.
РОББИ (спускает штаны). Ну, раз ты меня не целуешь в губы.
МАРК. Нет. С тобой – это… начнется снова.
РОББИ. Прости. Надо будет мне отвыкнуть.

Робби поднимает штаны. Пауза.

МАРК. Извини.
РОББИ. Извини? Нет. Это – не… “извини” – это не пойдет.
“Извини” – совсем не то.

Пауза.

МАРК. Ты продаешь?
РОББИ. Какая разница.
МАРК. Я так подумал.
РОББИ. Слушай – эта штука – это счастье. Маленький миг рая. И если я распространю немного – нет, офигенно много – этого счастья –

Пауза. Робби берет двумя пальцами таблетку.

МАРК. Оно – не настоящее.
РОББИ. Послушай – если ты… если эта, эта… планета настоящая…

Робби глотает таблетку. Пауза.

Ждать тебя. Ты знаешь, что это – ждать? Каждый день надеяться на завтрашний день – когда ты… А ты – … О, fuck it. Fuck it all.

Робби глотает еще таблетку.
Входит Лулу с двумя разогретыми в микроволновой печи полуфабрикатами на подносе.

ЛУЛУ. Я… Они выпустили тебя. Это быстрее…
МАРК. Да. Они выпустили меня. Я подумал, надо зайти. Посмотреть, все ли у вас в порядке.

Пауза.

ЛУЛУ. Я взяла только на двоих.
МАРК. Ничего.
ЛУЛУ. Их просто трудно поделить. Они сделаны индивидуально.
МАРК. О, ничего.
ЛУЛУ. Ну… привет.
МАРК. Привет.
ЛУЛУ. Мы правда берем их в маленьких коробках с одной целой штукой внутри. И в каждой – одна.
РОББИ. Слушай, слушай, слушай. Ты выглядишь так…
ЛУЛУ. Да?
РОББИ. Выглядит потрясающе, правда?
Будешь на ТV, да?
МАРК. Ты нашла работу?
ЛУЛУ. Они… решают пока. Это просто / немного…
РОББИ. Просто она так говорит. Но. Это ТV.
МАРК. Замечательно.
РОББИ. Ты видишь, мы делаем кое-что? Делаем?
ЛУЛУ. Да.
РОББИ. Мы работаем. Обеспечиваем себя.
МАРК. И я тоже буду. Да. Я разберусь в себе и нам будет хорошо.
ЛУЛУ. Они правда не сделаны так, чтобы их делить. Это сложно.
МАРК. О кей. Я пойду.
РОББИ. К Вэйну?
МАРК. Нет. Пойду. Поищу поесть. Шоппинг.
РОББИ. Только – только не надо тут стоять и нас осуждать.
МАРК. Чизбургер. Может быть, чуть-чуть шоколада.
РОББИ. Я не хочу, чтобы ты нас вот так презирал.
МАРК. Я расстроил вас. Я вижу. Но – пожалуйста – просто дайте мне… Просто я должен был вовремя сделать этот шаг, о кей?

Марк выходит.

РОББИ. Сука. Сука. / Сука.
ЛУЛУ. Я знаю, я знаю.
РОББИ. / Ненавижу его.
ЛУЛУ. Всё так. Давай. / Давай.
РОББИ. Я его сейчас ненавижу.
ЛУЛУ. Да. Да. Да.
РОББИ. Я хочу, чтобы он страдал. Хочу.

Пауза.

ЛУЛУ. Ты сосчитал / их?
РОББИ. О. Да. Дадада.
ЛУЛУ. И сколько? Три сотни, ровно?
РОББИ. Да. Три сотни. Ровно.

Сцена 4.

Комната.
Гэри сидит в соломенном кресле. Марк стоит.

ГЭРИ. И теперь это будет виртуально когда угодно. Вот как они говорят.
МАРК. Наверное, будет.
ГЭРИ. Я уже планирую. Жду …денег. Сеть, и Web, и это. Ты это когда-нибудь делал?
МАРК. Нет. Никогда.
ГЭРИ. Всего пара лет, и мы не будем даже встречаться. Мы будем как голография. Мы сможем быть похожи на что хочешь. И тогда нам не захочется встречаться, потому что мы можем на самом деле быть непохожи на наши голографии. Ты понимаешь, что я хотел сказать? Я много думаю про это вообще, да.
Смотри, я тебе перезвонил. Не всем я перезваниваю.
МАРК. Спасибо.
ГЭРИ. Почему ты выбрал меня?
МАРК. Мне понравился твой голос.
ГЭРИ. Наверное, в нем было что-то особенное.
МАРК. Нет. Я просто подумал, что у тебя приятный голос.
ГЭРИ. Ты думал, сколько мне лет, по телефону?
МАРК. Я об этом не думал.
ГЭРИ. Сколько, ты хочешь, чтобы мне было лет?
МАРК. Это не важно.
ГЭРИ. Все знают, сколько хотят, чтобы мне было лет.
МАРК. Я хочу, чтобы ты был самим собой.
ГЭРИ. Что-то новенькое.
МАРК. Я хочу видеть все как есть.
Я хочу, чтобы все было настоящим.
ГЭРИ. Давай. Будь как дома. Хочешь порно? В основном там женщины, но это что-то.

Показывая на порно.

Она грубая, да? Ты бы ее трахнул ?
МАРК. Нет. Не надо порно.
ГЭРИ. Или можно… знаешь, это.

Гэри вынимает пакет кокаина.

ГЭРИ. Делюсь.
МАРК. Нет. Спасибо.
ГЭРИ. Это просто так. Без доплаты.
МАРК. Мне не хочется.
ГЭРИ. Это – качество. Он не дает мне мусор.
МАРК. Убери его.
ГЭРИ. Я тебя не собираюсь травить.
МАРК. Убери его назад. Убери fucking кокаин назад.
ГЭРИ. Ладно, ладно. Что ты такой обидчивый.
МАРК. Я не хочу его видеть. Пожалуйста.
ГЭРИ. Смотри – это же хороший кокаин.

Пауза.

МАРК. Я ухожу.
ГЭРИ. Ты же только пришел.
МАРК. Я не могу быть с людьми, которые принимают.
ГЭРИ. Хорошо. Смотри. Я убрал.

Гэри кладет пакет в карман брюк.

Видишь? Ничего нет.
Больше меня не будешь ругать?
МАРК. Я прошу прощения. Я действительно прошу прощения, но, я думаю, я был напуган твоими действиями. И мой страх привел меня к… вспышке. О которой я сейчас жалею. Просто это очень важно для меня. И я хотел бы, чтобы ты об этом знал.
ГЭРИ. Ты из секты?
МАРК. Прости?
ГЭРИ. Я был там, рассказывали про ягненка и еще чего-то.
МАРК. Нет. Я не из секты.
ГЭРИ. Просто что-то у тебя насчет наркоманов?
МАРК. У меня была наркотическая зависимость.
ГЭРИ. Ты наркоман?
МАРК. Я – выздоравливающий от наркотической зависимости.
ГЭРИ. То есть не наркоман?
МАРК. Я был наркоманом.
ГЭРИ. Понял. Ну, чего ты хочешь?
МАРК. Ты имеешь в виду – …
ГЭРИ. В смысле – секс.
МАРК. Секс – я бы сказал, ничего особенного.
ГЭРИ. Ничего?
МАРК. Совершенно ничего. Сейчас для меня важно, чтобы это в самом деле ничего не значило, понимаешь?
Вот поэтому я хотел чего-то вроде сделки. Потому что я подумал – если я заплачу, то это ничего не будет значить. Как ты считаешь, это так – по твоему опыту?
ГЭРИ. По-моему – да.
МАРК. Потому что сегодня очень важный для меня день. Прости, я заставляю тебя слушать.
ГЭРИ. Все заставляют.
МАРК. Хорошо. Ладно. Сегодня, ты понимаешь – для меня первый день новой жизни. Я уходил, чтобы поправиться. Ну, чтобы как-то узнать, чего мне нужно. И теперь я начинаю сначала и, знаешь, я хотел попробовать с тобой на условиях сделки, которая была бы сексуальной, но не личной, или, по крайней мере, которая не привела бы к зависимости, о кей?

Далекий звон монет.

ГЭРИ. Внизу. Там автоматы. Это кто-то выиграл. Надо знать, на каком играть, иначе получишь одни жетоны. Сейчас мне стало там везти. Хороший звук, правда? Чинкчинкчинк.
МАРК. Мне кажется, то, чего бы мне хотелось, то, чего бы мне действительно хотелось – лизнуть тебе задницу.
ГЭРИ. И все?
МАРК. Да. И все.
ГЭРИ. Хорошо. Давай договариваться.
МАРК. Сколько ты хочешь?
ГЭРИ. Сотню.
МАРК. Сто фунтов? Нет, извини.
ГЭРИ. Хорошо. Если это – просто лизать – пятьдесят.
МАРК. Смотри: я тебе могу дать двадцать.
ГЭРИ. Двадцать. И что, ты думал, будет за двадцать?
МАРК. Это – все, что у меня есть.
Я должен оставить десять на такси.
ГЭРИ. Ты что, издеваешься?
МАРК. Слушай, я пойду пешком. Тридцать.
Это – все, что у меня есть.
ГЭРИ. Я должен бы выкинуть тебя отсюда, ты это знаешь? Мне не надо бы тратить время с неудачниками типа тебя. Посмотри на себя. Наркоман с тридцаткой. На меня – спрос. Я не обязан говорить “да”.
Есть один парень, ясно? Богатый парень, большой дом. Хочет, чтобы я жил с ним.
Так скажи: почему я должен давать тебе лизать мою задницу?
МАРК. Почему тебе не подумать о нем? Ты бы мог тут лечь и думать о нем.
Всего пару минут, о кей? Тридцатник.
Всего высовываю язык, вожу им, а ты думай про него.
Это ведь не личное. Это сделка, о кей?

Гэри стягивает штаны и трусы.

ГЭРИ. Я не должен был тратить на это время.

Марк начинает лизать Гэри задницу.

Он большой парень. Жестокий, наверное, но на самом деле, на самом деле он добрый. Звонит мне по телефону и говорит: “Я правда люблю твой голос. Я хочу заботиться о тебе.”

Гремят монеты.

Слышишь. Они все весь вечер выигрывают. Так что я к нему перееду. Да: может, перееду завтра.

Марк отдергивается. У него кровь вокруг рта.

МАРК. Там кровь.

Пауза.

У тебя кровь идет.
ГЭРИ. Не думал, что опять это случится.
МАРК. Тогда… я пойду.
ГЭРИ. Слушай. Я думал, я вылечился, о кей? Я не думал, что так получится.
Я же не больной, о кей?
Где-то здесь бутылка, мне ее дал клиент. Промой рот.
МАРК. Я должен уйти.

Марк собирается забрать деньги.

ГЭРИ. Ты не можешь их забрать.
Лизать мне задницу, ты говорил. Ты же лизал мне задницу? Или не лизал?
МАРК. Я оставлю тебе десять.
ГЭРИ. Вымой рот.
Мы же договорились – тридцать.
МАРК. Двадцать. Мне нужно десять на такси.
ГЭРИ. Тридцать – послушай, мне нужны деньги – я прошу тебя – я должен этому, внизу – не могу же я жить на жетоны – дай мне тридцать. Ты обещал.
МАРК. Возьми тридцать.

Марк дает Гэри тридцать фунтов.

ГЭРИ. Стой. Прополощи рот. Тебе будет лучше. Это
шампанское.

Гэри выходит. Марк сидит.

Сцена 5

Паб.
Робби протягивает Лулу бокал.

РОББИ. Через десять минут я подумал – не то название. Проверил название. Но потом подумал – может быть, то название, но не тот бар. Потому что могли быть два бара с одним названием. Но, вероятно, не на одной улице. Тогда я проверил. И не было. То название на той улице. Но тут я подумал, что могли быть другие улицы с таким же названием. Тогда я проверил, попросил книгу у того парня и посмотрел – слушай. Ты знаешь? Тут кровь.
ЛУЛУ. У меня?
РОББИ. У тебя. У тебя кровь на лице.
ЛУЛУ. Я так и думала. Сотри ее.
РОББИ. Откуда она?
ЛУЛУ. Пожалуйста, сотри.
РОББИ. Это твоя кровь?
ЛУЛУ (трогает лицо). Где она?
РОББИ (показывает на лоб). Вот – да – вот она.
ЛУЛУ. Я все стерла? Совсем?
РОББИ. Да. Ничего нет.
Это была твоя кровь?
ЛУЛУ. Нет. Это на меня, наверное, брызнуло.
РОББИ. Чья это кровь?
ЛУЛУ. Почему всё вот так ?!
РОББИ. Я знал, что что-то случилось.
ЛУЛУ. Что же это за планета, где ты не можешь спокойно купить плитку шоколада?
РОББИ. Я думаю, что вот поэтому я так волновался.
ЛУЛУ. И после этого, конечно, чувствуешь себя такой виноватой. Как будто ты могла что-то сделать.
РОББИ. Они напали на тебя?
ЛУЛУ. Не на меня. Супермаркет – “Севен-Элевен”.
Проходила мимо и подумала: мне бы плитку шоколада. Вошла в магазин, но не могу решить, какую. Там такой большой выбор. Слишком большой. Что, я думаю, они делают нарочно.
Я только отчасти понимаю – и почему я должна полностью понимать? – что там начинается спор у прилавка. Мужик. Грязный, поганый –
РОББИ. Бомж?
ЛУЛУ. Возможно. Мужик типа бомжа пристает к этой девушке, молодой –
РОББИ. К студентке?
ЛУЛУ. Да. К студентке за прилавком. Бомж повышает голос на студентку.
А нас там двое внутри. Я – шоколад. Кто-то еще – тележурналы. (Потому что сейчас, конечно, они сделали такой fucking сложный выбор тележурналов.)
И он кричит: “Вы мне дали двадцать. Я просил упаковку: десять, а вы мне дали двадцать.”
И я ничего не разглядела. Вроде лезвие или еще что-то. Но, я думаю, он ей наверняка задел артерию. Потому что все было в крови.
РОББИ. Shit.
ЛУЛУ. И он ее режет, а я и тележурнал, мы оба просто вышли оттуда и пошли дальше. В разные стороны.
И я не перестаю думать: почему мы это сделали?
РОББИ. Послушай. Все уже кончилось.
ЛУЛУ. Я могла бы остаться.
Лицо чистое?
РОББИ. Ничего нет.
ЛУЛУ. Я могла бы вмешаться. Остановить его.
Все стерла?
РОББИ. Да.
ЛУЛУ. Кто-нибудь мог бы его побить.
РОББИ. Нет. Он бы и на тебя напал.
ЛУЛУ. Или – не знаю – может быть, объяснить ему.
РОББИ. Это не телевидение.
ЛУЛУ. Ты же не знаешь. Может быть, он бы понял.
РОББИ. И как? “Брось нож, Майки, просто брось нож”?
ЛУЛУ. Как будто это не на самом деле происходило тут, в то же время, в том же месте, где ты. Ты здесь. А это тут. И ты просто наблюдаешь.
Я возвращаюсь.
РОББИ. Зачем?
ЛУЛУ. А кто позвонил в скорую? Она, может быть, до сих пор там лежит.
РОББИ. Нет. Там точно еще кто-то был.
ЛУЛУ. Или я могу дать его описание.
РОББИ. Ты видела его лицо?
ЛУЛУ. Нет. Нет, не видела.
РОББИ. Он бомж. Как они будут искать бомжа?
ЛУЛУ. Я не знаю.
РОББИ. Послушай, у них есть запись. Там всегда стоят такие видеокамеры. У них будет его лицо.
ЛУЛУ. И все-таки я взяла. Взгляни – я взяла.

Лулу вынимает плитку шоколада из кармана.

Я взяла плитку шоколада. Когда он напал, я ее вытащила – и на секунду подумала: я могу её взять и некому меня остановить.
Почему я так поступила? Кто же я?

Пауза.

РОББИ. Они должны были привыкнуть к этому. Работают ночью в таком магазине, чего они хотят?
Иди домой.
ЛУЛУ. Я не могу.
РОББИ. У тебя был шок. Тебе нужно отдохнуть.
ЛУЛУ. Мы должны это сделать.
РОББИ. Я знаю.
ЛУЛУ. Мы больше не можем это откладывать.
РОББИ. Ты не в том состоянии. Тебе нужно поспать.
ЛУЛУ. Я не хочу спать. Я хочу с этим покончить.
РОББИ. Я сделаю это.
ЛУЛУ. Мы должны это сделать вместе.
РОББИ. Ты думаешь – я не справлюсь? – Я справлюсь.
ЛУЛУ. Конечно – ты справишься.
РОББИ. Я хочу это сделать.
ЛУЛУ. Один?
РОББИ. Это же просто продажа. Я могу продавать. Иди домой. Иди в постель.
ЛУЛУ. Ты прав. Я устала.
РОББИ. Так поспи.
ЛУЛУ. Я буду у них на видео. С шоколадом.
РОББИ. Они будут искать его. Не тебя.
ЛУЛУ. Возможно.
Вот тут всё.

Лулу дает Робби поясную сумку.

РОББИ. Хорошо.
ЛУЛУ. Слушай – есть только одно правило, о кей? У них так положено. Если ты продаешь. То есть правило номер один. Вот оно: тот, кто продает, не должен принимать сам.
РОББИ. Да. Очень правильно, правда?
ЛУЛУ. Да. Так что даже не…
РОББИ. Конечно, нет. Правило номер один. Я взрослый. Я тебя люблю.
ЛУЛУ. Да. И я тебя.
Ты думаешь, я здорово выгляжу?
РОББИ. При удачном освещении. И благоприятном ветре.
ЛУЛУ. И при парочке экстази?
РОББИ. …Я ушел.

Робби выходит.
Лулу смотрит секунду на шоколад. И начинает его быстро есть.

Сцена 6.

Комната.
Гэри протягивает Марку бутылку шампанского.

МАРК. Я сейчас пойду.
ГЭРИ. Ужасно, правда же? Малыш, и у него из задницы – кровь.
МАРК. Прости. Но я должен идти.
ГЭРИ. Задница как рана.
МАРК. Ну что ты. Это не поэтому.
ГЭРИ. Думал, что вылечусь.
МАРК. Да, да. Конечно.
ГЭРИ. Приходит ко мне после “Новостей в десять”.
МАРК. Нет, не нужно. Пожалуйста.
ГЭРИ. Всегда после “Новостей в десять”. Пробовал с ним драться, но я думаю – он от этого возбуждается.
МАРК. Да, да, я понимаю.
ГЭРИ. И начались кровотечения.
МАРК. Нет.
ГЭРИ. Но я подумал… что теперь… я… избавился.
МАРК. FUCK! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИ, СУКА, РОТ! FUCK!
ГЭРИ. Точно как он.
МАРК. Послушай. Потому что я хочу, чтобы ты понял. У меня есть такое качество, понимаешь? Часть меня, склонная к привыканию. У меня есть тенденция – самоопределяться только в рамках моих отношений с другими людьми. У меня нет самосознания, понимаешь? И я прилепляюсь к другим как к средству избежать, избежать познания самого себя. Что на самом деле потенциально очень разрушительно. Для меня – разрушительно для меня. Я не знаю, понимаешь ли ты, но, видишь, если я не остановлюсь, то будет повторяться всё то же самое. Привыкаю к людям, к этим эмоциям, и возвращаюсь к тому, с чего начал. Вот поэтому, хоть это может показаться очень невежливым, я сейчас уйду. С тобой все в порядке?
Прости меня, но просто –

Гэри плачет.

МАРК. Эй. Эй. Эй.

Марк принимает решение. Он обнимает Гэри.

МАРК. Постой. Не надо. Постой. Пожалуйста. Все в порядке. Все будет в порядке.
Не нужно ничего говорить.
ГЭРИ. Мне нужен папа. Мне нужно, чтобы кто-то заботился обо мне. Мне нужен кто-то такой сильный, чтобы, когда он обнимет меня, мир не мог бы меня тронуть. И я хочу, чтобы он меня трахал, не так, не так, как он. На самом деле трахал. И – да: это будет больно. Но больно по-хорошему. Я никогда такого не чувствовал, но я знаю, что когда я почувствую это – я нашел его. Ты понимаешь?
МАРК. Да, наверное.
ГЭРИ. Это чувствуют все?
МАРК. Нет.
ГЭРИ. Чего ты хочешь?
МАРК. Я еще не знаю.
ГЭРИ. Ты наверняка чего-то хочешь. Каждый хочет чего-то.
МАРК. Так много лет все, что я чувствовал, было… химического происхождения. Я хочу сказать, всё, что ты ощущаешь, чем восхищаешься: может, это просто кофе, знаешь, или сигареты, или, или… озон.
ГЭРИ. Героин.
МАРК. Да. Героин, сахарин.
ГЭРИ. Микроволны.
МАРК. Телеволны.
ГЭРИ. Коровье бешенство. Муууууу.
МАРК. Верно. Я хочу сказать – остались ли еще вообще какие-нибудь ощущения, ты понимаешь?

Гремят монеты.

Я хочу выяснить, хочу знать, остались ли еще какие-нибудь ощущения.

Сцена 7.

Приемная травмпункта.
Робби сидит. Он весь в крови и в синяках. Лулу держит бутылку с дезинфицирующим средством.

ЛУЛУ. Я спрашивала сестру. Она сказала – мне можно.
Немножко пощипет. Но тут же кровь. Могла попасть инфекция. Типа гангрены.

Лулу наносит Робби на лицо средство.

ЛУЛУ. Спокойно. Ты ведь не хочешь остаться с одним глазом, ммм?
Действительно отлично выглядит.
РОББИ. Нда.
ЛУЛУ. Да, тебе идет. Делает тебя – ну… жестоким.
РОББИ. Здорово.
ЛУЛУ. Ты мне нравишься.

Лулу гладит по лицу Робби.

РОББИ. Осторожно.
ЛУЛУ. О кей.
РОББИ. Не нужно останавливаться.
ЛУЛУ. О кей.
РОББИ. Просто полегче, ладно?
ЛУЛУ. Ладно.

Лулу нежно целует раны.

РОББИ. Так не станет лучше.
ЛУЛУ. Я знаю.
РОББИ. А ты и не поэтому, да? Дай я тебя поцелую.
ЛУЛУ. Нет. Я серьезно.
РОББИ. Я понял.
ЛУЛУ. Некоторым людям – синяки, раны им не идут.
РОББИ. Да.
ЛУЛУ. А тебе – идет. Это твоё.

Лулу скользит рукой Робби в штаны. Водит рукой.

ЛУЛУ. Хорошо так?
РОББИ. Да.
ЛУЛУ. Вот так. Давай. Вот так.
Расскажи мне про них.
РОББИ. Про кого?
ЛУЛУ. Про мужчин. Напавших.
РОББИ. Про них.
ЛУЛУ. Напавших. Грабителей.
РОББИ. Ну –
ЛУЛУ. Вроде описания – что они делали. Как историю.
РОББИ. Нет.
ЛУЛУ. Я хочу знать.
РОББИ. Ничего особенного.
ЛУЛУ. Я не хочу просто воображать.
РОББИ. Это было не так.
ЛУЛУ. Ну, давай.
РОББИ. Послушай.
ЛУЛУ. На что все было похоже?

Пауза.

РОББИ. Там был только один.
ЛУЛУ. Да.
РОББИ. Да.
ЛУЛУ. Разве ты не говорил – банда?
РОББИ. Нет.
Только один тот парень.
ЛУЛУ. Нож?
РОББИ. Нет.
ЛУЛУ. О.
Так. Он тебя на пол.
РОББИ. Нет.
ЛУЛУ. Забрал деньги.
РОББИ. Я не – никаких денег не было, ясно? Я не получил никаких денег.
ЛУЛУ. Ты ничего не / продал?
РОББИ. Нет.
ЛУЛУ. Так, даже прежде чем ты дошёл – этот человек. Со своим ножом.
РОББИ. / Ножа не было.
ЛУЛУ. Нападает и отнимает экстази.
РОББИ. Нет. Я дошёл. Я был там с экстази.
ЛУЛУ. Итак?
РОББИ. Так.

Пауза.

ЛУЛУ. Всё пропало. (Про его эрекцию.)
РОББИ. Да!
ЛУЛУ. Ты не смог со мной.
РОББИ. Да.
ЛУЛУ. Так почему всё это?

Пауза.

РОББИ. Я был там. Я был готов. Я был готов продавать.
ЛУЛУ. Правильно.
РОББИ. Там – еще другие продают. Стоят вокруг танцпола. Я занимаю позицию. Я готов.
А этот парень подходит ко мне. Правда, правда симпатичный. И он говорит: “Продаешь?” Я говорю: Да. По пятнадцать. И по тому, как он на меня смотрит – я понимаю, что он любуется мной, понимаешь?
И он лезет себе в карман – и – о shit. Так глупо.
ЛУЛУ. И там был нож – да?
РОББИ. Ножа не было.
ЛУЛУ. Пистолет?
РОББИ. Он. Слушай. Он лезет в карман и говорит: “Shit, я оставил свои деньги в других джинсах. О shit, как же теперь мне хорошо провести время, как же теперь мне станет весело?”
ЛУЛУ. Ясно. Да.
Продолжай.
РОББИ. И он посмотрел так… Я почувствовал, что мне стало жалко его, правильно?
Но тогда он говорит:
“А что если так? А что если ты мне дашь экстази? Дай мне экстази сейчас – тогда потом, в конце, ты можешь опять подойти ко мне и мы возьмём деньги у меня из джинсов.”
ЛУЛУ. Правильно – так он же завлекал тебя. Завлекал тебя к себе / домой
РОББИ. Нет.
ЛУЛУ. Заманивал к себе, чтобы достать пистолет / или там что-нибудь.
РОББИ. Нет.
ЛУЛУ. И отнять у тебя экстази.
РОББИ. Нет, этого не было. Это было не так.
ЛУЛУ. Нет?
РОББИ. Нет.
И тогда я сказал – да. Решено. И я дал ему таблетку и он её принимает и я смотрю на него и он танцует и он потеет и улыбается и он кажется – ну – прекрасным и просто по-настоящему, по-настоящему счастлив.
ЛУЛУ. Сколько?
РОББИ. Что?
ЛУЛУ. Ты нарушил правило первое – да? Да?
РОББИ. Да.
ЛУЛУ. Сколько?
РОББИ. Я был там совсем один.
ЛУЛУ. Сколько?
РОББИ. Три. Может быть – четыре.
ЛУЛУ. Shit. Я же тебе говорила. Правило номер один.
РОББИ. Я знаю.
Но потом – через несколько минут. Парень. Даже лучше, да, даже лучше внешне, чем прежний парень. И он говорит: Слушай, ты дал моему другу экстази, и я хотел спросить, я получу деньги в конце недели и если я тебе дам мой телефон ты дашь мне пару экстази?
ЛУЛУ. Ты не дал?
РОББИ. Дал.
ЛУЛУ. Fuck.
РОББИ. И я почувствовал – мне хорошо, мне радостно, просто оттого, что я даю, понимаешь?
ЛУЛУ. Нет, нет, не понимаю.
РОББИ. Но представь. Представь, что ты там, представь, что это за чувство.
ЛУЛУ. Нет.
РОББИ. И тогда – покатилось. Полетело.
ЛУЛУ. Ты урод. Три сотни.
РОББИ. И пока там были эти парни, они просили и я давал и каждый танцевал и улыбался.
ЛУЛУ. Три сотни экстази. / Безмозглый урод.
РОББИ. Послушай, послушай меня. / Вот что я почувствовал.
ЛУЛУ. Я не хочу знать. / Ты роздал три сотни.
РОББИ. / Это важно.
ЛУЛУ. Нет. Идиот. Fucking. / Сука.
РОББИ. Просто послушай секунду, о кей?
Услышь – это очень важное место. Если б ты чувствовала… что я чувствовал.
Я смотрел сверху на эту планету. Космонавт над этой землей. И я видел этого малыша в Руанде. И этого дядьку в Киеве. И этого президента в Боготе или… в Южной Америке. И я видел страдание. И войны. И жадность, жадность, жадность.
И я думал: Прокляну деньги. Прокляну их. Прокляну продажи. Прокляну покупки. Прокляну этот сучий мир и давайте будем… прекрасными. Прекрасными. И счастливыми. Ты понимаешь?
Понимаешь?
Но потом, понимаешь, потом у меня осталось только две и этот парень подходит и говорит “Ты тот парень, который выдает экстази?” Я дал ему эти две, но он сказал: “Что такое две? Две. Две со мной ни фига не сделают. У тебя должны быть ещё.” И он начинает бить меня, начинает меня колотить.
ЛУЛУ. Кретин. Чертов трахальщик дырявых задниц. Fuck.

Она бьет Робби, говоря:

Я думала – на тебя (удар) напали.
Думала – тебя (удар) ограбили.
Думала – их (удар) отняли.
Хоть бы там был (удар) нож.
Ты сейчас выглядишь как дерьмо. Как будто у тебя (выплескивает содержимое бутылки Робби в глаза) гангрена.

Лулу выходит.

РОББИ. Сестра. Сестра.

Сцена 8.

Комната.
Марк и Гэри.

ГЭРИ. Я знал – это неправильно. Я пришел в консультацию.
И я ей сказал: “Вот смотрите – все просто: он трахает меня. Раз, два, три раза в неделю он заходит ко мне. Он большой мужчина. Он хватает меня и трахает.
“Как давно?”- спросила она. “Два года” – сказал я. Я сказал: “Он переехал, и через шесть месяцев это началось.” Я ей рассказал и она говорит: “Он пользуется презервативом?”
МАРК. Да?
ГЭРИ. Да. Именно так: “Пользуется презервативом?” Да как же ему не пользоваться презервативом? Просто плевок. Все, чем он пользуется – это плевком.
МАРК. Себе на – ?
ГЭРИ. Плюет себе на член.
МАРК. Понятно.
ГЭРИ. И тогда она/ говорит –
МАРК. / А ты –
ГЭРИ. Что потом она говорит –
МАРК. Он плюет –
ГЭРИ. Я сказал это ей и / она говорит –
МАРК. Он плюет в задницу?
ГЭРИ. Слушай. Я сказал ей, что он меня трахает – без презерватива – и она говорит мне – знаешь, что она говорит?
МАРК. Нет. Нет. Не знаю.
ГЭРИ. “Я подумала – у меня есть листовка. Вы не хотели бы дать ему листовку?”
МАРК. Fuck.
ГЭРИ. Да. Дать ему листовку.
МАРК. И –
ГЭРИ. Нет, я не хочу листовку. Я не знаю – что хорошего в этой чёртовой листовке? Он не может даже прочесть эту чёртову листовку, понимаешь.
МАРК. Да.
ГЭРИ. И тогда этот взгляд – как бы… паника у нее в глазах и она говорит: “Что вы хотите, чтобы я сделала?”.
МАРК. Так.
ГЭРИ. “Скажите, что вы хотите, чтобы я сделала.”
МАРК. И ты сказал – ?
ГЭРИ. Ну, я не знаю. Впрысни ему что-нибудь, убери его отсюда, отрежь что-нибудь. Что-нибудь сделай. И я – я почувствовал эту злость, так? Эту жуткую дикую чёртову злость – вот здесь прямо перед глазами. Что я fucking ненавижу её, ясно?
МАРК. Так ты / напал?
ГЭРИ. Я тогда: “Fuck. Fuck”.
МАРК. Может быть, нож или что-то другое?
ГЭРИ. Я просто кричу и кричу. “FUCK”.
МАРК. Ты напал / на нее?
ГЭРИ. Значит, так. В этом маленьком боксе, маленьком белом боксе я влезаю на стол и кричу: “Это же не сложно, да? Это просто. Он мой отчим. Слушайте, он мой отчим и он трахает меня.”
И я выхожу и сажусь в автобус и выхожу здесь и больше не возвращаюсь. Буду искать что-то еще. Потому что есть этот парень. Ищет меня. Он придёт и выберет меня. Заберёт меня к себе в дом. Он бережёт для меня комнату. Специальную комнату.
МАРК. Послушай, этот человек, которого ты ищешь…
ГЭРИ. Да?
МАРК. В общем – это не я.
ГЭРИ. Конечно, нет.
МАРК. Нет.
ГЭРИ. Fuck, ты же не думал…? Нет. Это не к тому, что это ты. Совершенно не к тому.
МАРК. Хорошо.
ГЭРИ. Тебе и мне – нам ведь нужно разное – верно?
МАРК. Верно.
ГЭРИ. Друзья?
МАРК. Друзья.
ГЭРИ. Ну что – друг – хочешь остаться?
МАРК. Я не знаю.
ГЭРИ. Оставайся, если тебе нравится. Место есть. Тебя кто-то ждет?
МАРК. Не совсем так.
ГЭРИ. Оставайся, сколько захочешь.
МАРК. Спасибо.
ГЭРИ. Оставайся и ты найдешь, чем заняться. Помогай нам. Отвечать на звонки, убирать. Выталкивать ненормальных.
Знаешь что – если останешься подольше – мы можем – …

Гэри вытаскивает дорожную сумку из-за стула. Он раскрывает молнию, расстегивает сумку. Она полна пятидесятипенсовых монет. Он берет их полными пригоршнями и пускает сквозь пальцы.

Видишь? Я победитель, вот. Каждый раз. И я не даю им платить мне жетонами.
За то, чего я хочу, я могу платить.
Останься еще, мы с тобой устроим тогда шоппинг, да?
МАРК. Я не знаю.
ГЭРИ. Это просто шоппинг.
МАРК. Тогда ладно. Да. Устроим шоппинг.
ГЭРИ. Слушай. Лучший в мире звук.

Они оба слушают, как монеты текут сквозь пальцы Гэри.

Сцена 9.

Квартира.
Брайен, Лулу и Робби. Брайен вставляет видеокассету.

БРАЙЕН. Смотрите. Я хочу, чтобы вы посмотрели это.

Они смотрят запись школьника, играющего на виолончели. Брайен начинает рыдать.

БРАЙЕН. Простите. Простите.
ЛУЛУ. Вы хотели бы что-нибудь как бы – вытереться?
БРАЙЕН. Глупо. Я взрослый человек.
ЛУЛУ. Может быть, платок?
БРАЙЕН. Нет. Нет.

Он берет себя в руки. Они сидят и смотрят дальше недолго, но в конце концов он опять начинает рыдать.

БРАЙЕН. О, Боже. Я очень – я в самом деле прошу меня извинить.
ЛУЛУ. Ничего, ничего.
БРАЙЕН. Это просто красота, вы видите? Эту красоту.
ЛУЛУ. Конечно.
БРАЙЕН. Как память, знаете, память о том, что мы потеряли.

Пауза.

ЛУЛУ. Вы уверены, что не хотите – ?
БРАЙЕН. Ну –
ЛУЛУ. Это без проблем.
БРАЙЕН. Ну – хорошо.
ЛУЛУ (Робби). Ты не мог бы – ?
РОББИ. Без проблем.

Робби выходит. Они продолжают смотреть видео. Робби входит с туалетной бумагой, дает рулон Брайену.

БРАЙЕН. Что это?
РОББИ. Это для вашего – знаете, вытирать ваши –
БРАЙЕН. Я спросил вас: “что это”.
РОББИ. Ну.
БРАЙЕН. Поэтому скажите мне – что это. Что у вас в руке?
РОББИ. Ну –
ЛУЛУ. Дорогой.
БРАЙЕН. Да?
РОББИ. Туалетная бумага.
БРАЙЕН. Туалетная бумага – именно. Туалетная бумага. Которая должна быть в –
РОББИ. Туалете.
БРАЙЕН. Именно.
ЛУЛУ. Дорогой, я не имела в виду… ее.
БРАЙЕН. И мы используем ее, чтобы – ?
РОББИ. Ну, вытирать себе задницу.
БРАЙЕН. Именно. Вытирать себе задницу. Тогда как я – что это?

(Вытирает глаз).

ЛУЛУ. Я не имела в виду туалетную бумагу.
РОББИ. Это – вроде… слеза.
БРАЙЕН. Это – слеза. Маленькая капля чистого чувства. Для которой
нужен – ?
РОББИ. Ну – платок.
БРАЙЕН. Носовой платок.
РОББИ. Носовой платок.
ЛУЛУ. Конечно, я имела в виду носовой платок.
РОББИ. Да.
ЛУЛУ. Так мог ты принести – ?
БРАЙЕН. Это неверно, ты понимаешь это?
ЛУЛУ. Простите.
БРАЙЕН. Ничего – мы не в супермаркете или, или не в дискотеке. Мы вот какую музыку слушаем.
ЛУЛУ. Да.

Снова они все садятся смотреть видео. Чуть погодя Брайен начинает рыдать, на этот раз громче.

БРАЙЕН. О, Боже. О, Боже. Боже.
ЛУЛУ. Он очень хороший.
БРАЙЕН. Ты чувствуешь, что это как – как что-то, что ты знал. Что-то такое прекрасное, что ты потерял, но забыл, что потерял. И вот ты слышишь это.
ЛУЛУ. Вы можете им гордиться.
БРАЙЕН. Послушайте это и узнайте, что вы … п-п-по-те-ря – ли-и.

Брайен начинает тяжело дышать.

ЛУЛУ. Послушай, мне кажется, у меня был один.
РОББИ. Носовой платок?
ЛУЛУ. Да. Носовой платок. В спальне.
РОББИ. Я сбегаю за ним?
ЛУЛУ. Ну что ж – давай. Да, я думаю, ты должен бы.

Робби выходит.

БРАЙЕН. Потому что когда-то был рай, вы понимаете? И вы могли это слышать – небо пело для вас, верно? Там было небо, поющее в ваших ушах. Но мы согрешили, пошли и согрешили, понимаете, и Бог забрал ее, забрал музыку, пока мы не забыли даже, что слышали ее, но иногда к вам приходит некая вспышка – музыка или стихи – и это напоминает вам о том, как было до всего этого греха.

Входит Робби и дает платок Брайену.

БРАЙЕН. Он чистый?
РОББИ. Да.
БРАЙЕН. Еще раз. Он чистый?
РОББИ. Да.
БРАЙЕН. Еще раз. Он чистый?
РОББИ. Да.
БРАЙЕН. Смотрите мне в глаза. Прямо в глаза. Да?
РОББИ (выполняет). Да.
БРАЙЕН. И еще раз – он чистый?
РОББИ. Нет.
БРАЙЕН. Тогда почему вы мне его предложили?
РОББИ. Ну –
БРАЙЕН. Грязный носовой платок. Предложил грязный носовой платок.
ЛУЛУ. Дорогой –
БРАЙЕН. Платок для носа.

Брайен бьет кулаком Робби. Он падает на пол.

РОББИ. Я – прошу прощения.
ЛУЛУ. Унеси его назад.
РОББИ. Да. Прошу прощения.

Робби уползает на четвереньках, пока они садятся перед экраном.

БРАЙЕН. Его учитель говорит – а это религиозная школа, очень религиозная школа – его учитель говорит, “это дар от Бога”.
И я думаю, это правда. Думаю, это должно быть правдой, потому что это не может быть от нас. От меня и его матери. Я имею в виду, откуда это, если не от Бога, а? Такой малыш, милый малыш – сын своего отца, но ничего особенного – берет кусочек дерева, струну и, что же – взрослые люди плачут.

Входит Робби. Брайен вынимает чистейший носовой платок из нагрудного кармана и осторожно вытирает глаза.

БРАЙЕН (Робби). Посмотрите. Вы же не вытираете глаза тем, чем уже вытирали нос, правильно?
РОББИ. Да. Простите.

Они продолжают смотреть видео.

БРАЙЕН. Представьте, какая жизнь будет у него, а? Представьте это.

Пауза.

БРАЙЕН. Ведь он сейчас не знает об этом, конечно. Но когда он станет старше, когда узнает о грехе, обо всём об этом, тогда он возблагодарит Бога, за то, что получил это, разве нет? Эту малую толику чистоты.
ЛУЛУ. Это волшебно, да?
РОББИ. Да. Да. Действительно – волшебно.
ЛУЛУ. Кажется, что он играет без малейшего усилия.
БРАЙЕН. Но здесь есть усилие.
ЛУЛУ. Конечно.
БРАЙЕН. За этим всем стоят усилия.
ЛУЛУ. Пришлось упражняться все время, да?
БРАЙЕН. Его усилия – да.
ЛУЛУ. Целыми как бы – часами весь день.
БРАЙЕН. Его усилия – конечно; но и мои усилия тоже.
ЛУЛУ. Конечно.
БРАЙЕН. Ведь и в конце времён, при последнем расчете, позади красоты, позади Бога, позади рая – отбросьте все это и что там? (Робби). Сын, я спрашиваю тебя.
РОББИ. Ну –
БРАЙЕН. Давай, сын.
РОББИ. Ну –
БРАЙЕН. Ответь на вопрос.
РОББИ. Ну – там отец.
БРАЙЕН. Простите?
РОББИ. Этого у вас бы не было без как бы папы.
БРАЙЕН. Нет. Нет. Подумай снова. Попробуй снова.
РОББИ. Ну, я –
БРАЙЕН. Думай.
РОББИ. Нет.
БРАЙЕН. Нет, нет. Это совсем нехорошо – “нет”. Позади красоты, позади Бога, позади рая –
РОББИ. Деньги.
БРАЙЕН. Да. Хорошо. Блестяще. Деньги.
До этого не сразу дойдешь, да, сын?
Да.
Но мы все до этого доходим, а?
Учим правила.
Деньги. Это плата за интернат и форму, пластилин, музыку, лыжи.
И вот почему я должен быть экономным, понимаете? Вот почему мне нужен постоянный приток денег, понимаете? Вот почему я не могу позволить людям ТРАХАТЬ. МНЕ. МОЗГ. Вы понимаете?
ЛУЛУ. Конечно.
БРАЙЕН. Вот почему, именно сейчас, я чувствую себя печальным и немного злым. Да?
ЛУЛУ. Да.
БРАЙЕН. Я не люблю ошибок. Я не люблю своих ошибок. И теперь вы говорите мне, что я совершил ошибку. И раз так, я ненавижу себя. Внутри. Свою душу.
У нас есть проблема. Проблема на три тысячи фунтов. Но в чем решение?

Они садятся на мгновение и думают об этом. Наконец Брайен встает, вынимает кассету, кладет ее назад в футляр.

У меня есть команда, группа людей, вы знаете это?

Пауза.

Которые ломают ноги.

Пауза.

Это была бы мёртвая точка. Пока один из нас не уступит. Но стали бы вы уступать? Смогли бы вы уступить хоть в чём-нибудь?

ЛУЛУ. Нет.
БРАЙЕН. Вы думаете, мне стоит уступить?

Длинная пауза.

Семь дней. Чтобы достать деньги.
ЛУЛУ. Спасибо вам.
БРАЙЕН. Вы понимаете? Сын? Краккраккрак.
РОББИ. Да. Достать деньги. Да.

Пауза.

БРАЙЕН. Посмотрите на нас троих. Так много страха, и так много желаний. Но мы пробуем найти выход.

Брайен выходит.

ЛУЛУ. Фигневертельщик. Пургогоняльщик. Говнодавильщик.
Понимаешь, мальчики растут и кончают играть друг с другом в письки. Будущее делают мужчины и женщины. Нормальные люди, у которых – безвредный чистый секс, когда они этого хотят. А мальчики? Мальчики просто трахаются друг с другом.
Семь дней. Начинается раздача страдания. И я не должна бы участвовать в этом. Но получается, что отвечать должны мы вместе. И это несправедливо. Верно?
РОББИ. У нас всё будет в порядке.
ЛУЛУ. Да? Да?
РОББИ. Мы достанем эти деньги. Я знаю, как достать эти деньги.

Сцена 10.

Примерочная в магазине “Харви Николз”. Марк примеряет дорогой коллекционный костюм.

ГЭРИ (снаружи). Ну как, идёт?
МАРК. Да. Хорошо.
ГЭРИ. А хочешь другого размера?
МАРК. Нет. Этот – отличный.
ГЭРИ. Ну и хорошо.
МАРК. Взгляни, если хочешь.

Входит Гэри. Он преобразился: с головы до ног в коллекционной одежде; несет дорогие шоппинг-сумки.

ГЭРИ. О, йес.
МАРК. Нравится?
ГЭРИ. Да. Вот это – ты. Тебе идёт. Хочешь такой?
МАРК. Я не знаю.
ГЭРИ. Если нравится – он твой.
МАРК. По-моему, вряд ли я буду носить его.
ГЭРИ. Откуда ты знаешь. Ведь ты всё начинаешь заново.
МАРК. Он мне нравится.
ГЭРИ. Всё возможно. Новая жизнь, новый прикид.
В этом есть смысл. Давай.
МАРК. Ты уверен, что можешь себе это / позволить…?
ГЭРИ. Эй. Да брось ты.
МАРК. Ну, тогда ладно. Да.
ГЭРИ. Хорошо, а теперь мы…

Он держит в руке кредитные карточки, как бы если бы они играли в карты.

Тяни карту, любую карту.

Марк тянет карту. Читает фамилию на ней.

МАРК. П.Хармсден.
ГЭРИ. Ты помнишь? Прошлой ночью. Под таблетками. Всё бил себя по голове.
МАРК. Ах. П. Хармсден.
ГЭРИ. Ну, хорошо. Отправляй это всё и пойдем есть. Я заплачу.
МАРК. Почему ты… не ждешь снаружи?
ГЭРИ. Какая разница.
МАРК. Погуляй. Я буду через пару минут.
ГЭРИ. Поздно. Я уже увидел.
МАРК. Увидел…?
ГЭРИ. Увидел, что встало.
МАРК. Ах, да. Встало.
ГЭРИ. Наверняка хочешь до сих пор. Целый день.
Это от шоппинга, так?
МАРК. Я не знаю.
ГЭРИ. У тебя что-то насчет шоппинга?
МАРК. Я так не думаю.
ГЭРИ. Или это из-за меня?
МАРК. Я не уверен.
ГЭРИ. Сколько, ты думаешь, мне лет?
МАРК. Я не знаю.
ГЭРИ. Когда ты меня увидел – что ты подумал?
МАРК. Я не… где-то шестнадцать, семнадцать.
ГЭРИ. Правильно.
Что сейчас у тебя в голове?
То есть я вижу – что у тебя в штанах, а вот что в голове?
Расскажи.
МАРК. Ничего. Слушай. Это просто физиологическая вещь, понимаешь?
ГЭРИ. Из-за меня? Физиологическая вещь из-за меня?
МАРК. Да.
ГЭРИ. Когда думаешь про меня?
МАРК. Я не думаю. Я просто хочу.
ГЭРИ. Ты хочешь меня? Я твой.
Почему ты не скажешь о том, чего ты хочешь?
Ты хочешь поцеловать меня?
МАРК. Да.
ГЭРИ. Так давай.
МАРК. Я боюсь.
Послушай, если мы сделаем… что-нибудь, это не должно ничего значить, понимаешь?
ГЭРИ. Конечно.
МАРК. Если я почувствую, что это начинает что-нибудь значить, я остановлюсь.
ГЭРИ. Ты можешь поцеловать меня, просто нежно поцелуй. Моя мама, она чудесно целует. Поцелуй меня, будто ты моя мама.

Марк целует Гэри.

ГЭРИ. Ну, как?
МАРК. Да. Это было хорошо.
ГЭРИ. Еще чуть-чуть?
МАРК. Еще чуть-чуть.

Марк целует Гэри снова. На этот раз более сексуально.
Вдруг Марк отодвигается.

МАРК. Нет, я не хочу этого делать.
ГЭРИ. Я знал. Ты на меня запал.
МАРК. Fuck. Я действительно думал, что порвал все это, понимаешь?
ГЭРИ. Ты любишь меня?
МАРК. Я действительно хотел порвать эту цепочку.
ГЭРИ. Это она и есть? Любовь?
МАРК. Я не знаю… просто – что-то.
ГЭРИ. Я ничего не почувствовал.
То есть… это даёт мне власть, правда?
Эй, не волнуйся. Не буду издеваться.
МАРК. Я думаю, нам стоит… Я думаю, пора мне вернуться к себе, о кей?
ГЭРИ. Я с тобой, если захочешь.
МАРК. Нет, продолжай свою жизнь и…
ГЭРИ. Покажи нам – где ты живешь. Друзей. Приятелей. Ты говорил.

Они целуются опять.

Это неправда про маму. Я ей не даю меня целовать. Она шлюха.
Ты будешь трахаться со мной?
МАРК. Я не знаю.
ГЭРИ. Будешь, точно.

(Ласкает Марка между ног).

Все это. Из-за меня.
Ты хочешь этого – так сделай.
МАРК. Да. Иди сюда.

Гэри расстегивает Марку брюки, становится перед ним на колени. Гэри приподнимается.

МАРК. ?
ГЭРИ. Видеокамера. Мы будем здесь?
МАРК. Чего хочешь ты?
ГЭРИ. Мне не важно.
МАРК. Отлично. Остаемся здесь.

Гэри начинает сосать член Марка.
Отодвигается.

ГЭРИ. Четырнадцать.
МАРК. Что?
ГЭРИ. У тебя – неверная информация. Мне четырнадцать.

Гэри принимается сосать член.

Сцена 11.

Квартира.
Сидят Робби и Лулу. Телефон звонит. Два уже разогретых полуфабриката перед ними.

РОББИ. Ну?
ЛУЛУ. Да?
РОББИ. Ты будешь отвечать?
ЛУЛУ. Нет.
РОББИ. Давай. Отвечай.
ЛУЛУ. Твоя очередь.
РОББИ. Не моя.
ЛУЛУ. И отвечаешь ты.
РОББИ. Я в прошлый раз отвечал.
ЛУЛУ. Я в прошлый раз отвечала.
Ты отвечай, потому что твоя очередь.
РОББИ. Я не отвечу.
ЛУЛУ. Почему всегда я? Если ты не подготовился, когда твоя очередь.
РОББИ. Твоя очередь.

Телефон прекращает звонить.

ЛУЛУ. Вот так. Ты видишь?
Еще одна упущенная возможность, что, не так?
А почему ты не ешь?
РОББИ. Не хочу. Я не голодный.
ЛУЛУ. Смотри. Я тебе предлагаю еду. Не потому, что обязана, а потому что сама захотела.
РОББИ. Нет. Все равно вырвет.
ЛУЛУ. А почему это?
РОББИ. Мне плохо.
ЛУЛУ. Ах, так? Заболел?
РОББИ. Нет. Плохо от них. От денег. От грязных разговоров. День за днем. Я не хочу заниматься этим. Это не жизнь. Я хочу быть свободным.
ЛУЛУ. А почему? Почему мы живем вот так?

Пауза.

РОББИ. Хорошо. Я попытаюсь.

Они начинают есть. Звонит телефон.
Они оба останавливаются и смотрят на него.
Наконец Лулу подходит.

ЛУЛУ. Алло?
Да. Да. Прекрасно. Если вы продиктуете мне номер карточки. Да. Да. А срок действия? Там всегда срок – . Ага, ага, да.
О кей. Значит, это римские времена. О кей. Это до нашей эры. А я в одном из этих старых – я в Парфеноне, о кей? Ну, может быть, он греческий – я не знаю – но – знаете – он примерно на самом деле – да – древний. О кей?
И я смотрю на атлетов. Да, верно. На гладиаторов. И вот тут один гладиат… – да, это вы. Я смотрю на вас. А теперь этот мужик, этот сенатор подходит ко мне. Жирный сенатор и он говорит: Видишь вот того с дротиком? Так он мой раб. Он мой раб, но я разосрался с ним. Я ненавижу его сейчас так здорово, что, если я его сегодня не сумею продать, то, я думаю, наверно, я его убью. Я хочу убить его сегодня.”
Да. Он ненавидит вас. Почему? Почему он ненавидит вас? Да, поэтому.
“Ты хочешь его купить?” говорит толстый сенатор.
“Я с вами меняюсь”, говорю я. “На шесть цыплят”.
Да. Шесть. Потому что это вся ваша цена.
Итак, мы совершаем сделку и я вас забираю оттуда. Сажаю вас в трюм моего корабля и я угрожа… – да, я вас заковываю в кандалы. И в темноте вы слышите голос этого маленького старичка.

Она жестами зовет Робби. Он отворачивается.

Голос маленького старичка и он говорит –

Лулу выставляет трубку к Робби.
Пауза.

РОББИ (с нежеланием). Ну, ты – его новый раб?
ЛУЛУ. Да. Да. Старик, я – новый раб.
РОББИ. Берегись. Берегись. Ты знаешь, отчего прошлый раб умер?

Лулу забирает телефон.

ЛУЛУ. Да. Да. Недавно. Почти сейчас.
“Как, старик? – вы спрашиваете. – Отчего прошлый раб умер?”
Но прежде, чем он успел ответить, дверь в трюм открывается и спускаюсь я. Я пьян. У меня в руке меч.
Да. Да. Примерно там.
Хорошо. Так, значит, вы – ? Хорошо. Хорошо.
Что же. Я не знаю.
Обычно я не –
Это не положено. Нет.
Я понимаю. Да. Да. И сколько бы вы были готовы – ?
Сто. Я понимаю. Да.
РОББИ. Что он говорит?
ЛУЛУ. Может быть, если бы вдвое больше.
(Робби). Хочет встретиться.
РОББИ. Нет.
ЛУЛУ. Что ж, это звучит неплохо. Да. Я думаю, мы могли бы это как-то устроить.
РОББИ. Прекрати это. Прекрати сейчас же.
ЛУЛУ. И когда было бы удобно?
РОББИ. Нет.

Робби вырывает у Лулу телефон.

ЛУЛУ. Отдай мне его.

Короткая схватка, в которой Робби побеждает.

РОББИ (в телефон). Нет. Нет, она не хочет встретиться с вами. С вами никто не хочет встретиться. Потому что такие правила. Вы клиент. Знайте своё место, клиент.
ЛУЛУ. Нет. Дай его мне.
РОББИ. До свидания.

Он вешает трубку.
Длинная пауза.

ЛУЛУ. Я думала, что теперь, раз у тебя есть что-то в реальном мире, работа, то ты, может быть, должен был – что? – вырасти? Да, вырасти и, может быть… стать зрелым.
Теперь. Когда осталось всего два дня. И если кто-то действительно платит…
РОББИ. Ты использовала нашу историю.
Ты рассказывала ему историю про шоппинг.
ЛУЛУ. Она была другая. Я её поменяла.
РОББИ. Это все равно была история про шоппинг.
ЛУЛУ. Что ж. Может быть, это то, что он хотел услышать.
РОББИ. Тебе не надо было делать этого.
ЛУЛУ. Два дня мы будем рассказывать им все, что они захотят слушать.
Теперь. Ешь.

Робби начинает есть, но скоро отталкивает еду от себя.

ЛУЛУ. Не останавливайся.
РОББИ. Я не / ем этого.
ЛУЛУ. Ты же только начал. Не останавливайся.
РОББИ. Я не могу. Тут вообще нет никакого вкуса.
ЛУЛУ. Тут конечно же есть какой-то вкус.
РОББИ. Значит, это я.
ЛУЛУ. Конечно, это ты.
РОББИ. Да. Это я виноват. Прекрасно. Я это есть не хочу.
ЛУЛУ. Что не так – ? Смотри. / Я же ем. Если я могу.
РОББИ. Я не хочу есть.
ЛУЛУ. А почему? / Что настолько плохо, что ты не можешь это съесть?
РОББИ. Я не ем.
ЛУЛУ. Понимаешь – у тебя целый мир здесь. У тебя здесь все на свете вкусы. Fuck, у тебя целая империя под целлофаном. Смотри, Китай. Индия. Индонезия. Я хочу сказать, в прошлом ты бы должен был вторгаться, fuck, ты был вынужден что-то оккупировать, только чтобы получить одну из этих вещей, а теперь, когда они тут стоят перед тобой, ты мне рассказываешь, что не чувствуешь ни в чем вкуса.
РОББИ. Ну, да. Да, я не чувствую. Тут нет вкуса. Это все безвкусное.
ЛУЛУ. Съешь это. Съешь это. Съешь это.
РОББИ. Это барахло?
ЛУЛУ. Прямо сию секунду. Ешь сию секунду.
РОББИ. Нет. Это? Это дерьмо. Это? Я не покормлю проклятого паралитика / ракового паралитика этим дерьмом.
ЛУЛУ. Ешь это.

Она толкает Робби лицом в еду.

Китай. Индия. Индонезия. Ешь. Все эти голодающие дети. Африка. Ешь это за них. ЕШЬ ЭТО.

Лулу и Робби начинают драться, заталкивая пищу друг другу в рот.

Входят Марк и Гэри.

МАРК. Привет.

Лулу и Робби замирают, они обсыпаны едой.
Пауза.

РОББИ. Где ты – ?

Пауза.

(Обращаясь к Гэри). Он вышел за шоколадом.
ГЭРИ. Да?
РОББИ. Пять дней назад, за шоколадом или чизбургером, в магазин.
И что же ты принес?
МАРК. Мне хотелось посмотреть, где я жил. Да?
ГЭРИ. Да.
МАРК. И показать тебе, где я живу.
ГЭРИ. Ты не сказал, что тут будут / другие люди.
МАРК. Показать тебе, с кем я живу.
РОББИ. А здесь мы, дикари. Я Барни. Это Бетти. Пебблз играет где-то на улице.

Пауза.

ЛУЛУ. Мы просто… едим.
ГЭРИ. Это правда ваше имя?
ЛУЛУ. Присели поесть. Их действительно очень трудно поделить, действительно, потому что они специфически упакованы как индивидуальные порции, но я могу взять еще тарелку. Тарелку. Нож. Всё что угодно.
ГЭРИ. Ваше имя правда не Бетти, да?
МАРК. Нет нет нет. Я не думаю, что мы настолько хотим есть.
РОББИ. Мы? Мы? Слышишь это. Мы.
МАРК. Что ж, я думаю, не хотим.
РОББИ. Вы с суперскидкой?
ГЭРИ. “Вы” что?
ЛУЛУ. Тут все стало немного грязно.
РОББИ. Дешевле “Твикса”?
ГЭРИ. Он мне не обязан платить.
РОББИ. Правда?
ГЭРИ. Он мог бы платить, но этого не надо.
МАРК. Гэри, это Лулу.
ЛУЛУ. Вещи падают из рук.
РОББИ. Заплатит. У него одержимость насчет этого. Ему надо, чтобы все было сделкой.
ГЭРИ. Со мной – нет.
ЛУЛУ. Давайте мы сядем, хорошо? Давайте все сядем. Да?

Они все садятся.

Ну что, посмотрите на эту грязь. Если вы не следите за собой, вы просто возвращаетесь назад, да? К детской площадке, или столовой, и вдруг начинаете кидаться едой и – грязь.
Так давайте будем взрослыми. Это немного, но я думаю, я могу еще… порцию. Кто-нибудь хочет?

Они сидят молча.

РОББИ. Значит – ты супер?
ГЭРИ. Он думает так.
ЛУЛУ. Действительно, знаете, я думаю, тут, может быть, хватит и ещё на двоих.
РОББИ. Он сказал это? Он говорил тебе это?
МАРК. Теперь пойдем. Оставь его.
ГЭРИ. Я за себя сам отвечаю.
Да. Он это сказал.
РОББИ. Ну – расскажи.
МАРК (Робби). Оставь его в покое.
ГЭРИ. Я хочу, чтобы они знали.
ЛУЛУ. Кто-нибудь, пожалуйста, ешьте.
РОББИ. Давай.
ЛУЛУ. Я на самом деле очень хочу пудинг.
РОББИ. Скажи мне, что он тебе говорил.
ГЭРИ. Он говорил: я люблю тебя.
МАРК. Эй, пошли, пошли.
ГЭРИ. Да, да. Я люблю тебя. Я пропаду без тебя.
МАРК. Это были не такие слова.
РОББИ (Гэри). Ты врешь. Fuck, нагло врешь.

Он кидается на Гэри и начинает душить его.

ГЭРИ. Нет. Это правда. Пожалуйста. Правда. Он любит меня.
МАРК. Оставь его. Отпусти. Пусти.

Марк нападает на Робби, который напал на Гэри.
Лулу старается защитить полуфабрикаты, но они давятся всмятку.

ЛУЛУ. Прекратите это. Прекратите. Немедленно.

Марк сумел оттащить Робби от Гэри. Драка затихает.

ГЭРИ. Придурок. Ты псих, ох, fuck, ты псих.
ЛУЛУ. Всё, кончайте, кончайте сейчас же.
ГЭРИ. Fuck. Полез на меня.
ЛУЛУ. Шшшш… спокойно… спокойно.

Долгая пауза.

РОББИ. “Я люблю тебя”.
ЛУЛУ. Забудь.
РОББИ. Вот что он сказал, что ты сказал.
Или не сказал?
МАРК. Я не говорил никогда – потому что – понимаете – я – нет.

Марк выходит.

ЛУЛУ. Грязь. Посмотрите на это. Почему всё такая грязь?

Лулу соскребает все, что можно, на поднос, и выходит. Робби и Гэри молча смотрят друг на друга.

ГЭРИ. Он любит меня. Он сказал это.
РОББИ. Он делал так – просил тебя лизнуть ему яйца, когда он кончал?
ГЭРИ. Да. А ты…?
РОББИ. Много раз. Я его парень.
ГЭРИ. Он ничего не значит для меня, ясно?
РОББИ. Ничего? Не твоего типа?
ГЭРИ. Он слишком мягкий.

Пауза.

Ты любишь его?
РОББИ. Да.

Пауза.

ГЭРИ. Всё это с ним так нежно. Это не то, что мне нужно. Просто провожу время. Я должен найти того мужчину. Я знаю, он есть где-то. Просто надо найти его.
РОББИ. Кого-то, кто не нежный?
ГЭРИ. Да, кого-то сильного. Жесткого, понимаешь.
РОББИ. Да.
ГЭРИ. Ты думаешь, он жестокий, но на самом деле он присматривает за тобой. Я буду где-нибудь. Dancing. Шоппинг. Что-нибудь еще. А он уведет меня. Заберет меня.
Если только буду искать его.
РОББИ. Если он существует.
ГЭРИ. Ты что?
РОББИ. Если он на самом деле существует.
ГЭРИ. Ты говоришь, я вру?
РОББИ. Я не сказал этого.
Я думаю… Я думаю, нам всем нужны истории, мы сочиняем истории, и этим обходимся.
ГЭРИ. Да всё по правде.
РОББИ. И я думаю, давным-давно были большие истории. Такие большие истории, что ты мог прожить в них целую жизнь. Всемогущие Руки Богов и Судьбы. Путешествие к Просветлению. Марш Социализма. Но они все умерли, или мир вырос, или стал дряхлым, или забыл их, и так что теперь мы все сочиняем наши собственные истории. Маленькие истории. Но у каждого из нас есть своя.
ГЭРИ. Да.
РОББИ. Одиноко. Я понимаю. Но ты не один. Я предлагаю помощь. Руку помощи.
За деньги.
ГЭРИ. Да?
РОББИ. Да. Плати мне и получишь все, чего ты хочешь.
ГЭРИ. Отлично. Тысячу. Если я получу все, чего хочу.
РОББИ. Наличными. Это должны быть наличные.
ГЭРИ. Конечно.
РОББИ. У тебя есть деньги?
ГЭРИ. Да. У меня есть деньги.

Он опрокидывает свою сумку. Серебряные монеты хлынули наружу.

Сцена 12.

Квартира.
Марк, Гэри, Лулу и Робби.

МАРК. Почему мы играем в это?
РОББИ. Потому что он хочет.
МАРК. Это глупая игра.
РОББИ. Это твой друг. Или не так?
ГЭРИ. Так.
МАРК. Почему ты хочешь играть в это?
ГЭРИ. У себя в голове я смотрю это кино, ясно?
ЛУЛУ. Да.
ГЭРИ. Ну, типа кино, но и типа истории, понимаете?
РОББИ. Ну?
ГЭРИ. Как бы история из картинок.
ЛУЛУ. Фильм.
ГЭРИ. Да, история типа фильма.
РОББИ. С тобой?
ГЭРИ. Да.
ЛУЛУ. Ты в фильме?
ГЭРИ. Да.
РОББИ. Ты герой – ?
ГЭРИ. Ну –
ЛУЛУ. Ты протаго-… ты центральный персонаж этого фильма?
ГЭРИ. Типа того. Да.
РОББИ. Ладно.
ГЭРИ. Так что там эта история, фильм и я –

Пауза.

РОББИ. Что?
ГЭРИ. Нет. Слушай, я не хочу…
ЛУЛУ. Ты не хочешь –
ГЭРИ. Я думал, я смогу, но я не могу, ладно?
Это я просто так сказал. Извините.
РОББИ. Значит – ты просто тратишь наше время?
ГЭРИ. Извините меня.
РОББИ. Надо нам было сначала взять деньги.
МАРК. Какие деньги?
ЛУЛУ. Ты не выполняешь того, что обещал?
ГЭРИ. Я не знаю.
РОББИ. Надо было тебе заплатить вперёд.
МАРК. Что-то вроде ставки?
ГЭРИ. Я плачу после.
МАРК. Платишь за…?
РОББИ. Платит, чтобы играть в игру.
ЛУЛУ. Так вы хотите играть?

Пауза.

РОББИ. Нет смысла. Потеря времени. Вообще, сколько тебе лет? Кто ты такой? Какой-то малыш тратит наше время.
ГЭРИ. Я не малыш.
РОББИ. Ты не знаешь, чего хочешь.
ГЭРИ. Я знаю, чего хочу.
ЛУЛУ. Ну и…?
ГЭРИ. Это просто… слова. Описание.
МАРК. Хорошо. С ним потом.
РОББИ. Теперь, так как я судья –
МАРК. Давай я, спроси меня. Чур – я отвечаю.
РОББИ. Это нечестно. Этого нет в правилах, так?
МАРК. Но если он не готов.
РОББИ. Хорошо. Штраф. Я бы хотел, чтобы ты что-нибудь… что-нибудь в наказание.
МАРК. Перестань, о кей?
ГЭРИ. Shit, я не хочу.
РОББИ (Лулу). Как думаешь, какое тут подойдёт наказание?
МАРК (Гэри). Все в порядке. Все в порядке.
ГЭРИ. Shit.

Его плач близок к истерике.

МАРК. Я начинаю. Мы вернёмся к тебе потом.
Теперь – задавай мне вопрос.
РОББИ. Нет.
МАРК. Давай – задавай мне вопрос.
ЛУЛУ. Ладно.
РОББИ. Это мухлёж.
ЛУЛУ. Я знаю. Мой вопрос… Мой вопрос такой: кто самая знаменитая личность, кого ты когда-нибудь трахал?
МАРК. Самая знаменитая личность?
ЛУЛУ. Самая знаменитая личность.
МАРК. Ну, что же, о кей, о кей.
РОББИ. Если уж ты начал… то надо, чтобы это была правда.
МАРК. Да, да.
РОББИ. Или это не считается.
МАРК. Я знаю.
ЛУЛУ. Давай. Самая знаменитая личность.
РОББИ. Да, потому что в прошлый раз –
ЛУЛУ. Давай.
РОББИ. Нет, потому что в тот раз.
ЛУЛУ. Дай ему сказать.
РОББИ. Ты в прошлый раз всё придумал.
МАРК. Я знаю, я знаю.
РОББИ. То есть, что я хочу сказать –
МАРК. Я знаю, что ты хочешь сказать.
РОББИ. Я говорю, это должна быть правда.
МАРК. Хорошо.

Пауза.

РОББИ. Хорошо.

Пауза.

ЛУЛУ. Ну, итак –
МАРК. Ну, итак. Я в клубе, о кей? В “Tramp” или в “Annabel’s”, о кей?
РОББИ. Конкретно – ?
МАРК. Я не могу вспомнить.
РОББИ. Слушай, ты обещал –
ЛУЛУ. Продолжай.
МАРК. “Tramp” или “Annabel’s” или где-то еще, о кей?
РОББИ. Как же ты не знаешь, где.
МАРК. Это не важно где, о кей?
РОББИ. Если это правда, то –
МАРК. Место, название не важны.
ЛУЛУ. Да. Это не важно.
РОББИ. Я думаю, ты бы должен был знать –
МАРК. Fuck, разве важно – “где”?
ЛУЛУ. Всё хорошо.
МАРК. Раз то, что ты спросила, было “кого”.
ЛУЛУ. Продолжай. Кого? Кого? Кого?
МАРК. В “Tramp” или “Annabel’s” или в каком-то месте. В каком-то месте, потому что место не имеет значения, о кей? Потому что место не важно. И вот я в этом каком-то месте.
РОББИ. Когда?
МАРК. Jesus.
ЛУЛУ. Не важно.
РОББИ. Я хочу знать, когда.
ЛУЛУ. Давай, ты там и –
РОББИ. Я хочу знать, когда.
МАРК. Когда-то. В прошлом.
РОББИ. На прошлой неделе? В прошлом году? В твоем прошедшем детстве?
ЛУЛУ. В прошедшем прошлом.
МАРК. Что же, я не буду –
РОББИ. Давай –
ЛУЛУ. Почему?
РОББИ. Подлинность. Ради /
МАРК. / ну, ладно, тогда – ладно/
РОББИ. /подлинности этого.
МАРК. 84-й. 85-й. Вроде того. О кей?
РОББИ. О кей.
МАРК. Значит, я в том месте – может быть, это “Tramp”, может быть – нет – и это, может быть, тысяча девятьсот восемьдесят пятый год –
РОББИ. Это все, что я хотел знать.
МАРК. Я хорошо провожу время.
РОББИ. В смысле?
МАРК. В смысле хорошее время. В смысле времени, которое хорошее.
РОББИ. В смысле, ты принял –
МАРК. В смысле, что я провожу время, а оно хорошее.
РОББИ. Потому что ты принял –
МАРК. Не обязательно.
РОББИ. Но у тебя было?
МАРК. Я не знаю.
РОББИ. Давай. Восемьдесят четверый, восемьдесят пятый. Ты наверняка был на чем-то.
МАРК. Ну что ж, да.
РОББИ. Да.
МАРК. Возможно – да.
РОББИ. Потому что правда, когда ты мог сказать, что ты не –
МАРК. Что? Продолжай, что?
РОББИ. Когда ты мог сказать, что ты не на чем-нибудь?
МАРК. Сейчас.
РОББИ. Да?
ЛУЛУ. Продолжай. Продолжай.
РОББИ. Ты уверен? Уверен, что ты не –
МАРК. Да.
ЛУЛУ. Давайте – историю.
МАРК. Fuck – я чист, правильно?
ЛУЛУ. Давай. 84-й, 85-й. “Tramp”. “Annabel’s”.
РОББИ. Да. Правильно.
МАРК. Fuck – разве я обязан – ? Я чист, о кей?
ЛУЛУ. Пожалуйста. Я хочу знать, кто.
МАРК. Ладно. Только не надо – ладно. “Tramp”. 84-й. Я хорошо провожу время.
РОББИ. Ты под кайфом?
МАРК. Нет. И мне нужно пописать, так?
ЛУЛУ. В туалет?
МАРК. Да, пописать в туалет.
ЛУЛУ. Это история про туалет.
МАРК. Итак, я иду в туалет, так? И там эта женщина, о кей? Эта женщина как бы следит за мной.
ЛУЛУ. Кто? Кто? Кто?
МАРК. Конечно, я должен был бы узнать ее. Я должен был бы знать, кто она.
ЛУЛУ. Кто?
МАРК. Но, знаете, я настолько –
РОББИ. Ты был под кайфом.
МАРК. Нет.
РОББИ. Ты должен был бы узнать, кто она была, но ты был под кайфом.
МАРК. Слушай, я был не под кайфом.
РОББИ. Ты не узнал эту знаменитую личность потому, что тогда ты полностью отключился.
МАРК. О кей, о кей, я полностью отключился.
ЛУЛУ. И ты идешь в туалет.
МАРК. Перед туалетом. Все, что я знаю – что в глазах этой женщины: давай мне свою набухшую дубинку, о кей?
ЛУЛУ. Прямо вот эти слова.
МАРК. И вот я писаю. Писсуары. Я писаю в писсуары и в зеркале я могу видеть дверь, о кей? Ну что ж, о кей. Я писаю и дверь открывается. Дверь открывается и это она.
ЛУЛУ. Так ты что же – в женском?
РОББИ. Писсуары в женском?
МАРК. Да нет.
РОББИ. Так это –
МАРК. Писсуары в мужском.
РОББИ. Значит, она –
МАРК. Она там, в мужском, о кей? Стоит в мужском, смотрит, как я писаю, о кей? И вот, вот мы в, как бы, сиянии – мы в свете ламп, и я это вижу.
ЛУЛУ. Кто? Кто? Кто?
МАРК. Пока нет.
РОББИ. Почему “нет”?
МАРК. Потому что я отключился, о кей? Как ты сказал, я под чем-то. Я мог бы узнать, кто, но я не узнаю ее, о кей?
ЛУЛУ. И тогда яркий свет и ты видишь…?
МАРК. Вижу, в чем она. Униформа. Она одета в полицейскую форму.
ЛУЛУ. Fuck. Кто? Кто? Кто?
РОББИ. Мужская форма или – ?
МАРК. Женская. Мартинсы, чулки, куртка. Все целиком. Каска. И она смотрит мне в глаза –
ГЭРИ. Женщина?
РОББИ. Ты писаешь?
МАРК. Смотрит мне в глаза через зеркало, о кей?
РОББИ. О кей, о кей.
ГЭРИ. Ты делал это с женщиной?
МАРК. Она смотрит, она, она, она обходит меня и потом идет в одну из этих кабинок, но смотрит на меня все время, понимаете? Идет в одну из кабинок и оставляет дверь приоткрытой. Я хочу бежать прямо туда, понимаете? Ворваться внутрь, но, как делаете и вы, я считаю до десяти. Считаю до десяти и тогда как бы спокойнее прохожу мимо. И когда я прохожу, я смотрю спокойным взглядом направо, спокойно смотрю в кабинку, в кабинку с прикрытой дверью и – уау!
ЛУЛУ. Уау?
МАРК. Уау! Юбка поднята на бедра. Юбка поднята и трусы сняты или, может быть, она и была без трусов – кто знает? – но юбка поднята и она как бы показывает эту красоту, рывок – подходи-и-бери-её, а там хоть умри, о кей?
ГЭРИ. Ты сказал, что не трахался с женщинами.
РОББИ. Лицом / к тебе?
ЛУЛУ. Кто она?
МАРК. Итак, я там. Я вхожу и становлюсь на колени. Я чувствую восторг. Мой язык восторгается этой штучкой, как если бы это был Бог. И вот тогда она говорит. Говорит и я понимаю, кто она.
ЛУЛУ. Кто?
МАРК. Она говорит: “Уу. Уу. Уу, ох, уу.”
ЛУЛУ. Нет!
РОББИ. Что?
ГЭРИ. Так это – женщина?
ЛУЛУ. Нет – этого не может быть.
РОББИ. Я говорил тебе.
ЛУЛУ. О fuck, это невероятно.
РОББИ. Да, да, невероятно.
ЛУЛУ. Диана?
МАРК. Ага.
ЛУЛУ. Диана Диана?
МАРК. Я узнал голос. Взглянул на лицо. Да. Это она.
РОББИ. Продолжай –
МАРК. И через пару минут, на этом самом месте я, я трахаю Диану, тыдыц-тыдыц на унитазе.
РОББИ. Ты же не можешь в это верить.
МАРК. Тыдыц-тыдыц – а дверь, дверь в кабинку начинает открываться.
РОББИ. Это смехотворно.
МАРК. Я ведь не запер дверь, понимаете.
РОББИ. Мы сказали: правда. Это должна быть правда.
МАРК. Правило первое. Всегда запирай дверь.
РОББИ. Никто этому не верит.
МАРК. Дверь открывается и другая женщина. Другая женщина-полисмен как бы втискивается внутрь. С рыжими волосами.
РОББИ. Я думаю, тебе лучше остановиться.
ЛУЛУ. Что – Ферги?
РОББИ. Хватит.
МАРК. Ферги.
ЛУЛУ. О ад! Fuck!
РОББИ. Ты этому веришь?
ЛУЛУ. Ну –
РОББИ. Как ты можешь этому верить?
МАРК. Ферги – вообще без тормозов. Ферги сразу к делу. Ферги готова проглотить все, вы знаете ?
РОББИ. Кончай это. Кончай.
МАРК. И вот Ферги здесь. И вот здесь Ди. И я с ними продолжаю.
РОББИ. ЗАТКНИ СВОЙ РОТ! ЗАТКНИ СВОЙ FUCKING РОТ!

Пауза.

МАРК. Так что? Мне казалось, что вы хотите знать…
РОББИ. Правду.
МАРК. Которая и есть то, что…
РОББИ. Нет.
(Лулу). Ты ему веришь?
(Гэри). А ты?

Пауза.

Правило первое. Никогда не верь наркоману.

Пауза.

ГЭРИ. Почему ты не сказал мне, что делал это с женщиной?
РОББИ (Гэри). Вернемся к тебе.
ГЭРИ. Хорошо.
РОББИ. Теперь твоя очередь.
МАРК. Ты не обязан –
ГЭРИ. Я хочу.
ЛУЛУ. А мы тебе поможем.
ГЭРИ. Да?
ЛУЛУ. Поможем тебе найти слова.
РОББИ. Тогда все в порядке. Все в порядке. Твоя история. Твой фильм, да?
ГЭРИ. Да.
РОББИ. Кажется, я знаю, что это такое. Я вижу. Я понимаю.
ГЭРИ. Да?
РОББИ. Да. Эти кадры в твоей голове.
Так что если я помогу – да? Если я помогу тебе рассказать про картинки, то –
ГЭРИ. Да.
РОББИ. Отлично. Отлично. Вот ты, да, и ты… Я вижу тебя… там музыка, да?
ГЭРИ. Музыка. Да.
РОББИ. Громкая музыка. Дум дум дум. Типа / техно.
ГЭРИ. Музыка техно. Да.
РОББИ. Музыка техно, и ты двигаешься, типа – ты танцуешь, да?
ГЭРИ. Да, танцую.
РОББИ. Танцуешь на танцполе. На танцполе в клубе.
ГЭРИ. Да. Да. В клубе.
РОББИ. Что это – ? Я вижу – испарина?
ГЭРИ. Пот.
РОББИ. Хорошо. Да. Пот. Это…
ГЭРИ. Жара.
РОББИ. Жара, и поэтому это…
ГЭРИ. Лето.
ЛУЛУ. Хорошо. Жара. Лето. Техно. Танцпол.
ГЭРИ. Танцы и жара.
РОББИ. Ты танцуешь с этим парнем.
ГЭРИ. Нет. Не так.
РОББИ. Танцуешь один, но вот…
ГЭРИ. Там мужчина.
РОББИ. Мужчина, который смотрит на тебя.
ГЭРИ. Я танцую.
ЛУЛУ. Он смотрит.
ГЭРИ. Он смотрит на меня.
ЛУЛУ. И ты улыбаешься.
ГЭРИ. Ничего не улыбаюсь.
РОББИ. Но ты знаешь, ты думаешь –
ГЭРИ. Я думаю. Я думаю, что у меня нет выбора.
ЛУЛУ. Нет выбора.
ГЭРИ. Нет вариантов.
РОББИ. Нет вариантов.
ЛУЛУ. Потому что он –
РОББИ. Я тебя буду иметь.
МАРК. Стой, хватит –
РОББИ. Нет.
МАРК. Это – это становится тяжело.
ГЭРИ. Нет.
РОББИ. Мы подходим к правде.
ГЭРИ. Я хочу рассказать.
ЛУЛУ. Теперь там другой –
РОББИ. Жирный мужик.
ГЭРИ. Жирный мужик?
ЛУЛУ. Мужчина, который смотрит на тебя, говорит с жирным мужиком.
ГЭРИ. Ну, да, говорит с жирным мужиком. И тот говорит…?
РОББИ. Видишь вот этого, который танцует?
ЛУЛУ. Видишь вот этого, который танцует?
РОББИ. Да. Да. Я его вижу.
ЛУЛУ. Так вот – он мой. Я купил его.
МАРК. О fuck.
ЛУЛУ. Я купил его, но я его не хочу.
ГЭРИ. Не хочу его. Ты…
ЛУЛУ. Ты знаешь что.
Он мусор и я ненавижу его.
РОББИ. Ненавижу его.
ГЭРИ. Ненавидит меня.
РОББИ. И жирный мужик говорит –
ЛУЛУ. Ну что, хочешь купить его?
ГЭРИ. Да.
РОББИ. И / я говорю.
ГЭРИ. Ты говоришь.
РОББИ. За сколько?
ЛУЛУ. Мусор типа этого. Ну, скажем, двадцать. Он твой за двадцать.
РОББИ. И ты видишь эти деньги.
ГЭРИ. Я вижу деньги. Вижу, как ты платишь ему.

Робби вытаскивает двадцать фунтов из кармана и дает их Лулу.

РОББИ. Ты увидел с…
ГЭРИ. С…
РОББИ. Хорошо.
ГЭРИ. Сделку. Я видел сделку.
РОББИ. Да, и я подхожу чтобы…
ГЭРИ. Забрать меня. Ты ничего не говоришь. Ты не говоришь. Просто забираешь меня.
РОББИ. Хорошо. Я забираю тебя.

Марк встает.

МАРК. Ладно, хватит. Хватит. По-моему, мы увидели… По-моему, теперь мы пришли к правде, ведь так?
ГЭРИ. На мне .. это как бы… не вижу…
ЛУЛУ. На глазах повязка? Ты хочешь – ?
ГЭРИ. Повязка. Это как бы повязка на глазах.

Лулу вынимает повязку.

МАРК. Нет.
ЛУЛУ. Ты понимаешь, что я собираюсь для тебя сделать?
ГЭРИ. Да.
ЛУЛУ. Ты понимаешь, а хочешь ли ты, чтобы я это сделала?
ГЭРИ. Да.

Марк отталкивает Лулу и обхватывает Гэри руками.

МАРК. Видишь? Ведь так хорошо, правда? Ты можешь это выбрать вместо того, понимаешь? Это не может тебе не нравиться. Ведь это приятно, да?
ГЭРИ. Что ты делаешь?
МАРК. Просто тебя обнимаю.
ГЭРИ. И будешь трахать меня?

Гэри отталкивает Марка.

ГЭРИ. Что ты делаешь со мной? Издеваешься, да? Я не хочу этого.
МАРК. Я просто пытаюсь показать тебе. Потому что я не думаю, чтобы кто-то когда-то любил тебя по-настоящему.
ГЭРИ. Это не то, что мне нужно. С тобой всё это слишком нежно.
МАРК. Потому что мы можем понять только то, для чего у нас есть словарь, понимаешь, а мир не дал нам никакого реального определения любви / для жизни.
ГЭРИ. Ты кто?
МАРК. Я могу заботиться о тебе.
ГЭРИ. Ты – никто. Ты – не то, что я хочу. Я –
МАРК. Если бы ты только смог выйти из этой ловушки и быть свободным.
ГЭРИ. Я не хочу тебя. Понял?
Ты – ничто.

Марк отшатывается.
Лулу надевает повязку на Гэри.

РОББИ. Завязываю тебе глаза и –
ГЭРИ. Забираешь меня в –
РОББИ. К себе домой.
ГЭРИ. К тебе домой.

Лулу и Робби крутят Гэри.

РОББИ. И ты видишь дом. И ты узнаёшь его. Знаешь, что уже где-то видел его до этого.
ГЭРИ. Где я видел его до этого?
ЛУЛУ. И вот. Вот пустая комната.
ГЭРИ. Я знаю, кто ты. Ты… да… ты – мой папа.
РОББИ. Нет. / Нет. Я – нет.
ГЭРИ. Да, это дом моего папы.
РОББИ. Я этого не хочу делать.
ЛУЛУ. Дорогой.

Робби снимает повязку.

ГЭРИ. Почему вы остановились?
ЛУЛУ. Он хочет продолжать дальше.
РОББИ. Я не могу, если он такое говорит.
ГЭРИ. Я хочу докончить историю.
РОББИ. Просто не надо – я не твой / папа, ладно?
ЛУЛУ. Ну, хорошо.
РОББИ. Я не твой отец.
ГЭРИ. Я хочу, пожалуйста. Я хочу продолжения.

Робби надевает повязку обратно.

ГЭРИ. Да.
РОББИ. И теперь.
ГЭРИ. Ты связываешь меня.
РОББИ. Да.
ГЭРИ. Ты связываешь мне руки.

Лулу завязывает Гэри руки.

ЛУЛУ. Итак, ты – новый раб?
РОББИ. Да. Да, старуха. Это новый раб.
ЛУЛУ. Берегись. Берегись. Ты знаешь, отчего умер прежний раб?
ГЭРИ. Что? Что, старуха? Отчего умер прежний раб?
РОББИ. А сейчас.
ЛУЛУ. Шшшшш. Он идет. Хозяин идет.
Шшшшшш.
РОББИ. Ручка. Дверная ручка поворачивается.

Молчание. Гэри стоит очень тихо. Робби медленно приближается к нему сзади. Долгая пауза – Робби тихо отодвигается от Гэри.

ГЭРИ. Давай.
РОББИ. Да?
ГЭРИ. Сделай это.
РОББИ. Это то, чего ты хочешь?
ГЭРИ. Да.
РОББИ. Это то, за что ты платишь?
ГЭРИ. Да.

Робби начинает расстегивать Гэри штаны.

РОББИ. Да?
ГЭРИ. Да.

Робби спускает Гэри штаны.

РОББИ. Заплати мне сейчас.
ГЭРИ. Я заплачу тебе после.

Робби плюет себе на руку. Медленно он втирает плевок Гэри в задницу.

РОББИ. Теперь?
ГЭРИ. Теперь сделай это.
МАРК. Слушай, мне нужно… Я хочу…

Марк медленно подходит к Гэри и Робби.

ЛУЛУ. Ты не можешь сейчас это прекратить.
МАРК. Да.

Марк становится на колени к ногам Гэри. Короткая пауза – он смотрит наверх.
Потом он начинает искать в карманах брюк Гэри, которые теперь у него вокруг лодыжек. В конце концов он находит пакетик кокаина. Он отодвигается и тщательно, в положенном порядке, начинает принимать кокаин. Робби плюет себе на руку. Медленно он втирает плевок Гэри в задницу.

РОББИ. Теперь.

Робби расстегивает молнию на брюках. Трет слюной член. Он вставляет Гэри. Он начинает.
Молчание. Робби продолжает. Марк начинает тихо рыдать.

ЛУЛУ. Все хорошо? Тебе это нравится?
ГЭРИ. Да.

Робби замедляет.

РОББИ (Марку). Ты его хочешь?
МАРК. Я…
РОББИ. Ты знаешь, что он такое? Мусор. Мусор и я его ненавижу. Хочешь его? Бери. Захочешь его – и весь он – твой.
МАРК. Да.

Робби отодвигается. Марк начинает делаеть то же самое – плевать и вставлять Гэри. Он трахает его жестко.

МАРК. Fuck you. Fuck you.
ЛУЛУ. Не больно? Тебе не больно?
ГЭРИ. Ты мой – ?
МАРК. Не говори этого.
ГЭРИ. Ты – мой папа?
МАРК. Нет.
ГЭРИ. Да. Ты – мой папа.
МАРК. Я сказал тебе – нет.

Марк бьет Гэри.
Потом он отодвигается от Гэри.

ГЭРИ. Слушай. Слушай. Я знаю, кто ты. Я никогда не встречался с тобой, но раз есть такое чувство, как сейчас, я знаю, что нашел тебя.
МАРК. Нет.

Марк опять бьет Гэри.

Я. Не. Твой. Папа.
ЛУЛУ. Оставь его. Оставь его сейчас же.

Она оттаскивает Марка от Гэри.

МАРК. Я не хочу быть чьим-то папой.
ЛУЛУ. Почти уже. Почти… да… так что не останавливайся.
РОББИ. Ты хочешь продолжать?
ГЭРИ. Да.

Робби встает так, чтобы продолжать трахать Гэри.

ГЭРИ. Подожди. Это место. Это неверно.
РОББИ. Нет?
ГЭРИ. Потому что – слушай – это место. В моей истории. Моя история кончается не так. Он не трахает меня просто так.
РОББИ. Нет?
ГЭРИ. Нет. Потому что в истории у него всегда было что-то. Это разное, это меняется. Он ведет меня в комнату, связывает меня. Но он не хочет просто трахнуть меня, так?
Потому что это не он, это не его член, это нож. Он трахает меня ножом. Значит…

Пауза.

У вас же есть нож.
У любого человека есть. На кухне. Или, или отвертка. Или что-нибудь.
ЛУЛУ. Нет.
ГЭРИ. Должно же быть, fuck, хоть что-нибудь. Так кончается история.

Робби снимает с Гэри повязку.

РОББИ. Нет. Я не стану делать этого.
ГЭРИ. Ты не хочешь, чтобы был такой конец?
РОББИ. Я не могу это сделать.
ЛУЛУ. У тебя пойдет кровь.
ГЭРИ. Да.
ЛУЛУ. Ты можешь умереть.
ГЭРИ. Нет, я буду в порядке. Обещаю.
РОББИ. Это убьет тебя.
ГЭРИ. Это то, чего я хочу.
ЛУЛУ. Иди домой.
ГЭРИ. Просто сделайте это. Fuck! Просто сделайте это.
Вы неудачники – вы fucking неудачники, вы знаете это?
РОББИ. Да.
ГЭРИ. Послушай, ладно? Раз кто-то платит, кто-то хочет чего-то и платит, значит, ты это делаешь. Ничего хорошего. Ничего плохого. Это сделка. И ты это сделаешь.

Робби развязывает Гэри руки.

ГЭРИ. А я думал, что ты по-настоящему.
РОББИ. Знаю.
ГЭРИ. А ты прикидывался, правда? Просто история.
РОББИ. Да.
МАРК (Робби и Лулу). Пожалуйста, теперь оставьте нас.
ЛУЛУ. Нам нужны его деньги. Мы хотим выжить.
МАРК. Я понимаю. Если вы оставите нас одних. Да?

Робби и Лулу выходят.

ГЭРИ. Я хочу, чтобы это сделал ты. Давай. Ты сможешь сделать это.
Я искал. Я искал и не мог его найти.
Ты знал это, верно? Потому что он не где-то там. Нет. Потому что он все время был здесь.
У меня было несчастье. Это огромное горе, оно растет и растет, будто чтобы лопнуть. И мне от этого больно.
Мне плохо и мне никогда не станет опять хорошо.
Я хочу, чтобы это закончилось. И есть только один конец.
МАРК. Я понимаю.
ГЭРИ. В истории у него нет лица. Он в моей голове – и ждет – но. Я хочу дать ему лицо. Твое лицо. Сделай это. Сделай это и я скажу “я люблю тебя”.

Сцена 13.

Квартира.
Брайен, Лулу и Робби сидя смотрят видеозапись мальчика, играющего на виолончели. У всех на коленях готовые полуфабрикаты. У Брайена – дорожная сумка. Марк сидит в стороне от них.

БРАЙЕН. Вы знаете, жизнь жестока. На этой планете. Здесь столько страха, столько желаний. Я могу вам это сказать потому, что я чувствую это. Да, я чувствовал это так же, как вы. Мы работаем, мы боремся. А в результате мы спрашиваем себя: для чего? Есть ли в этом смысл? Я знаю, что вы… Я вижу этот вопрос в ваших глазах. Вы задаете себе такие вопросы. Вот прямо сейчас – да?
РОББИ. Да.
БРАЙЕН. А вы – “что поведет меня в моем одиноком пути?”
Да?
ЛУЛУ. Да.
БРАЙЕН. Нам нужно что-то. Проводник. Талисман. Ряд правил. Компас, чтобы направлять нас в этой вечной ночи. Наша юность проходит в поиске этого проводника, пока мы не… пока кое-кто не сдаётся. Кое-кто говорит – там ничто. Там хаос. Мы родились в хаосе, мы существуем в хаосе, и в конце концов нас отпускают из хаоса. Но… нет. Это слишком больно. Наблюдать за этим слишком отвратительно. Мы этого не допустим.
Я прав?
РОББИ. Да.
БРАЙЕН. Да. У меня сейчас в памяти вертится… Хорошо, хорошо. Крутится, вертится.
Хаос или …порядок. Смысл. Что-то, что дает нам смысл.

Пауза.

Мой папа однажды сказал мне. Мой папа сказал это мне, а теперь я скажу это вам. Однажды мой папа говорит мне: “Сын, каковы первые слова Библии?”
РОББИ. В начале.
БРАЙЕН. Нет.
РОББИ. Да. В начале.
БРАЙЕН. Я говорю тебе, нет.
РОББИ. Это то, что там сказано. “В начале”.
БРАЙЕН. Нет, сын. Я говорю тебе – нет.
А ты слушай меня, когда я говорю тебе “нет”, хорошо?
РОББИ. Хорошо.
БРАЙЕН. “Скажи мне, сын,” говорит мой папа, “какие первые слова Библии?” “Я не знаю, папа,” я говорю; “какие первые слова Библии?”
И он смотрит на меня, он смотрит мне в глаза и говорит:
“Сын, первые слова Библии это… сначала делай деньги.” Сначала. Делай. Деньги. нужны деньги

Пауза.

Это не совершенно, я не спорю. Мы ещё не достигли совершенства. Но по сути это ближе всего к нему. Цивилизация – это деньги. Деньги – это цивилизация. А цивилизация – как мы пришли к ней? В войне, в борьбе, убивая или погибая. И деньги – это то же самое, вы понимаете? Добыча жестока, трудна, но обладание есть цивилизация. Так мы станем цивилизованными. Скажите это. Скажите это вместе со мной. Деньги – это…

Пауза.

СКАЖИТЕ. Деньги – это…

ЛУЛУ и РОББИ. Цивилизация.
БРАЙЕН. Да. Да. Я учу. Вы учитесь. Деньги – это цивилизация. А цивилизация – это… СКАЖИТЕ. Не пугайтесь же. А цивилизация – это…
ЛУЛУ и РОББИ. Деньги.

Тогда Брайен протягивает им сумку.

БРАЙЕН. Вот. Возьмите это.
ЛУЛУ. Вы…?
БРАЙЕН. Я хочу, чтобы вы взяли это.
ЛУЛУ. Здесь всё.
БРАЙЕН. Да.
ЛУЛУ.Послушайте – если хотите, посчитайте. Три тысячи.
БРАЙЕН. Берите, когда я говорю, чтобы вы это взяли.

Лулу берет сумку.

БРАЙЕН. Хорошо. Хорошо. Вы видите? Вы понимаете? Я возвращаю деньги. Вы видите?
ЛУЛУ. Я… да.
БРАЙЕН. А теперь – у вас есть вопрос. Задайте мне этот вопрос. Пожалуйста. Задайте вопрос?
ЛУЛУ. Почему?
БРАЙЕН. Может быть, вы сформулируете вопрос…
ЛУЛУ. Почему вы не взяли деньги? Почему вы отдали нам деньги обратно?
БРАЙЕН. И теперь я могу ответить вам. Я отвечаю: потому что вы научены. Урок теперь выучен, вы видите. Вы поняли это (показывает на деньги) и вы стали цивилизованными. И раз так – я возвращаю их. Я отдаю их вам.
ЛУЛУ. Спасибо вам.

Брайен встает, идет к видеоплейеру. Он вынимает кассету со своим сыном. Вынимает другую из кармана. Вставляет в аппарат. Нажимает “Play”.

ЛУЛУ(на экране). Однажды мы узнаем, зачем все это, все эти страдания. Никаких не будет тайн, а пока надо жить… / надо работать, только работать. Завтра я поеду одна, я буду учить в школе и всю свою жизнь отдам тем, кому она, быть может, нужна. Теперь осень, скоро придет зима, засыплет снегом, а я буду работать… да, работать.
БРАЙЕН. Это и есть будущее, правда? Шоппинг. Телевидение. Время подъема. Эта химия. Качество не лучшее. И какой-нибудь малыш умирает. А потом – заголовки и пресс-конференции. И ты смотришь на папу, ты смотришь, как взрослый мужчина плачет и думаешь: пора сворачивать химию.

Брайен нажимает на “паузу”.

А теперь, когда вы проявили себя, я буду рад, если вы присоединитесь к нам. Вы оба.

Он идет к выходу.

Думайте об этом. Будущее. Конечно, мы не увидим его. Эту чистоту. Но увидят они. Дети. Мой мальчик. Грядущие поколения. Они узнают будущее. А то, что должны делать мы – это делать деньги. Просто по-прежнему делать деньги. Для них.
Наш второй любимый кусочек был в конце. Потому что там он уже женат. И теперь у него есть свой малыш. В самом конце он стоит один. Он стоит на скале и заглядывает в ночь, он смотрит на звезды и говорит: “Отец. Все получилось, Отец. Я вспомнил. Круг Бытия.” (Какие-то слова вроде этого.)
Вам стоит это посмотреть. Вам понравится.

Брайен уходит. Марк выходит вперед.

МАРК. Это три тысячи от Рождества Христова. Или от чего-то ещё. Это и есть будущее. Земля мертва. Мертва, или мы убили ее. Озон, бомбы, метеорит. Неважно. Но человечество выжило. Немногие из нас… сбежали с корабля. И вот мы живём.
Итак, три тысячи и тратата и я стою на рынке, рынке типа базара. Маленький спутник вертится вокруг Урана. Базарный день. И я смотрю на этого мутанта. Некоторых из них радиация сделала такими гадкими, скрученными. Но вот этот. Уау. Он стал… он бурый и блондин, и там грудь и его член… я хочу сказать, его член трех футов в длину.
А тот жирный, как бы обезьяна, подходит ко мне и говорит…
“Видишь – немой с трехфутовым членом?”
Да. Я его вижу.
“Так вот, он мой, я купил его. Я купил его, но я ненавижу его. Если я не продам его сегодня, я его убью.”
Итак… происходит покупка, сделка, я забираю своего мутанта, я привожу его домой и говорю:
“Я освобождаю тебя. Я тебя отпускаю. Теперь можешь идти.”
И он начинает плакать. Я думаю, это благодарность. Мне кажется, он должен быть благодарен, но…
Он говорит – ну, он телепатирует моему сознанию – он не знает нашего языка – он говорит мне:
“Я умру. Пожалуйста. Я не могу… Я был рабом всю жизнь. Я не знаю, как… Я не смогу прокормиться. Как я найду, где жить? Я никогда не думал о себе одном. Не пройдёт недели, и я умру.”
И я говорю: “Это риск, к которому я готов.”
РОББИ. Тридцать шесть дюймов и не потрахался?
МАРК. Именно так.
ЛУЛУ. Мне нравится такой конец.
РОББИ. Неплохой.
МАРК. Он – лучший, на какой я способен.
РОББИ. Вы голодные? Я хочу, чтобы вы кое-что попробовали. (Полуфабрикаты.)

Робби кормит Марка с вилки.

РОББИ. Вкусно?
МАРК. Ммммм.
РОББИ. А теперь дай, пусть он попробует твой.
ЛУЛУ. Попробуешь?

Лулу кормит Марка.

Нравится?
МАРК. Отлично.
ЛУЛУ. Еще кусочек?
МАРК. А почему нет?

Лулу кормит его.

РОББИ. Моя очередь.

Робби кормит Марка.
Марк, Робби и Лулу принимаются по очереди кормить друг друга, пока не гаснет свет.

ПРИМЕЧАНИЯ ПЕРЕВОДЧИКОВ

ТЕКСТ:

Знак “/” – авторский знак, граница наложения реплик, произнесенных одновременно – который при переводе мы сохранили. Повторы, разделенные иногда этим знаком – авторские.

Подумав о ругательствах, мы приняли решение передать их не русскими (прежде всего матерными) параллелями, а теми “фак”, “шит”, “фак офф”, которые поддерживаются все шире и шире молодыми и не только молодыми носителями русского языка.
Так как пока, к сожалению, не встречается записи новых пришедших из английского языка слов русскими буквами – при том, что – начиная с граффити – запись латинскими буквами отчасти традиционна – мы приняли решение писать эти заимствованные слова и выражения по-английски.

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ:

“Квартира” – всегда одна и та же – в ней живут Лулу, Робби, Марк. Брайен в сценах 9 и 13 приходит к ним домой.

РЕАЛЬНОСТЬ:

Барни, Бетти и Пебблз – пещерные люди, персонажи мультфильма и кинофильма “Флинтстоуны”. “Tramp” и “Annabel’s” – престижные ночные клубы. “Harvey Nichols” – крупный магазин молодежной одежды. “Сэвен-Элевен” (“7-11”) – сеть круглосуточных супермаркетов. Ферги – герцогиня Йоркская. В 1984 году ни Ферги, ни Диана еще не были замужем за британскими принцами.

БРАЙЕН:

В сценах 2 и 13 Брайен пересказывает мультфильм “Король-Лев”, версию “Гамлета”.
В сцене 9 пересказывает фрагмент “Федра” Платона.

Ошибка Робби: “В начале сотворил Бог небо и землю”: так на самом деле начинается Библия (Быт., 1,1).

Сведения о возможности постановки “Шоппинг & Fucking” Марка Равенхилла Вы можете получить в Отделе Искусств Британского Совета в Москве (095) 234-0201, 234-0215 Александра Дагдейл (руководитель), Елена Криштоф (специалист).

About Mimos Finn

Mimos Finn is invisible
This entry was posted in დრამატურგია and tagged . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Please log in using one of these methods to post your comment:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s