Эжен Лабиш: Милейший Селимар


Эжен Лабиш

Милейший Селимар

Комедия-водевиль в трех актах

Действующие лица

Поль Селимар.

Вернуйе.

Бокардон.

Коломбо.

Питуа.

Мадам Коломбо.

Эмма, ее дочь.

Аделина, горничная.

Два обойщика.

Место действия – Париж второй половины XIX века.

Акт первый

Изысканно обставленная гостиная. Слева, на переднем плане, – камин. На втором плане – дверь. В глубине – входная дверь. В простенках, справа и слева от нее, – по окну. Справа – две боковые двери, одна-на переднем плане, ведущая в бельевую. Диван, стулья, кресла. В глубине справа – секретер, на котором стоит небольшая шкатулка. Слева, возле камина, – стол. Часы, бра, вазы и тому подобное.

Сцена первая

Аделина, Питуа, два обойщика.

Обойщики навешивают занавеси. Аделина помогает им.

Питуа (через дверь в глубине). Ну как, занавеси повесили? Поторапливайтесь, ребята!

Аделина. Сейчас кончим.

Питуа. Хозяин желает, чтобы к девяти часам и духу их не было.

Аделина. Но ведь церемония начнется только в одиннадцать.

Питуа. Не важно: мсье строго-настрого наказал мне, чтобы, когда он поедет в мэрию, никаких обойщиков и в помине не было.

Аделина. Послушайте… Между нами, он немного староват для женитьбы, наш хозяин…

Питуа. Ему сорок семь лет… Я ему сказал все, что считал нужным, а он послал меня подальше; ну, это дело его…

Аделина. А невесте-то всего восемнадцать… Очень Опасная затея!

Питуа. Это еще ничего не доказывает… Я вот женился на женщине, которая на пять лет старше меня, и все же это не помешало мне…

Аделина (смеется). Что?!. Вам, господин Питуа?

Питуа. Ну, конечно… А вы не знали?

Аделина. Нет… Я ведь здесь только с сегодняшнего утра…

Питуа. Да-да, конечно… Кстати, если с хозяином случится беда, – так ему и надо!.. Вот кто наплодил потомство всех мастей. Ну и щеголь же он был… Так его и звали: Щеголь с улицы Ломбардцев, – в ту пору он был молодым и торговал москательными товарами…

Аделина. Москательными товарами?

Питуа. Ну да… Эх, недурную жизнь человек прожил!

Слышен звонок.

Аделина. Звонят.

Питуа. Это хозяин: зовет завиваться… Двенадцать лет, как я его завиваю… Увижу седой волос – тяп!

Слышится сильный трезвон.

Иду, мсье! Иду, мсье!.. (Уходит в дверь справа на втором плане.)

Сцена вторая

Аделина, обойщики, затем Коломбо.

Аделина (обойщикам). Приподнимите занавеси – так изящнее!

Коломбо (входит через дверь в глубине). Не беспокойтесь, пожалуйста, – это я…

Аделина (в сторону). Тесть!

Коломбо (Аделине). А, новая горничная моей дочери – та самая, которую наняла вчера моя жена.

Аделина (приседает). Да… мсье…

Коломбо. А где же Селимар – мой будущий зять?

Аделина. Завивается…

Коломбо. Что – завивается?.. Вот хитрец, а нам говорил, что у него волосы от природы вьются!..

Аделина. Пойду доложу ему…

Коломбо. Свадебная корзина и приданое прибудут днем – вы уберете все в бельевую.

Аделина. Слушаю, мсье.

Обойщик (Аделине). Мадемуазель, мы кончили…

Аделина (отходит в глубину сцены). Надо еще повесить занавесочки в спальне. (Берет их с кресла.) Пойдемте, пойдемте – я вам их отнесу.

Коломбо (Аделине). И я с вами: пойду посмотрю, все ли в порядке. (Пропускает вперед обойщиков и вслед за ними уходит в дверь слева.)

Сцена третья

Аделина, Питу а, потом Селимар.

Питуа (входит через правую дверь на втором плане и направляется к камину; кому-то за сценой). Слушаю, мсье!.. – Вот незадача: мсье велит разжечь камин в гостиной.

Аделина. Ну, раз велел, значит – делайте… За дрова-то ведь не вам платить. (Уходит в левую дверь, унося занавески.)

Питуа (разжигает камин). Это в августе-то месяце разжигать огонь, да еще в день свадьбы!

Селимар (входит из правой двери, в папильотках и пеньюаре). Ну как, разжег камин?

Питуа. Вот раздуваю.

Селимар. Нельзя ли поскорее!

Питуа. Мсье холодно?

Селимар. Да… Открой окно и закончи мою прическу. (Берет стул, стоящий у стола, и садится напротив растапливающего камин Питуа.)

Пи ту а (подходит к левому окну и открывает его. В сторону). Теперь он хочет, чтобы я открыл окно… Чудеса!.. Прямо чудеса! (Громко.) Сколько мсье желает локонов? (Встает позади Селимара и начинает его причесывать.)

Селимар (сидит). Чтобы они были по всей голове – всюду, и чтоб имели естественный вид.

Питуа (причесывает его). Этим уже дела не поправишь… Если человек женится и в августе месяце велит затопить в комнате камин…

Селимар. Ну и что же?

Питуа. Я уже сказал, мсье, то, что считал своим долгом сказать…

Селимар (просто). Ты неудачно женился, и тебе теперь всюду чудятся катастрофы… Конечно, не очень приятно, когда обнаруживаешь такое… дело…

Питуа. Да я-то, собственно, ждал этого. Потому как Пульхерия вдруг стала помадиться, душить платки, а когда горничная начинает помадиться…

Селимар. Нда-а, скверный признак! (Указывает на прическу.) Взбей немножко! Взбей!.. Ну и как же ты поступил с твоей женой? Выгнал?

Питуа. Нет, мсье. Она ведь получала пятьсот франков в год, и мы клали их в банк.

Селима р. Это, конечно, причина существенная… Ну, а что ты сделал с соперником – выбросил его в окошко?

Питуа. Нет, мсье. Во-первых, это запрещено полицейскими правилами, а потом – он сильнее меня.

Селимар. Ого, значит, детина был на славу!

Питуа. Еще какой мужчина! Завидный – совсем как мсье.

Селима р. Взбей… взбей получше…

Питуа. Только счастья это ему все равно не принесло.

Селимар. Что, умер?

Питуа. Да нет, стал привратником. (Снимает накидку.) Мсье завит.

Селимар (встает, обходит стул справа). Хорошо… подложи поленьев в огонь и убирайся.

Питуа (кладет в камин полено. В сторону). Это в августе-то месяце!.. Чудеса! Прямо чудеса!.. (Уходит влево.)

Сцена четвертая

Селимар один.

Селимар (открывает секретер, стоящий в глубине справа, и вынимает чрезвычайно изящную шкатулку). Вот она, моя коллекция, – письма моих крошек… Не скрою: любил дамочек. (С грациозным поклоном.) И до сих пор люблю, и всегда любить буду. Но, раз я женюсь, придется расстаться с этими прелестными сувенирами… Вот я и велел разжечь камин – чтобы совершить жертвоприношение… Посмотрим: говорят, огонь все очищает. (Ставит шкатулку на стол, вынимает из нее связку писем, садится.) А, письма Нинет – моей последней любви… Почерк крупный, капризный – совсем как ее характер… (Встает.) Не важно! Зато у этой женщины были прелестные достоинства!.. И, главное, был муж: всегда любил замужних женщин… Женщина, у которой есть муж… есть дом, привносит в связь атмосферу семейного очага, какой-то порядок, пристойность. А ведь нынче так трудно найти в любовнице пристойную женщину. Ну и расходы, естественно, – пустяковые: цветы… несколько коробок конфет! Правда, существует муж – немалая обуза, который вдруг воспламеняется к вам бешеной любовью, посвящает вас во все свои дела, спрашивает совета, донимает поручениями, – это, конечно, оборотная сторона медали. Но я всегда был внимателен к мужьям – такова моя система. Вот, например, муж Нинет – Бокардон, агент по продаже индиго: мы с ним даже на «ты» были… Но, к счастью, такая дружба недолговечна: раз, и точно ножом отрезал… А все-таки Бокардон был славный малый – и такой услужливый… Например, эти письма – ведь это он мне их доставлял, приносил в собственной шляпе. Мы уговорились с Нинет: если Бокардон говорит мне: «Кстати, жена просила узнать, что ты думаешь насчет Северных…», это означало: «Жена прислала тебе письмо – посмотри под подкладкой моей шляпы, слева…». Я смотрел и… (Показывает письма.) Вот!.. О, эта женщина любила порядок: она экономила на марках!.. Бедные супруги! Им меня очень будет недоставать… Ведь без меня в доме ни один вопрос не решался: я был вроде как их представитель – по линии сердца. Ну ладно, летите в огонь, воспоминания! Больно мне это делать, но… (Бросает письма в огонь.) Прощай, Нинет! Прощай, Бокардон! (Берет из шкатулки вторую пачку.) Перейдем теперь к этим!

Сцена пятая

Селимар, Коломбо.

Коломбо (выходит из спальни, слева; кому-то за сценой). Отлично!.. Это будет премило.

Селимар (поспешно захлопывает шкатулку, предварительно сунув обратно письма. В сторону). Ого, никак, мой тесть идет!

Коломбо. Добрый день, Селимар.

Селима р. Мсье Коломбо!.. Что вас привело к нам в такую рань?

Коломбо. Да хотел бросить последний взгляд на то, как вы устроились. (Делает несколько шагов в глубь гостиной, замечает огонь в камине.) Позвольте, да вы, никак, огонь развели… это в августе-то месяце!

Селимар. Да… утро какое-то прохладное.

Коломбо (бросает взгляд на окно). Но вы же открыли окно!

Селимар. Уж очень много было дыму.

Коломбо (замечает шкатулку на столе). Ах, какая красивая шкатулка! (Хочет ее взять.)

Селимар (удерживает шкатулку). Осторожнее: она очень хрупкая!

Коломбо. Пари держу, что это опять сюрприз для дочки.

Селимар. Конечно.

Коломбо. Надо ее положить в свадебную корзинку.

Селимар. Непременно… только попозже… (В сторону.) Когда она будет пуста.

Коломбо. Селимар, вы будете как следует любить мою дочь?

Селимар. Ну конечно, тестюшка.

Коломбо. Боюсь только, не слишком ли вы для нее перезрели!

Селимар. Перезрел?.. Да ведь мне всего только сорок семь лет.

Коломбо. Во-первых, я должен предупредить вас, что Эмма еще совсем ребенок.

Селима р. Я тоже…

Коломбо. Если б вы видели, как она вчера упаковывала своих кукол: она ведь хочет привезти их сюда.

Селима р. Тем лучше, тем лучше! (Доверительно.) А все-таки, между нами, я постараюсь, чтоб она о них забыла.

Коломбо. Как же это?

Селимар. Да так. (Похлопывает его по животу.) Э-эх, папаша Коломбо! (Смеется.)

Коломбо. Не смейтесь так, а то у вас морщинки у глаз появляются.

Селимар (в сторону). Ох, до чего ж он мне надоел!

Коломбо. Видите ли, я человек откровенный. Не скрою: сначала вы мне совсем не понравились. Ну, ни чуточки.

Селимар. Да?

Коломбо. И моей жене тоже…

Селимар. Что же побудило вас в таком случае дать согласие?

Коломбо. Нотариус, когда он сказал нам, что у вас сорок тысяч ливров ренты…

Селимар (уязвленный). Вы очень любезны… Благодарю вас.

Коломбо. Вы не сердитесь?

Селимар. Ну что вы, наоборот.

Коломбо. Вот мы и сказали себе: Селимар не молод… Селимар не красавец… Но молодость, красота – это все преходяще… А вот сорок тысяч ренты при умении вести дела – непреходящи! Я человек, как видите, откровенный!

Селимар. О да!.. К счастью, ваша дочь придерживается иных взглядов.

Коломбо. Это верно. Вы ей нравитесь. Просто не могу этого понять…

Селимар (уязвленный) .Что ж тут удивительного? Я нравился многим…

Коломбо (недоверчиво). Вы? Да бросьте!.. С таким-то животом!

Селимар. Но…

Коломбо (отходит в глубину гостиной). Я вас покидаю… Вам еще надо закончить свой туалет… До скорой встречи.

Селимар. До свидания.

Коломбо. Не заставляйте себя ждать: будьте ровно в одиннадцать.

Селима р. Можете не беспокоиться.

Коломбо уходит через дверь в глубине.

Сцена шестая

Селимар, затем Вернуйе.

Селимар (один). Говорит, что он человек откровенный… А я считаю его просто бесчестным. Он, видно, думает, что я как мужчина уже совсем никуда не гожусь. Умора да и только. Мне так и хотелось показать ему эту шкатулочку… (Открывает шкатулку и достает письма.) Письма мадам Вернуйе… Бедная Элоиза! (Показывает письма.) Это плод пяти лет страсти. Она была из Бордо… и какая красавица! А муж – этакий плюгавенький старикашка. У нее был только один недостаток, но ужасный: как все жители Бордо, она обожала грибы и считала, несчастная, что разбирается в них! Она так любила грибы, что каждое воскресенье мы уезжали утром из Парижа – она, ее муж… да еще маленькая корзиночка… и отправлялись в Медонский лес собирать поганки. А она то и дело вскрикивала: «Ах, вот белый! Ах, вот сыроежка!» и совала все это в свою корзиночку. Вернуйе плелся где-то сзади, далеко-далеко, – очаровательные это были прогулки. Вечером меня приглашали к обеду. Нечего и говорить, что я, конечно, не прикасался к этим ужасным фрикассе на растительном масле, с чесноком. Я не больший трус, чем любой другой, но не люблю есть отраву для крыс… Так что я ел говядину – и до чего же был прав! Однажды вечером, часов в одиннадцать, она сказала мне: «До завтра!» А в полночь я уже стал вдовцом. (Спохватывается.) То есть не я, а Вернуйе. Это перевернуло все мои привычки: мне буквально некуда было деваться по вечерам… Вот тогда-то я и зачастил к Бокардонам, чтобы развлечься. Бедная Элоиза! У нее был прелестный стиль! (Берет одно из писем и с нежностью читает.) «Дорогой друг… не приносите дыни: мужу уже прислали сегодня из деревни». Какая женщина! Обо всем умела подумать. (Берет другое письмо и читает.) «Дорогой друг, завтра у мсье Вернуйе именины, не забудьте прийти с букетом». И назавтра я являлся с букетом и поздравлениями – совсем как школьник. Ну и баловал же я этого муженька! Только что не держал в вате. Утром бегал по его поручениям, вечером играл с ним в домино, каждый день ровно в четыре заходил за ним на службу. Как-то раз у него заболела поясница, – так я его массировал… Правда, Элоиза знала цену моему вниманию, и прочувствованный взгляд был всегда наградой за мои жертвы. Ну хватит, глупо рассусоливать! В огонь их!

Питуа (докладывает). Мсье Вернуйе.

Селимар (в сторону). Муж! (Поспешно кладет письма в шкатулку, запирает ее, а ключ опускает в карман жилета.)

Вернуйе (входит через дверь в глубине). Вы один?

Селимар (предлагает ему стул). Да.

Вернуйе (кладет шляпу на стул справа, садится рядом с Селимаром и издает глубокий вздох). Ах!..

Селимар (садится и в свою очередь вздыхает). Ах!..

Пожимают друг другу руки.

Ве.рнуйе. Мда, ничего не поделаешь: человек тут бессилен.

Селимар (выражение его лица, сначала веселое, становится грустным). О господи, да, бессилен. (В сторону.) Я не успею одеться.

Вернуйе. Селимар, вы больше не заходите за мной на службу, а ведь я жду вас каждый день до четверти пятого… Я все говорю себе: он придет! – но вы не приходите.

Селимар. Что поделаешь – дела…

Вернуйе. Селимар, я вижу, вы меня больше не любите.

Селимар (берет его за руку). Ну что вы, дорогой Друг! Откуда у вас такие мысли?

Вернуйе. Что я вам сделал?

Селимар. Ничего! Просто я женюсь, и… сами понимаете, столько хлопот, беготни…

Вернуйе. Я привык видеть вас каждый день, а теперь если и вижу, то на минутку, да и то редко.

Селимар. Но ведь я же был у вас на прошлой неделе…

Вернуйе. Всего пять минут…

Селимар. Я торопился…

Вернуйе. Раньше вы все вечера проводили у нас – мы играли в домино…

Селимар (в сторону). Неужели он думает, что это и дальше так будет продолжаться!

Вернуйе. Конечно… когда я потерял жену, мне было очень больно… но я сказал себе: зато у меня остался Селимар.

Селимар (снова пожимает ему руку). Ах, милый друг, милый друг… (В сторону.) Нет, право же, он начинает мне надоедать!

Вернуйе. Когда вы сообщили мне о своей женитьбе, я сказал себе: тем лучше, теперь и у меня будет семейный очаг…

Селимар. Ох!

Вернуйе. …Он ходил ко мне, теперь я буду ходить к нему. – Но я вижу, что это была лишь мечта: вы меня больше не любите!

Селимар. Вернуйе, послушайте, Вернуйе, не будьте же ребенком!

Вернуйе (поднимается). В последний раз вы меня очень обидели – обидели жестоко.

Селимар (поднимается тоже). Я?

Вернуйе. Вы меня даже не пригласили на свадебный ужин.

Селимар. Я думал об этом, но ведь вы в таком горе.

Вернуйе. Я в горе – это верно, но нельзя же все время горевать – уже полгода прошло…

Селимар. Уже полгода!

Вернуйе. Боже мой, конечно!.. Как быстро мчится время!..

Селимар. Но, милый друг, раз вы согласны, считайте себя приглашенным… Я рассчитываю на вас!

Вернуйе (расплывается в улыбке). В самом деле? Тогда я докажу вам, что умею быть благодарным. (Роется в кармане среди бумаг.)

Селимар (в сторону). А теща наказывала мне никого больше не приглашать: в столовой помещается всего шестнадцать человек, а нас уже восемнадцать! Ну, не страшно: одним человеком больше, одним меньше!.. (Улыбается.)

Вернуйе (вытаскивает какую-то бумагу и раскрывает ее). Я думал о вас утром.

Селимар. Что это?

Вернуйе. Несколько куплетов, которые я вам сочинил.

Селимар. В самом деле?! Как это любезно!

Вернуйе. Это куплеты на довольно известный мотив, который моя бедная жена любила напевать. (Вздыхает.) Ах!..

Селимар (берет его руку и тоже вздыхает). Ах!…

Вернуйе. Мда, ничего не поделаешь: человек тут бессилен!.. (Очень весело напевает.)

Все мы в брак вступать должны…

Селимар.

Плохо девушке без мужа

И мужчине без жены!

Вернуйе. Вот-вот… (Поет.)

Брак нам важен, брак нам нужен,

Все мы в брак вступать должны!

Селимар, наш друг сердечный,

Щедро небом одарен:

Был он другом безупречным,

Будет верным мужем он.

Плохо девушке без мужа

И мужчине без жены!

Брак нам важен, брак нам нужен,

Все мы в брак вступать должны!

Селимар. Очень красиво!.. Но тут надо было бы… Вы не выдерживаете размера. (Берет бумагу из рук Вернуйе.) Позвольте-ка… Второй куплет. (Поет.)

Всем нравится его подруга…

Вернуйе (просияв). Это для мадам. Селимар (поет).

Всем нравится любезный муж.

Вернуйе. А это для вас.

Селимар (поет).

Хотим мы верить, что супруги

Друг другу нравятся к тому ж.

Вернуйе (очень весело). И все подхватывают:

Плохо девушке без мужа…

Вернуйе и Селимар (поют).

И мужчине без жены,

Брак нам важен, брак нам нужен,

Все мы в брак вступать должны!

Вернуйе (грустно). Как Элоиза здесь брала верхи!. Особенно в конце. (Вздыхает.) Ох!..

Селимар (берет его за руку и тоже вздыхает). Ох!. Вернуйе. Мда… человек тут бессилен… Бегу одеваться и мигом возвращаюсь за вами. (Направляется к двери в глубине.)

Селимар. Ровно в одиннадцать.

Вернуйе. Будьте спокойны. (Идет в глубь сцены напевая.)

Селимар, тоже напевая, провожает его.

Вернуйе (на пороге). Мда, ничего не поделаешь..,

Сцена седьмая

Селимар, затем Бокардон.

Селимар (один). Любопытная штука: с тех пор как он овдовел, я нахожу его невероятно скучным!.. Вот уж с кем ни за что не стану встречаться после свадьбы!

Бокардон (входит через дверь в глубине. В черном костюме и белом галстуке). Это я, мой друг… Я только на минутку.

Селимар (в сторону). Бокардон! Номер второй!

Бокардон. Я пришел тебе сказать, что ты совершил промашку – и немалую. К счастью, я ее исправил.

Селимар. В чем же?

Бокардон. Да в ерунде. Поверишь ли, ты забыл пригласить нас на свадебный ужин.

Селимар. Сейчас я тебе все объясню… Моя теща…

Бокардон. Да нет; я все уже уладил. А то Нинет просто в ярости… Она сказала: «Он мне за это заплатит! Он это долго будет помнить. Видишь – этот табурет для него!..» Ну, ты знаешь: такой красивый верх на табурет, который она для тебя вышивает. Так она решила бросить работу на середине… Тогда я принял всю вину на себя. Ты сейчас увидишь, как я хитро поступил: я сказал ей, что ты поручил мне пригласить ее, а я забыл.

Селимар. Что-о?!

Бокардон. Так что можешь не волноваться: мы оба будем.

Селимар (в сторону). Черт возьми, это, значит, двадцать один человек, а за столом помещается всего шестнадцать!

Бокардон. Она немножко успокоилась, но все-таки последние несколько дней она сама не своя… да, собственно, с того дня, как ты сообщил нам о своей женитьбе. Просто рвет и мечет: можно подумать, что это ее раздражает.

Селимар. А почему, собственно, это должно ее раздражать?

Бокардон. Я так ей и сказал: тебе-то что до этого? Селимар женится – вот и отлично! Будешь дружить с его женой… – Я считаю, что наши жены должны дружить.

Селимар (холодно). Да-да, конечно… (В сторону.) Как же, держи карман шире.

Бокардон. Между нами, мне кажется, я открыл истинную причину ее дурного настроения. Селимар. Да?

Бокардон. Ты не догадываешься?

Селимар. Нет.

Бокардон. У нее были свои планы на твой счет…

Селимар (испуганно). Планы?! Что ты, Бокардон. Клянусь тебе…

Бокардон. Она бы не возражала, если бы ты женился на ее кузине – Элоди.

Селимар (успокаивается). А, ты так думаешь?

Бокардон. Ну не такой уж я дурак! Как-то на днях говорю я ей: Элоди совсем не подходит Селимару…

Селимар. Совсем не подходит, совсем!

Бокардон. Во-первых, она косит… Так Нинет пришла вдруг в такую ярость, сказала, что я дурак и… Значит, я правильно угадал.

Селимар. Как ты хорошо знаешь женщин!

Бокардон. Особенно мою жену, я ее вижу насквозь… Так вот, она заявила тогда, что твоя свадьба еще не состоялась и никогда не состоится…

Селимар. Что-о?

Бокардон. Да все это глупости, несет с досады всякую чушь… Сама не знает, на кого кинуться. Вот, например, новая кухарка – та самая, которую ты нам рекомендовал…

Селимар. Ну и что же?

Бокардон. Уходит от нас… Сегодня утром они крупно повздорили… Придется тебе вмешаться, а то без тебя не уладить дело… Потом мы хотим с тобой посоветоваться насчет обоев для столовой.

Селимар. Позволь, друг мой…

Бокардон. Нет, не сегодня, конечно. Женись сначала, но возвращайся к нам поскорее, а то мы без тебя как без рук, просто не знаем, что и делать.

Селимар (в сторону). Еще один, который думает, что все останется по-прежнему.

Бока рдон. Даже Минотавр – мой ньюфаундленд – и тот загрустил.

Селимар. Ах, бедное животное!

Бокардон. Стоило ему тебя увидеть, как он становился на задние лапы – вот так, и ты давал ему кусочек сахару! О, ты его отлично выдрессировал!

Селимар. Да, мы были большими друзьями.

Бокардон. Настолько, что, когда ты еще только входил в парадное, он уже становился вот так – и все нюхал, нюхал. Должно быть, от человека здорово пахнет!

Селимар. Да нет, просто у собак развито чутье…

Бокардон. Так вот, мой друг, вечера теперь у нас тянутся нескончаемо: прощай лото, в которое мы так мило играли каждый вечер…

Селима р. Да-да, конечно. Ты, значит, за лото?

Бокардон. Страсть как люблю лото!

Селима р. А есть люди, которые предпочитают домино.

Бакардон. Нет, я домино не люблю. Что это я разболтался? Мне же надо еще купить перчатки! А то эти лопнули. До скорой встречи! (Направляется в глубину гостиной.)

Селимар. Прощай.

Бокардон (доходит до двери и возвращается). Да, кстати, жена просила узнать, что ты думаешь насчет Северных.

Селимар (удивленно). Гм! (В сторону.) Письмо! (Громко, желая взять шляпу Бокардона.) Давай сюда твою шляпу.

Бокардон (сопротивляется). Нет-нет, я ухожу. Мне надо еще купить перчатки.

Селимар. Успеешь. Ты их купишь по пути в мэрию… Сейчас же давай сюда твою шляпу. Я так хочу. (Берет шляпу.)

Бокардон (в сторону). Ну и любезный же человек! Вот это настоящий друг!

Селимар. Ты еще ничего не сказал о моей новой мебели.

Бокардон. Смотри-ка, в самом деле, у тебя новая мебель. Премило! (Обходит комнату, разглядывая мебель.)

Селимар (в сторону, вертя в руках шляпу). Под подкладкой, слева… (Вытаскивает записку.) Вот… что ей теперь-то от меня надо? (Бокардону.) А как тебе нравятся часы?

Бокардон (разглядывает часы на камине). Где ты нашел это?

Селимар (машинально). У тебя в шляпе. (Спохватывается.) У Монтбро.

Бокардон. Премилые!

Селимар (читает, в сторону). «Мсье, не стану давать оценку Вашему поведению, но, если Вы человек чести, верните мне мои письма до двенадцати…». Ее письма! Черт возьми! Да я же их сжег…

Сцена восьмая

Селимар, Бокардон, мадам Коломбо.

Голос мадам Коломбо: «Я должна с ним немедленно переговорить».

Селимар. Теща! Уже?!

Мадам Коломбо (появляется из глубины). А, вы здесь, мсье!

Селимар. Что случилось? У вас такой взволнованный вид…

Мадам Коломбо. Я оставила дочь у парикмахера, а сама пришла с вами объясниться.

Селимар. Со мной?

Мадам Коломбо (смотрит на Бокардона). Разговор этот должен быть… наедине.

Селимар. Говорите: мсье – мой друг.

Бокардон. Близкий.

Мадам Коломбо. Ну что ж… Мсье, речь у нас пойдет об одном анонимном письме, которое я получила всего несколько минут назад.

Селима р (удивленно). Об анонимном письме?

Бокардон. Без подписи?

Мадам Коломбо. Я даже не показала его мужу: тотчас вскочила в коляску и примчалась сюда,-ведь через час будет уже поздно.

Селимар. А о чем письмо?

Мадам Коломбо. Мсье Селимар, ваше богатство, ваше огромное богатство… заставило нас на многое посмотреть сквозь пальцы, также и на ваш возраст… Поверьте: если бы не сорок тысяч ренты…

Селимар. Знаю-знаю: господин ваш супруг уже любезно сообщил мне об этом… Так что же все-таки в этом письме?

Мадам Коломбо. В нем сообщается нечто ужасное… У вас есть привязанность, мсье!…

Селимар. Что вы хотите этим сказать?

Мадам Коломбо. Есть женщина, у которой вы проводите все вечера.

Селимар (в сторону). Ой-ой-ой! (Указывает на Бокардона.) И это в его-то присутствии!

Бокардон. Позвольте… Этого не может быть!

Мадам Коломбо. Почему?

Бокардон. Он все вечера проводит у меня.

Селимар. Да… мы играем в лото.

Бокардон. По два су… На днях я выиграл полторы тысячи. Люблю, когда везет!

Мадам Коломбо. Но в этом же письме прямо говорится…

Селимар (бросает взгляд на письмо; в сторону). А, черт!.. Почерк госпожи Бокардон.

Бокардон (делает шаг вперед). Дайте-ка посмотреть!

Селимар (бросается между ним и мадам Коломбо). Нет-нет, это совершенно ни к чему!

Бокардон. Почему же?

Селимар. Да потому, что анонимные письма… слишком много чести их читать!

Мадам Коломбо (взмахивает письмом). Но все- таки, зятюшка…

Селимар. Спрячьте это. Уж лучше я сам вам все скажу… Да, дорогая матушка, я любил одну женщину: не думаете же вы, что я дожил до таких лет без любви… Да, я проводил у нее все вечера в течение пяти лет…

Мадам Коломбо. В течение пяти лет…

Бокардон. Все вечера – позвольте-позвольте…

Селимар. Но я одним словом могу рассеять вашу тревогу: вот уже полгода, как этой женщины нет на свете, – трагическая преждевременная смерть похитила ее у моей любви… и у преданного мужа.

Бокардон (в сторону). Там, оказывается, был муж! Непременно расскажу Нинет: вот она посмеется!

Мадам Коломбо. И эта женщина – можно узнать, кто она?

Селимар. Нет: мне пришлось бы тогда назвать ее имя, а ее муж еще жив. (Делает несколько шагов в глубь гостиной.)

Бокардон. И ему это было бы неприятно.

Мадам Коломбо. А кто подтвердит, что вы все это не выдумали?

Селимар. Ах, милая матушка!

Мадам Коломбо. Дайте мне честное слово…

Селимар. Пожалуйста, вот вам мое честное слово!

Мадам Коломбо. Поль, я вам верю. (Разрывает письмо пополам и бросает одну половину к ногам Селимара, а другую – Бокардона.)

Селимар (в сторону). Спасен! (Поспешно поднимает половину письма, лежащую у его ног. В сторону.) Письмо! (Комкает его и бросает в огонь.)

Бокардон (в сторону). Он-то выпутался. А вот муж…

Мадам Коломбо. Пусть это останется между нами, я не стану рассказывать ни дочери, ни мужу.

Селимар. Очень вас об этом прощу. И можете быть уверены, что впредь…

Мадам Коломбо. О, на этот счет я совершенно спокойна: ваши лета говорят сами за себя.

Селимар (в сторону). Мои лета… нет, они определенно принимают меня за дряхлого старца!

Мадам Коломбо (идет в глубь сцены). Спешу к дочке, я скоро вернусь вместе с приданым.

Селимар (раскланивается и провожает ее до двери). Милая матушка… Ах, чуть не забыл, у нас будет на три приглашенных больше.

Мадам Коломбо. Как, двадцать один прибор?!

Селимар. Один мой старинный приятель, про которого я забыл, да вот еще господин Бокардон с супругой.

Бокардон. Про которого он тоже забыл… Я вот в день своей свадьбы забыл про нотариуса, так он сам явился!

Мадам Коломбо (кланяется Бокардону). Польщена, мсье…

Бокардон (отвечая на ее поклон). Что вы, мадам, это я польщен.

Мадам Коломбо (тихо, Селимару). Куда же я их втисну?

Они стоят у двери в глубине. Бокардон проходит вперед.

Селимар (тихо). Приставите маленький столик – как-нибудь устроимся. (У порога.) До свидания, милая матушка!

Мадам Коломбо уходит через дверь в глубине.

Сцена девятая

Бокардон, Селимар.

Бокардон (поднимает половину письма, разорванного госпожой Коломбо, про себя). Ох уж эти анонимные письма! Омерзительная штука! (Бросает взгляд на почерк.) Боже, почерк Нинет!!!

Селимар (в сторону). Ну и ну, я, оказывается, сжег только половину письма!

Бокардон (подходит к Селимару). Но это почерк моей жены, мсье!

Селимар. Ну что ты… что ты… какие глупости!

Бокардон. Да я же отлично его узнаю…

Селимар. Уверяю тебя, что ты ошибаешься!

Бокардон. Эта замужняя женщина, у которой вы проводите все вечера… Какие тут могут быть сомнения! Меня вам не провести баснями, которые вы рассказывали вашей теще. (Застегивается на все пуговицы.) Мсье, я требую объяснения.

Сцена десятая

Те же и Вернуйе.

Вернуйе (входит через дверь в глубине в черном костюме и белом галстуке). Ну вот и я!

Селимар (тихо, Бокардону). Тише, мы не одни!

Бокардон (тихо). Выпроводите этого господина, нам надо поговорить.

Вернуйе (выходит на середину сцены). Пока я надевал парадный костюм, я придумал еще один куплет… Хотите, я вам его спою?

Селимар. Нет… Благодарю вас… Сейчас…

Вернуйе. Я сочинил его в память о моей бедной жене, которую мы так любили.

Бокардон (настораживается). Что такое?

Вернуйе (Бокардону). Целых пять лет, мсье, он каждый вечер проводил у нас.

Бокардон. Пять лет?! Так-так!..

Селимар (к Вернуйе). Да замолчите вы, наконец. Мсье это совсем не интересно.

Бокардон (к Вернуйе). Что же случилось с вашей супругой?..

Вернуйе. Мы имели несчастье ее потерять…

Бокардон (обрадованно). Вот как!

Вернуйе. Трагическая преждевременная смерть…

Бокардон (разражается смехом). Ха-ха-ха! Так это вы?

Вернуйе. Что – я?

Бокардон (хохочет). Ха-ха-ха! (В сторону.) Нет, я, конечно, предпочитаю, чтобы это был он.

Вернуйе (тихо, Селимару). Над чем он так хохочет, этот господин?.. Я ему рассказываю о своих горестях…

Селима р (тихо). Не обращайте внимания: это у него тик, на нервной почве.

Вернуйе (отходит в сторону; раздраженно). В таких случаях идут к врачу, советуются… (Отходит в глубь сцены.)

Бокардон (тихо, Селимару). Друг мой… прости, что я тебя заподозрил!

Селимар (тихо). Ах, Бокардон, мне было так больно!

Бокардон. Что ты хочешь, во всем виновата моя жена с ее дурацким письмом. Нет, надо же прибегнуть к такому способу, чтобы заставить тебя жениться на ее кузине.

Селимар. Нужно быть к ней снисходительным и простить ее.

Бокардон. Ни в коем случае! Мы еще поговорим об этом сегодня вечером, но…

Селимар. Ах, Бокардон…

Бокардон. Ничего не обещаю!..

Вернуйе (останавливается у камина и смотрит на часы). Уже одиннадцать! Пора ехать!

Селима р. Одиннадцать?!. Я вынужден вас покинуть: мне надо одеться… А вы уж побудьте вдвоем. (В сторону.) Позвольте, я же их не представил друг Другу- (Громко, представляет Вернуйе.) Господин Вернуйе – мой лучший друг.. (Представляет Бокардона.) Господин Бокардон – мой лучший друг.

Вернуйе и Бокардон (кланяются друг другу)- Мсье!

Селимар (в сторону, направляясь в правую кулису). А все-таки они оба – премилые люди. (Уходит.)

Сцена одиннадцатая

Бокардон, Вернуйе.

Бокардон (в сторону, разглядывая Вернуйе). По виду он вполне подходит для такой роли. (Громко.) Любезнейший человек этот Селимар.

Вернуйе (в сторону). Смотрите-ка, а тик-то у него прошел! (Громко.) Прелестный человек!

Бокардон. Вы, должно быть, очень его любите?

Вернуйе. О да! Это мой лучший друг…

Бокардон. Естественно. Хи-хи-хи!

Вернуйе (в сторону, глядя, как тот смеется). Ну вот, опять началось. (Громко.) Вы очень от этого страдаете?

Бокардон (удивленно). Я?.. Нет. (Подтрунивает.) И он, значит, целых пять лет каждый вечер… каждый вечер бывал у вас?

Вернуйе. Каждый вечер… Ни одного дня не пропустил… Мы играли в домино…

Бокардон (в сторону). Он, конечно, играл роль мужа!

Вернуйе. Но последние полгода – с тех пор как умерла моя бедная Элоиза – он стал забывать меня…

Бокардон. А, черт!..

Вернуйе. В чем дело?

Бокардон. Да ни в чем!..

Вернуйе. И я не знаю, где он бывает по вечерам.

Бокардон (в сторону, с тонкой иронией). Зато я знаю!.

Вернуйе. Моя жена очень уважала его: она вышивала ему разные разности – то одно, то другое, то греческий колпак, то ночные туфли…

Бокардон (в сторону). Ночные туфли?! Боже мой, вполне естественно! (Разражается смехом.) Хи-хи-хи!

Вернуйе (в сторону). Опять этот его тик! (Громко.) Вы никогда не советовались с врачом?

Бокардон (удивленно). С врачом? Зачем?..

Вернуйе. Да нет, ни зачем… (В сторону.) Это у «его сейчас пройдет. (Громко.) Он был так дружен с нами, что обедал у нас каждую среду. (Перебивает сам себя.) То есть не в среду, а в понедельник.

Бокардон. Я и говорю – каждую среду… (в сторону) у нас. С Г ромко.) И ваша супруга готовила ему всякие сладкие блюда?

Вернуйе. Да!

Бокардон. Пюре из яблок?

Вернуйе. О, да вы знаете его слабости…

Бокардон. Еще бы! (В сторону.) Круглый идиот! О, Мольер, где твоя кисть?

Вернуйе. А поскольку у нас есть отличный погреб…

Бокардон. В самом деле?

Вернуйе. Он приносил всегда бутылочку, которую мы распивали за обедом. Есть такой сорт – «Кирш»…

Бокардон. Ну как же, знаю!

Вернуйе. Ах, мсье, вы пили это вино?

Бокардон. Каждую среду… Настоящий нектар.

Вернуйе. Не правда ли? Счастлив, мсье, что познакомился с вами!..

Пожимают друг другу руки.

Бокардон. Что вы, мсье! А я как счастлив…

Пожимают друг другу руки. В этот момент появляется уже одетый Селимар.

Сцена двенадцатая

Те же, Селимар, затем Питуа.

Селимар (выходит справа и видит, что его гости пожимают друг другу руки; в сторону). Смотрите-ка, они уже пошли на мировую!

Бокардон (тихо, Селимару, указывая на Вернуйе). Мы с ним сейчас побеседовали… он открыл мне глаза.

Селимар (тихо). Уверяю тебя, что ты ошибаешься… вечно тебе что-нибудь кажется.

Бокардон (тихо). Оставь, пожалуйста: я в таких делах не новичок.

Селимар (в сторону). Впрочем, действительно, наверно, не новичок.

Питуа (выходит из двери на переднем плане, ведущей в бельевую; озабоченно и тихо, Селимару). Мсье, мсье!

Селимар. Что случилось?

Питуа (тихо). Мадам Бокардон там – в вашем кабинете: она прошла через бельевую.

Селимар (в сторону). О господи!

Питуа (тихо). Она спрашивала, не оставил ли мсье для нее пакета.

Селимар (в сторону). Ее письма!

Питуа. Я сказал, что нет… Она страшно разозлилась… Хочет говорить с вами… Она там… Прикажете ее впустить?

Селимар (поспешно). Нет.

Питуа (указывает на приоткрывающуюся дверь). Да вот и она сама!

Селимар. О боже! (Бросается к двери, поспешно запирает ее и кладет ключ в карман.)

Бокардон и Вернуйе. Что случилось?

Селимар. Ничего!

Кто-то яростно барабанит в дверь.

Вернуйе. Стучат!

Селимар (придерживая дверь). Это обойщики – они просто невыносимы… Нам пора идти – пошли!

Бокардон (подходит к двери). Подожди, они у меня сейчас умолкнут! (Кричит через дверь.) Дайте нам хоть уйти, вы там!

Стук прекращается,

Селимар (в сторону). Она узнала его голос.

Вернуйе. Смотрите-ка, успокоились…

Бокардон (с видом победителя). Я умею разговаривать с рабочими…

Питуа (в сторону). Нет уж, лучше я уйду, а то у меня колики начнутся… (Уходит.)

Бокардон (Селимару). Ну что же, едем?

Селимар. Одну минуту, я только надену перчатки. (В сторону.) Дадим ей время уйти из бельевой.

Сцена тринадцатая

Те же, Коломбо и мадам Коломбо, затем Аделина.

Коломбо (входит в сопровождении жены). Ну, зя- тюшка, оказывается, за вами еще заезжать надо! Коляски уже внизу.

Селимар. Мы готовы!

Мадам Коломбо (показывает ключ). Я закрыла на ключ бельевую.

Селимар (испуганно). Зачем?

Мадам Коломбо. Я положила туда приданое, а у вас тут рабочие…

Селима р (в сторону). Ну вот! Теперь ей оттуда не выйти!

Мадам Коломбо (берет под руку Селимара). Дайте мне вашу руку!..

Селимар (в сторону). Как же ее вызволить? (Громко.) Извините, одну минуту. Мне нужно отдать приказание. Я пройду этим ходом… (Указывает на бельевую.)

Мадам Коломбо (увлекает его). Некогда, некогда. Мы и так опаздываем. Пошли-пошли!

Уходят через дверь в глубине.

Коломбо (указывает на дверь Вернуйе и Бокардону). Господа, прошу… (Замечает шкатулку, оставленную на столе, подбегает и берет ее.) А, шкатулка! Сюрприз! (Встряхивает ее.) Там что-то есть… (Передает ее Аделине, вошедшей в комнату.) Вечером принесут свадебную корзину, вы положите это туда. (Бокардону и Вернуйе.) Господа, прошу за мной. (Уходит.)

Бокардон (к Вернуйе). Прошу вас.

Вернуйе. После вас.

Бокардон. Нет… вы старше.

Вернуйе. Вы правы! (Выходит).

Бокардон выходит за ним.

Занавес

Акт второй

Столовая. В глубине – дверь, по бокам тоже. Справа – стол, накрытый на четверых. Слева – буфет.

Сцена первая

Питуа, затем Селимар, Эмма.

Питуа (когда занавес открывается, заканчивает накрывать на стол). Четыре прибора – значит, папаша с мамашей придут завтракать… До чего же эти родители – надоедливые. Молодоженам столько хочется сказать друг другу… (Слышит звук открываемой слева двери.)

Держась за руки, входят Селимар и Эмма.

Мсье и мадам! Исчезаем!.. (Уходит на цыпочках через правую дверь.)

Сцена вторая

Селимар, Эмма.

Селимар (обращается к публике, прижимая к себе руку Эммы, которая опирается на него). До чего же приятно любить женщину, которая всецело принадлежит тебе – тебе одному… Это все-таки совсем не то же самое… (Жене.) Вы что-то грустны, Эмма.

Эмма (опускает глаза). Нет, мсье.

Селимар. Вы себя плохо чувствуете?

Эмма. Нет, мсье.

Селимар (в сторону). Она боится, бедная перепелочка. (Горячо целует ее.)

Эмма. Послушайте, мсье, хватит!

Селимар. Но ведь мы же одни.

Эмма. Все равно, мсье…

Селимар. «Мсье» – до чего противное слово! Холодное, церемонное… Точно я гость какой-то!

Эмма. А как же вы хотите, чтобы я вас называла?

Селимар. Поль… Зовите меня Полем. Я же зову вас Эммой!

Эмма. О, да я никогда в жизни не осмелюсь!

Селимар. Не стесняется же ваш батюшка говорить вашей матушке: «Серафина»… Совсем недавно он сказал ей: «Серафина, ты мне надоела!» – а она ему: «Ты просто рехнулся!» Вот это хорошее семейство, настоящее семейство, где люди называют друг друга на «ты»… Послушайте, Эмма-то есть я хочу сказать, послушай, Эмма,-ты что, боишься называть меня на «ты»?

Эмма (поспешно). Ох, нет… но не сейчас! Позже! Ведь мы еще так мало знаем друг друга…

Селимар. В самом деле?.. (Смеется.)

Эмма. Что вас так рассмешило?

Селимар (пылко). Нет, ничего… Ох, милая крошка… Если б ты знала, какой я добрый, какой хороший с женщинами!

Эмма. То есть как это – с женщинами? Вы любили других женщин, мсье?

Селимар (в сторону). А, черт! (Громко.) Никогда, никогда!

Эмма. Это правда?

Селимар. Спроси у твоего отца – ему-то это хорошо известно!

Эмма. Знаете, если вы меня обманули, я вам этого никогда в жизни не прощу.

Селимар. Какие глупости! Ну, давай рассуждать логично: у тебя были когда-нибудь увлечения?

Эмма. Нет.

Селимар. В таком случае почему же ты считаешь, что я больший сумасброд, чем ты?

Эмма. Да вообще говоря…

Селимар. Ты что, ревнуешь?

Эмма. Не знаю, право… Но когда я думаю, что вы могли любить другую женщину… что вы, быть может, ее целовали…

Селимар. Ну что ты! Да разве так целуются? Во всем белом свете только свою жену и можно так поцеловать, свою маленькую женушку! (Целует ее.)

Питуа (появляется). Мсье! (Замечает их.) Ох, простите!

Селима р. Что? В чем дело?

Питуа. Мсье, старики пришли!

Эмма. Какие старики?

Питуа. Да батюшка и матушка мадам.

Эмма. Ну и вежливый же у вас слуга, нечего сказать.

Селимар (к Питу а). Идиот!

Питуа. Извозчик только что подъехал к парадной.

Эмма. Я побегу их встречу. (Поспешно выбегает через дверь в глубине.)

Сцена третья

Питуа, Селимар.

Селимар (к Питуа). Подойди сюда и говори тихо… Я очень волновался вчера вечером, когда мы возвращались домой… Как ты выпустил ту даму, которая была здесь? (Указывает направо.)

Питуа (очень громко). Госпожу Бокардон?

Селима р. Да говори ты тише.

Питуа. Ладно-ладно! Ну и страху же она на меня нагнала!.. Вернулся я – а ходил я к своей жене, она как раз получила жалованье за месяц, – вдруг слышу в бельевой шорох… Хотел я взять каминные щипцы, да только слышу женский голос: «Откройте!»

Селимар. Но у тебя же не было ключа.

Питуа. Да, не было, так мне пришлось выломать замок.

Селимар (пожимает ему руку). Вот спасибо!

Питуа (польщенный). Ах, мсье!

Селимар (отнимает у него свою руку). Впрочем, я не то хотел сказать… Так что же было дальше?..

Питуа. Несчастная просто умирала с голоду – ведь было уже девять часов вечера.

Селима р. О господи, десять часов провести в бельевой!

Питуа. Я предложил ей подкрепиться тем, что у меня было, но она выскочила из комнаты, точно фурия.

Селимар (в сторону). Хорошо, что Бокардон ничего не заметил: я ему такое занятие придумал, чтоб у него ни минутки свободной не было, – встречать и провожать дам… (Громко.) Питуа, я доволен тобой… Держи… Вот двадцать франков.

Питуа (думая, что деньги предназначаются ему). Ах, мсье!

Селима р. Да слушай же: после завтрака пойди купи букет белых роз для моей жены.

Питуа (разочарованно). Ах… Так, значит, эта монета – на букет?

Селимар. Конечно.

Питуа (с горечью). Вот и служи после этого великим людям! (Подходит к буфету и начинает возиться в нем.)

Сцена четвертая

Те же, Эмма, Коломбо и мадам Коломбо. За дверью слышен голос Коломбо.

Селимар (идет навстречу Коломбо и мадам Коломбо). Батюшка, матушка…

Коломбо (входит с мадам Коломбо). Вашу руку, зятюшка.

Мадам Коломбо. Поль, поцелуйте меня. Целуются.

Питуа (подходит к столу). Мадам, завтрак подан.

Эмма (направляется к столу вместе с мадам Коломбо). Пошли за стол! (Селимару.) Вы идете, мсье?

Коломбо (тихо, Селимару). «Мсье»?

Селимар (тихо). Не беспокойтесь – это от застенчивости. (Садится за стол.)

Коломбо (идет в глубину сцены к столу). Вот и отлично! Если бы я был человеком благоразумным, я пил бы только чай…

Все усаживаются.

Селимар. Ну и досталось же вам вчера!.. Матушка, обед был великолепный.

Эмма. Только уж очень тесно было за столом…

Селимар (Эмме). Я знаю одного твоего соседа, которого это вовсе не огорчало! (Играет салфеткой, пытаясь под столом ударить Эмму.)

Мадам Коломбо (смеется). Очень мило!

Коломбо (в сторону, со смехом). А он остроумный!

Мадам Коломбо. Если и было тесновато, то все из-за твоего мужа, который пригласил на трех человек больше, чем следовало.

Коломбо. Ах да, господина Бокардона! Он мне очень нравится – такой веселый!

Мадам Коломбо. И услужливый… Но почему его супруга не пришла?

Селима р (смущенно). Ей что-то помешало… непредвиденные обстоятельства.

Эмма. Говорят, она прехорошенькая…

Селимар (забывшись). Очень мила… пикантная штучка.

Все. Как?

Селима р. Пикантная в разговоре…

Коломбо. А вот другой ваш приятель – этот старик – мне гораздо меньше понравился.

Селима р. Вернуйе…

Мадам Коломбо. Он производит впечатление брюзги.

Коломбо. Какого черта он нам пел эти куплеты про грибы?

М адам Коломбо (желчно). Если он хотел охаять мой обед…

Селима р. Ну что вы, матушка! Как вы могли такое подумать!

Коломбо. Вы часто видитесь с этим мсье?

Селимар. Очень редко, очень!

Сцена пятая

Те же, Питуа, Вернуйе.

Питуа (объявляет). Господин Вернуйе! (Уходит.)

Коломбо, мадам Коломбо и Эмма. Он!

Селимар (в сторону). Что ему еще нужно?

Вернуйе (входит, кладет шляпу на один из стульев в глубине слева). Не беспокойтесь, пожалуйста… О, да вы уже завтракаете?! (Кланяется.) Медам… Месье…

Коломбо, мадам Коломбо и Эмма холодно наклоняют голову. Селимар приподнимается, но мадам Коломбо заставляет его снова сесть.

Коломбо (тихо, дамам). Вот что: будем с ним холодны.

Селимар (в сторону). Вот бедняга!.. Он пришел позавтракать. (Громко.) Присаживайтесь, пожалуйста…

Вернуйе (берет стул слева и садится). Благодарствую.

Длинная пауза, во время которой все едят, не обращая внимания на Вернуйе.

Селимар (к Вернуйе). Ну, как вы сегодня себя чувствуете?

Вернуйе. Отлично!..

Коломбо. Зятюшка, передайте мне, пожалуйста, редиску…

Вернуйе. О, вы еще только приступили к редиске!

Мадам Коломбо (сухо). Уже всю съели.

Новая пауза.

Селимар (в сторону). Я просто не смею пригласить его к столу. (Громко.) Ну, как вы сегодня себя чувствуете?

Вернуйе. Отлично… А раньше вы садились за стол только в одиннадцать…

Мадам Коломбо (сухо). Мой зять переменил распорядок дня…

Селимар. Да, переменил… потому что… (Пауза.) Ну, как же вы сегодня себя чувствуете?

Вернуйе. Отлично. Я сказал себе: погода такая хорошая… А сегодня погода действительно хорошая – солнце!..

Коломбо. Так и манит прогуляться!

Вернуйе. Вот мне и пришла в голову мысль навестить вас и узнать, как вы поживаете… (пауза) как вы поживаете… (новая пауза) как вы поживаете. Теперь я удостоверился, что вы в отличном здравии, и могу вас покинуть… (Поднимается со стула и идет за шляпой.)

Селимар. Прощайте.

Вернуйе (кланяется). Медам… месье… не беспокойтесь, пожалуйста. (В сторону, с горечью.) Даже стакана воды не предложили! (Уходит через дверь в глубине.)

Сцена шестая

Селимар, Эмма, Коломбо и мадам Коломбо, затем Бокардон, затем Питуа.

Все продолжают сидеть за столом и есть.

Коломбо. Наконец-то! Я думал, что он никогда не уйдет.

Мадам Коломбо. Неужели он всегда так будет к вам являться?

Селимар. Да нет… Это старый друг моей семьи. Ему хотелось узнать, как я поживаю. Он узнал, и больше ему ничего не нужно. Теперь уже он не придет.

Бокардон (входит и сам о себе объявляет). Мсье Бокардон!.. Это я, честь имею представиться. Медам… Месье…

Коломбо (в сторону). Нет, этот малый мне положительно по душе!

Мадам Коломбо (в сторону). Все так же весел! (Громко.) Вы завтракали?

Бокардон. Конечно… (Селимару.) Я за тобой.

Селимар (приподнимается). За мной? Почему?

Бокардон. Она ушла…

Селимар. Кто?

Бокардон. Кухарка. Сегодня утром произошел довольно выразительный разговор, и… Словом, она ушла!

Селимар. Ну, а при чем же тут я?

Бокардон. Да видишь ли, у меня есть две на при- мете: одна из Пикардии, а другая из Бургиньона. Так надо, чтоб ты их посмотрел.

Селимар (нетерпеливо). Ах боже мой, но у меня же нет времени! Раньше я мог этим заниматься…

Бокардон. Почему раньше?

Селимар. Потому что я не был женат…

Бокардон. Ну и что же – я тоже женат. (Эмме.) Мадам, должен вас предупредить, что я буду часто похищать его. У нас в доме ничего без него не делается.

Эмма. Но мой муж всегда будет рад оказать вам услугу!..

Бокардон (Селимару). Ну вот, ты получил разрешение… Бери шляпу.

Селимар. Да нет, что-то я сегодня не в настроении. Не хочу никуда выходить.

Бокардон. Тогда, может, прислать обеих кухарок к тебе?

Селимар. Что? Да я же ничего не понимаю в кухарках! (В сторону.) Отвяжется он, наконец, от меня или нет?

Бокардон. Это он-то ничего не понимает?! (Остальным.) А сам подыскивал для нас всех наших кухарок!

Все встают из-за стола.

Питу а (входит). Можно убирать?

Эмма. Да.

Питуа убирает со стола, ставит закуски в буфет и уходит, унося с собой грязную посуду.

Мадам Коломбо. Знаете ли, зятюшка, вы не очень-то любезны со своими друзьями!..

Бокардон. Не корите его – просто он человек нервный… Да, чуть не забыл: насчет обоев для нашей столовой. Какими ты хочешь, чтоб они были, – под мрамор или под дерево?

Селима р. Я хочу – как ты хочешь!

Бокардон (удивленно, в сторону). Да что это с ним? (Смотрит на обои.) Позвольте – вот премилые обои. Сколько они стоят?

Коломбо. Три франка семьдесят пять сантимов за рулон.

Бокардон. Цена вполне подходящая… Я попрошу вашего разрешения привести жену, чтоб она посмотрела.

Селима р (поспешно). Это ни к чему.

Бокардон. Почему же – ни к чему?

Мадам Коломбо. Да мы будем счастливы познакомиться с мадам Бокардон…

Селимар (в сторону). Ну вот, сейчас она ее пригласит.

Эмма. И мы с удовольствием отдадим ей визит…

Бокардон. Откровенно говоря, я на это рассчитываю.

Селимар (в сторону). Рассчитывать-то рассчитывай, да только как бы не просчитаться!..

Бокардон. Селимар еще вчера говорил мне: «Я хочу, чтоб наши жены подружились!»

Селима р. Позволь, это же ты мне говорил.

Бокардон. Я? В конце концов, это одно и то же.

Селима р. Одно и то же? Ничего подобного.

Бокардон. Почему?

Селимар. О господи! Ты меня до того довел, что уж я и сам не знаю, что говорю.

Бокардон. Хочешь, я тебе подскажу: не любишь ты мою жену – вот что!

Селимар (отходит в глубину). Ну, знаешь ли!

Бокардон. Она сама мне сказала.

Мадам Коломбо. Вы несправедливы. Еще только сегодня утром мой зять сожалел, что не видел вчера мадам Бокардон.

Коломбо. Когда в шесть часов за ней послали карету, ее не оказалось дома.

Селимар (в сторону). Ай!

Питуа (в сторону). Я-то знаю почему.

Бокардон. Простите, но она была дома.

Селимар (удивленно). Что?

Бокардон. Наедине с мигренью.

Питуа (в сторону). Сильна штучка, ничего не скажешь!

Эмма. Ах, бедняжка!

Бокардон. И потом она была в церкви…

Селима р. В самом деле? Ты ее видел?

Бокардон. Нет, но она меня видела…

Питуа (забывшись, смеется и от смеха роняет тарелку). Xa-xa-xa!

Селимар (поспешно оборачивается и подходит к нему). В чем дело?

Питуа. Тарелка из рук выскользнула!

Селимар (к Питуа). Ладно, оставь нас.

Питуа (уносит поднос в сторону). Ох, уж эти мужья! Подумать только, что и я был таким. (Уходит.)

Бокардон. Дорогие друзья… Мне придется вас покинуть, у меня еще куча дел. (Вытаскивает исписанную бумажку.) Вот мое расписание на сегодняшний день… (Читает.) «Зайти к Селимару». Сделано. «Поговорить с ним насчет кухарки». Сделано. «Поговорить с ним насчет обоев». Сделано.

Селимар (в сторону). Ужасно интересно!

Бокардон (читает). «Поговорить с ним насчет насоса»… Ах да, ты знаешь, этот насос, что у меня в доме на улице Тревиз…

Селимар. Ну?

Бокардон. Не работает… Надо, чтоб ты взглянул на него.

Селимар. Вот что: найми-ка ты меня сразу на целый год.

Бокардон (хохочет). Ха-ха-ха! (Остальным.) Он сегодня не в духе. (Читает.) «Зайти к итальянцам».

Селимар (вконец выведенный из себя, отходит в глубину направо и садится). Я пока посижу.

Бокардон. Должен вам сказать, что сегодня в три часа будет изумительный концерт. Поет Патти, поет Пенсо, поет Альбони – словом, все поют.

Эмма. Ах, как интересно!

Бокардон. Знаете, у меня идея: пойдемте с нами – кстати, я вам представлю мою жену.

Селимар (продолжая оставаться в глубине, направо). Хорошо!

Эмма. Ах, пойдемте, пойдемте!

Мадам Коломбо. Какая прекрасная мысль!

Коломбо. Великолепная!

Селимар (в сторону). О господи, да когда же он оставит нас в покое с этой своей женой!

Эмма (Селимару). Значит, решено, не так ли, мой друг?

Селимар. Так-то оно так, но…

Коломбо. Что еще?

Селимар. Я очень впечатлительный, и музыка меня страшно волнует.

Бокардон. Тогда почему же ты каждый понедельник ходил с нами в Оперу?

Селимар (взбешенный). Пошел ты к черту!

Бокардон (хохочет). Нет, он право сегодня не в себе. Ах, сударыни, у меня родилась новая мысль, еще лучше первой.

Селимар. Что?! (В сторону.) Нет, меня от него прямо в озноб бросает!

Бокардон. Вместо того чтобы встречаться у итальянцев, посажу-ка я лучше жену в коляску да привезу ее к вам.

Эмма. Браво!

Мадам Коломбо. Прелестно!

Селимар. Прелестно! (В сторону.) Нет, он дождется, что я выброшу его в окно.

Бокардон. Так она и с дамами познакомится и посмотрит твои обои.

Селимар. О да, все удовольствия сразу. (В сторону.) Только я ее сюда не пущу, даже если мне для этого придется взорвать лестницу.

Бокардон (снова берется за свой список и читает). «Возобновить страховку». Это тебя касается. «Зайти к Леону». Это двоюродный брат моей жены. «Спросить у него, что он думает насчет Северных».

Селимар (в сторону). Вот как?! Уже!

Бокардон. Все сделал… Собираюсь от него уходить – а он такой славный малый, звезд с неба не хватает, но славный, – так он не пускает, не хочет отдавать мне мою шляпу, да и только.

Селимар (в сторону). Держу пари, что у него сейчас в шляпе лежит ответ. Эх, если б… (Незаметно направляется к шляпе Бокардона, которая лежит на стуле справа.)

Коломбо ( Бокардону). Вы играете на Северных?

Бокардон. Не я – жена: она обожает эти акции. (Просматривает свой список и, пока Селимар говорит, отмечает, что еще ему надо сделать.)

Селимар (вынув письмо из-под подкладки шляпы, в сторону). Вот! Ответ Леона, написанный карандашом. (Поспешно читает.) «В пять часов в саду Тюильри…». (В сторону.) Отлично! (Вытаскивает из кармана карандаш.) Начало концерта в три… подставим вместо пятерки тройку, получится: «В три часа, в саду Тюильри…». Она, конечно, предпочтет Тюильри. Уж я-то ее знаю. (Кладет записку на прежнее место в шляпу.)

Бокардон (заканчивает просмотр списка). Ну что ж, остается только взять шляпу.

Селимар. Опять?

Бокардон. Что – опять?!

Селимар. Да нет, ничего.

Сцена седьмая

Те же, Питуа, Вернуйе.

Питуа (объявляет). Господин Вернуйе!

Коломбо и мадам Коломбо. Нет, это просто невыносимо!

Селимар (в сторону). Теперь этот за меня возьмется.

Вернуйе (держится в глубине сцены, немного справа, кладет на ближайший стул шляпу. Сухо). Медам, прошу не беспокоиться, я ненадолго: мне нужно только сказать одно слово мсье Селимару. (Обменивается поклоном с Бокардоном, который уже успел отойти в глубину.)

Эмма (тихо, Селимару). Выставьте вы его.

Коломбо (так же). Избавьте вы нас от него.

Селимар (тихо). Не беспокойтесь – это ненадолго. (В сторону.) А потом явится тот.

Мадам Коломбо (отходит в глубину и увлекает за собой Эмму). Пойдем, Эмма, у нас не так уж много времени до концерта: едва успеем переодеться.

Бокардон (снова выходит на авансцену). Я вас покидаю, мы приедем в половине третьего.

Селимар. Договорились. (Отдает ему шляпу. ) Не забудь шляпу. (В сторону.) Это крайне важно.

Все (поют).

Его никто не приглашает,

А он приходит, как домой,

Не чувствуя, что нарушает

И нашу близость и покой.

Селимар.

Хотя его не приглашают,

Идет сюда он, как домой,

И думает, что разделяет

И нашу близость и покой.

Вернуйе.

Меня они не уважают,

А я ведь вовсе не плохой…

Ах, сердце бедное мечтает

У них найти прием иной!

Бокардон.

Спешу я, время истекает,

Ведь должен я поспеть домой.

Жена моя еще не знает,

Что на концерт пойдет со мной!

Бокардон уходит через дверь в глубине. Эмма, Коломбо и мадам Коломбо – через дверь слева.

Сцена восьмая

Селимар, Вернуйе.

Селимар (в сторону). Надо решиться и разом отрезать- как ножом… Сейчас я ему дам понять, что он уж слишком к нам зачастил. (Громко.) Дорогой Вернуйе, мне надо с вами поговорить.

Вернуйе (сухо). Мне тоже… Я, собственно, за этим сюда и пришел.

Селимар. Вернуйе, мне нет необходимости говорить вам, как я вас люблю. Я, кажется, не раз имел случай доказать вам свою привязанность.

Вернуйе (холодно). Да… в свое время.

Селимар. Мне всегда доставляло бесконечное удовольствие вас видеть… Но вы понимаете: положение мое изменилось, – я теперь женат.

Вернуйе. Ну и что же?

Селимар. Вы очень нравитесь моей жене… безусловно нравитесь… но, между нами, она немного дикарка: она не любит новых знакомств, и, сами понимаете, мне, как супругу, придется идти на уступки. Но вы можете не сомневаться: я буду навещать вас.

Вернуйе. Отлично, значит – отставка.

Селимар. Ах, Вернуйе, к чему такое жестокое слово!

Вернуйе. Впрочем, мне следовало этого ожидать – после того, что произошло вчера, на свадьбе.

Селимар. А что там произошло?

Вернуйе. Вы сочли возможным посадить меня в самом конце стола, вместе с детьми.

Селимар (поспешно). Но вы же их любите.

Вернуйе. Люблю – только не за столом.

Селимар. Да я тут и ни при чем: это теща расставляла приборы.

Вернуйе. Во время десерта, когда я стал петь, все разговаривали, и вы не только не потребовали тишины, но и сами беседовали…

Селимар. Я? Позвольте…

Вернуйе (веско). Раз я говорю, что вы беседовали, значит – беседовали.

Селимар (в сторону). Ну и требовательное животное! Вот набаловал-то на свою шею.

Вернуйе (с горечью). Да и сегодня, когда я пришел, вы сидели за столом, а мне даже стакана воды не предложили!..

Селимар. Но мы ведь уже кончали завтракать…

Вернуйе. Нет, мсье, вы еще только ели редиску.

Селимар. В самом деле?

Вернуйе. Ну конечно. Мне было очень тяжело, когда я уходил.

Селимар. Не надо так, Вернуйе!..

Вернуйе. И знаете, куда я от вас пошел?

Селима р. Нет.

Вернуйе. Я пошел завтракать за двадцать пять су – рядом с вашей дверью.

Селимар. В самом деле? Говорят, что там неплохо кормят.

Вернуйе. Два блюда на выбор, графинчик вина и сладкое… Мне вместо бифштекса подали кусок затвердевшей резины…

Селимар. Это у вас просто зубы плохие!

Вернуйе. Поскольку я довольно долго его разжевывал, то мне в голову пришли мысли…

Селимар. О состоянии мясного дела во Франции.

Вернуйе. Вот я и подумал: в свое время, когда была жива моя жена, Селимар был со мною так мил, так предупредителен… а теперь, когда ее нет, он бросил меня на произвол судьбы. Почему же?

Селимар (в сторону). А, чтоб его черти съели вместе с его размышлениями!

Вернуйе. А раз он меня бросил, подумал я, значит, он любил не меня, а раз не меня… значит – он любил мою жену?

Селимар. Вернуйе, грешно так говорить, очень грешно! (В сторону.) Теперь он еще станет меня ревновать!

Вернуйе. Тогда страшное подозрение пронзило мой мозг, я стал припоминать все обстоятельства нашей дружбы…

Селимар. Ну что вы себе в голову вбиваете всякую чушь…

Вернуйе. Ах, если б это было так.

Селимар. Ну, конечно же, вы ошибаетесь!

Вернуйе. Я уже выбрал оружие.

Селимар. Дуэль?

Вернуйе. Нет, я не стану драться. Дуэль – это варварский предрассудок… Но я подстерегу вас вечером на углу вашей улицы… с пистолетами…

Селимар (испуганно). И убьете?

Вернуйе. Просто сведу с вами счеты – ведь ревность всегда сводит счеты.

Селимар. Вернуйе, да вы с ума сошли! Вымой друг… мой старый друг… (В сторону.) Надо его умаслить.

Вернуйе. Одно из двух: либо вы любили мою жену, либо меня. Другого ответа быть не может.

Селимар. Конечно вас, и только вас.

Вернуйе. В таком случае почему же вы мной пренебрегаете?

Селимар. Я? Да я ради вас готов в огонь и в воду… Можете попросить меня о любой услуге – какой-нибудь небольшой.

Вернуйе. Это все слова! А сегодня я получил доказательство вашего полного безразличия.

Селимар. Каким образом?

Вернуйе (с горечью). Селимар, сегодня мои именины!

Селимар (в сторону). Этого еще не хватало! (Громко. Хочет его обнять.) Дорогой друг, позвольте…

Вернуйе (отстраняясь от него). Я все утро ждал от вас букета…

Селимар (в сторону). А, чтоб тебя черти съели!

Вернуйе. Вы сегодня впервые за пять лет забыли об этом.

Селимар. Забыл? Ну, нет! Я его заказал… Он сейчас прибудет.

Сцена девятая

Те же, Питуа, затем Эмма с Коломбо и мадам Коломбо.

Селимар (замечает Питуа, который входит с букетом, и поспешно направляется к нему). Видите, вот он!

Вернуйе (растроганно). Не может быть! Селимар…

Селимар (берет букет и вручает его Вернуйе). Дорогой друг, позвольте…

Питуа (в сторону). Он отдает его старику.

Вернуйе (принимает букет и падает в объятия Селимара). Ах, мой друг, мой чудесный друг… Да еще белые розы!.. Ах, как я был несправедлив. И все-таки, как подумаю… ведь вы ни на шаг не отходили от моей жены.

Селимар (в сторону). Сейчас начнется все сначала.

Вернуйе. Помню, однажды… (Хватается за бок.) Ой!

Селим ар. Что такое?

Вернуйе (превозмогая боль). Поясницу от ревматизма заломило!

Селимар. Ах, бедный друг… Позвольте… (Растирает его.) Вот видите: совсем как раньше, совсем как раньше.

Питуа (в сторону). Да он его скребет точно лошадь!

Вернуйе (пока его растирают). До чего же он милый!

Селимар (в сторону, продолжая растирать). Обречен на пожизненные растирания с применением силы.

Эмма, Коломбо и мадам Коломбо (входят и, удивленные, останавливаются). Что это?

Коломбо. Что он там делает?

Мадам Коломбо. Растирает его!

Вернуйе (Селимару). Благодарю вас, мне уже лучше. (Замечает Эмму и показывает ей букет.) Взгляните, сударыня, какой чудесный букет. Это подарок вашего мужа.

Эмма, Коломбо и мадам Коломбо. Как?

Селимар (смущенно). Да… да… букетик.

Вернуйе. Должен вам сообщить, что сегодня мои именины.

Селимар (смущенно). Да, его именины – святой Вернуйе!

Вернуйе. Но вы никогда еще не дарили мне такого красивого букета!

Эмма. Это уже не первый букет?

Вернуйе. Что вы, он каждый год дарил мне букет в день моих именин. (Идет в глубину вправо; к Питуа.) Возьми, мой мальчик, и поставь его в воду.

Питуа уходит.

Эмма (тихо, матери). Что все это значит?

Коломбо (тихо). Это так-то он его выставляет за Дверь?

Вернуйе (возвращается). Вы мне устроили сюрприз, теперь мой черед: я снялся, и вот… (Вынимает из кармана фотографии.) Я и про дам не забыл – всем хватит.

Мадам Коломбо (сухо). Вы очень любезны.

Вернуйе (вручает свою фотографию мсье Коломбо). Вот… А впрочем, <нет, постойте, я сделаю надпись… собственноручно.

Селим ар. Правильно. (Указывает на Двёрь справа.) Пройдите ко мне в кабинет.

Вернуйе (уходя в дверь справа). Не беспокойтесь, пожалуйста, я ведь отлично знаю расположение комнат.

Сцена десятая

Селимар, Эмма, Коломбо и мадам Коломбо.

Мадам Коломбо. Послушайте, затюшка, что все это значит?

Коломбо. Вы же собирались от него отделаться.

Эмма. А вместо этого дарите ему букеты.

Селимар. Сегодня у него именины.

Мадам Коломбо. Мало того, вы еще его растираете – ради его именин.

Коломбо. Вы что, должны ему?

Селимар. Я? (В сторону.) Вот это идея! (Громко.) Дело куда серьезнее: он оказал мне услугу… такую услугу…

Мадам Коломбо (живо). Какую?

Коломбо. Какую?

Эмма. Какую?

Селимар. Имейте минутку терпения. (В сторону.) Мне еще надо придумать, что это за услуга. (Громко.) Однажды вечером… нет, то есть днем… было ужасно жарко… я отправился в школу плавания… и вдруг обе мои ноги запутались в сетях, на дне.

Все. О господи!

Селимар. Дергаю я ногами, дергаю – никак не могу высвободиться… Я уже стал всерьез подумывать о смерти… Умереть таким молодым! – воскликнул я… (спохватывается) сказал я, потому что в воде не крикнешь.

Коломбо (наивно). Действительно не крикнешь.

Селимар. Тут вдруг какой-то человек… впрочем, почему же мне не назвать его… это был Вернуйе, неустрашимый Вернуйе… так вот этот человек бросается в поток.

Эмма. Как?

Селимар. А он, заметьте, только перед этим поел! Вот, значит, ныряет он, видит меня, пожимает мне руку и говорит: «Держитесь, Селимар, не теряйте веры в провидение».

Коломбо. Это в воде-то!

Селимар. Взгляд его, казалось, говорил: «Держитесь, Селимар!..» Потом с энергией, какую в нем и заподозрить трудно, он взял и разорвал сеть.

Мадам Коломбо. Чем ?

Селимар. Ножом… (спохватывается) то есть ногтями… зубами-в такие минуты пользуешься всем, что попадется… короче говоря, хватает он меня за руку… и вытаскивает на поверхность под аплодисменты публики.

Мадам Коломбо. Поразительно!

Коломбо. Потрясающе!

Эмма. Какой храбрый человек!

Коломбо. Значит, он отличный пловец?

Селимар. Он? Да он может просидеть под водой двадцать две минуты без еды и питья.

Коломбо. Вот здорово! А я как раз вспомнил, что неделю тому назад я удил рыбу у Нового моста и уронил в реку часы, – так, может быть, он сумеет их достать?

Селимар. Он? Он на все способен. И вы не хотите, чтобы такому-то человеку я подарил какой-то жалкий букет в день именин?!

Мадам Коломбо. Но мы же этого не знали…

Селимар. И вы хотели, чтобы такого-то человека я изгнал из своего дома?! Нет, вините меня, порицайте меня, но у меня недостанет мужества быть неблагодарным.

Коломбо (в порыве чувств). Правильно, зятюшка!

Мадам Коломбо. Черт возьми, если бы мы это знали… Почему вы не рассказали нам сразу?

Селимар. Вернуйе не любит, когда о нем говорят… Он стесняется – скромен, как все пловцы.

Коломбо. Понятно. Об этом – молчок.

Питуа (входит). Мсье…

Селимар. Что еще?

Питуа. Там к вам две кухарки пришли.

Эмма. Это от господина Бокардона.

Селимар. Да неужели они меня никогда не оставят в покое, эти две улитки!

Коломбо. Улитки ?

Селимар. Да, у меня есть основание их так называть. (К Питуа.) Скажи, что меня нет.

Мадам Коломбо. Не можете же вы не принять их – ваш друг так просил об этом.

Эмма. Это было бы нечестно!

Селимар. Да?.. Тогда я пойду. (В сторону.) Уж я им такое присоветую, что они долго не очухаются.

Сцена одиннадцатая

Коломбо, Эмма, мадам Коломбо, Вернуйе.

Мадам Коломбо (Эмме). Твой муж, оказывается, вовсе не так услужлив.

Входит Вернуйе.

Эмма. А, господин Вернуйе!

Коломбо (в сторону). Благородная душа!

Вернуйе (держит в руке свои фотографии). Медам, позвольте мне… К сожалению, я тут наставил клякс, но уж больно перо плохое.

Мадам Коломбо (любезно). Главное – чтоб был ваш портрет.

Эмма. Я помещу его на первой странице своего альбома.

Вернуйе (Эмме). Я вот что написал. (Читает.) «Той, чья участь – составить счастье Селимара».

Коломбо (в сторону). Премило.

Beрнуйе. Это в прозе.

Эмма (с улыбкой). В самом деле?

Вернуйе (поворачивается к мадам Коломбо). А вам – в стихах. (Читает.) «Той, что добродетели пример являет…». (Останавливается.)

Коломбо. А дальше?

Вернуйе. Я пока только одну строку написал – ни как не могу подобрать рифму. Но я ее найду, непременно найду.

Мадам Коломбо (доброжелательно). Не утруждайте себя, пожалуйста!

Вернуйе (вручает Коломбо свою фотографию). А вот вам.

Коломбо (читает). «Родителю ангела, супругу грации».

Вернуйе (Эмме.) Ангел – это вы, а грация – это мадам. (Указывает на госпожу Коломбо.)

Мадам Коломбо (польщенная). Необыкновенно галантно!

Коломбо (смотрит на фотографию). Очень похоже, очень… Только вам надо было сняться в купальном костюме.

Эмма. Папа!..

Мадам Коломбо. Да, конечно.

Вернуйе (удивленно). Мне? Почему?

Коломбо. В костюме пловца.

Вернуйе. Пловца?

Мадам Коломбо. Мы ведь все знаем.

Коломбо (прохаживается по сцене). Скажите, а вы не могли бы отыскать часы на дне Сены?

Мадам Коломбо. Я думаю, это не труднее, чем отыскать в воде человека.

Вернуйе. Нет, конечно. Только, вообще говоря, человек все-таки больше часов.

Эмма. Как это вы научились так долго не дышать?

Вернуйе. Я? Да я дышу, когда мне вздумается. (Дышит.)

Коломбо. Но, когда вы ныряете… вы же не можете дышать.

Вернуйе (удивленно). Когда я ныряю?..

Коломбо. Ну, например, в тот день, когда вы вытащили из воды Селимара?

Мадам Коломбо. Когда он тонул.

Вернуйе. Я вытащил? Да я и плавать-то не умею.

Все. Вот те на!

Эмма (тихо). Что все это значит?

Всеобщее замешательство.

Мадам Коломбо. Ничего не понимаю.

Коломбо (в сторону). Не хочет признаваться: скромен, как все пловцы.

Вернуйе (садится на стул слева. В сторону). «Той, что добродетели пример являет…». (Отбивает размер пальцем.)

Сцена двенадцатая

Эмма, Коломбо и мадам Коломбо, Вернуйе, Селимар.

Селимар (появляется в глубине; кому-то за кулисами). И ни одной больше!.. Пошли вон, живо!

Коломбо и мадам Коломбо. Что случилось?

Селимар. Да всё кухарки – никак не можем договориться насчет вина: просят по восемь бутылок в неделю.

Мадам Коломбо. Очень много.

Селимар. Этакая невоздержанность… Я предложил им три.

Коломбо (Селимару, указывая на Вернуйе). Послушайте, он говорит, что не умеет плавать.

Селимар. Кто?

Коломбо. Да он.

Селимар (переводит разговор на другую тему). А вы знаете, сколько это составит в год – по восемь бутылок в неделю: четыреста шестнадцать!

Коломбо. Но…

Селимар. Нет, это просто возмутительно! (“Отходит от него.)

Слышен шум подъезжающей кареты.

Мадам Коломбо (идет в глубь сцены). Карета!

Эмма (идет в глубь сцены). Это, должно быть, господин Бокардон с супругой.

Селимар (в сторону). Только бы она заглянула в шляпу!

Мадам Коломбо. Но я еще не готова! Где моя накидка? (Направляется к двери.)

Эмма. Мама, а мои браслеты?

Мадам Коломбо. Где они?

Эмма. В моей свадебной корзинке.

Мадам Коломбо. Попроси даму подождать… я сейчас вернусь. (Уходит в правую кулису.)

Сцена тринадцатая

Эмма, Селимар, Коломбо, Вернуйе, Бокардон, затем Питуа.

Селимар (в сторону). Что-то он долго поднимается по лестнице – должно быть, не один.

Питуа (докладывает). Мсье Бокардон! Бокардон (появляется из двери в глубине). Вот и я.

Селимар (в сторону, расплываясь в улыбке). Один.

Эмма (Бокардону). А где же ваша супруга?

Бокардон. Я в отчаянии… Мы уже собирались ехать, и жена уже давала мне шляпу, как вдруг – трах: мигрень.

Коломбо. Ах, несчастная женщина!

Эмма. Какое невезение!

Селимар. А мы-то так радовались, что проведем день вместе… (В сторону.) Значит, предпочла Тюильри.

Бокардон. Я предлагал остаться, чтобы ей не было одной скучно, но она ни за что не хотела лишать меня удовольствия.

Селимар. Еще бы!

Бокардон. Ты что-то сказал?

Селимар. Ничего.

Эмма. Нет, это, право, ужасно! Неужели госпожа Бокардон не думает что-то предпринять?

Бокардон. Как же, как же! Я решил проконсультироваться… (Селимару.) Ты завтра свободен?

Селимар. Что? (В сторону.) Теперь он мне еще эту консультацию навяжет.

Бокардон. Вот билеты – отличная ложа.

Вернуйе (в сторону). Прекрасная вторая строка – только на четыре слога больше, чем нужно.

Сцена четырнадцатая

Те же и мадам Коломбо в шляпе.

Мадам Коломбо (держит в руке шкатулку, Эмме). Милая детка, куда ты девала свои браслеты – их нигде нет… я все перерыла и нашла только эту шкатулку.

Селима р (узнает шкатулку; в сторону). О господи! (Громко.) Где вы это взяли?

Мадам Коломбо. В свадебной корзинке.

Коломбо. Это я ее туда положил – сюрприз.

Эмма (встряхивает шкатулку). Смотрите, там что- то есть!

Селимар (в сторону). Письма Элоизы.

Эмма. Где же ключ?

Селимар. Право, не знаю… (Роется в карманах). Еще вчера он был… (В сторону.) Ключа нет – я спасен!

Питуа (подходит к Эмме и вручает ей ключ). Вот он – я нашел его сегодня утром в кармане вашего жилета, мсье.

Селимар (тихо, толкая Питуа). Дурак!.. Скотина!..

Питуа. Что, что я наделал?

Селимар (в сторону). А Вернуйе!.. Вернуйе-то здесь!

Эмма (открыла шкатулку и отошла вправо). Письма!

Селимар (в сторону). Ну и заварилась каша!

Эмма. Женский почерк!.. Они подписаны!..

Селимар (поспешно; полушепотом). Замолчите! Только не при нем!

Все (за исключением Вернуйе). Почему?

Селимар (тихо, указывая на Вернуйе). Муж! Молчите! Это муж.

Коломбо и мадам Коломбо. Что?

Эмма. Ах, мсье, это возмутительно!..

Бокардои (тихо, Эмме). Вы этого не знали? А я – знал.

Вернуйе (встает со стула, держа в руках свою фотографию). Вот! Наконец нашел!

Эмма (очень взволнованная). Господин Вернуйе, я должна поговорить с вами… я хочу, чтоб вы наконец узнали, что представляет собой ваш друг…

Селимар (тихо). Эмма!

Мадам Коломбо (так же). Замолчи!

Эмма (поспешно подходит к Вернуйе). Господин Вернуйе!

Вернуйе. Я вас слушаю, мадам!

Эмма (в сторону). Ах, нет! Несчастный человек! (Громко, переключаясь на другую тему.) Дело в том, что мой муж – он вам хороший друг…

Вернуйе. О, я знаю…

Эмма. Он был бы счастлив… если б вы поехали с нами на концерт – у нас есть лишнее место.

Все. Что?

Бокардон (в сторону). Она приглашает его – у нее хороший характер.

Вернуйе. Боже мой, да я бы с удовольствием, но в моем положении… ведь все произошло так недавно. В будущем месяце – с удовольствием…

Селимар. Нет, он не может!.. Поехали, скорее!

Эмма (тихо, Селимару). В таком случае и вам нельзя ехать, мсье.

Селимар (тихо). Почему?

Эмма (тихо, с иронией). Потому что все произошло так недавно.

Селимар (тихо). Позволь, дружок…

Эмма (к Вернуйе). Господин Селимар настаивает на том, чтобы остаться, – он хочет составить вам компанию.

Селимар. Я?

Вернуйе. До чего же он добрый! Но я привык к одиночеству…

Эмма (решительно). Мой муж знает, в чем его Долг, – он останется!

Селимар (тихо). Но…

Эмма (тихо, с нажимом). У вас никогда не достанет мужества быть неблагодарным. Я запрещаю вам ехать со мной… (Направляется в глубину вместе с Коломбо и мадам Коломбо.)

Селимар (в сторону, на авансиене). Ну, вот мы и поссорились!

Вернуйе (Селимару). Если хотите, сыграем партию, как раньше.

Бокардон. Партию?

Вернуйе (уходит в левую кулису). Пойду за столиком.

Эмма (из глубины сцены). Вы идете, господин Бокардон?

Бокардон (медлит). Видите ли… итальянская музыка… (В сторону.) Партия в домино! (Громко.) Моя жена так скверно себя чувствует!.. Пойду-ка я за столом. (Уходит налево.)

Селимар (отходит в глубину; к жене). Послушай, Эмма.

Эмма. Оставьте меня, мсье. Мадам Коломбо. Эх, зятюшка!

Бокардон и Вернуйе (возвращаются). Вот и столик! (Ставят столик посредине.)

Входит Питуа, неся различные вещи, необходимые отъезжающим.

Сцена пятнадцатая

Те же и Питуа.

Селимар (в сторону, выходя вперед). Что же это такое? Неужели я на всю жизнь впрягся в этот двухколесный кабриолет?

Эмма, мадам Коломбо и Коломбо готовятся к уходу. Питуа держится в глубине, слева; Вернуйе и Бокардон хлопочут возле игорного стола. Селимар отходит в глубину и старается вымолить у Эммы разрешение поехать вместе со всеми.

Все поют на мотив Оффенбаха.

Эмма и Селимар.

Свой день в невинных развлеченьях

Мы мирно провести стремились, –

Увы, одни лишь огорченья

На наши головы свалились!

Мадам Коломбо и Эмма.

Свой день в невинных развлеченьях

Бедняжка провести стремилась…

За что ж такие огорченья

На голову ее свалились!

Бокардон и Вернуйе.

Прошли все наши огорченья,

Судьба сменила гнев на милость,

И для невинных развлечений,

Как прежде, мы объединились.

Селимар.

Я за грехи свои наказан!

Вернуйе (беря его за плечо).

Иди скорей!

Бокардон (усаживая его).

Мы ждем давно.

Селимар (усаживаясь).

Я целых три часа обязан

Теперь сидеть за домино!

(Садится; пока Вернуйе перемешивает домино.) Ну и зол же я!

Во время припева Селимар, надувшись, садится за стол, а Эмма, Коломбо и мадам Коломбо выходят через дверь в глубине. Селимар бросается было следом за ними, но Вернуйе и Бокардон заставляют его сесть и удерживают за столом.

Занавес

Акт третий

Гостиная загородного дома, чрезвычайно элегантно обставленная, с тремя дверьми в глубине, выходящими в сад и до половины прикрытыми портьерами. Сбоку, на первом и третьем планах, – двери; слева – рабочий столик, стулья и табуреты, справа – стулья, кресла и т. п.; по бокам, у стен, – две жардиньерки.

Сцена первая

Коломбо, мадам Коломбо, затем Эмма, затем Селимар.

Коломбо (выходит из левой кулисы вместе с женой). Ну и позавтракал же я – на славу!

Мадам Коломбо. Вы ели, как настоящий обжора…

Коломбо. Мда, это на меня деревенский воздух так действует… Отличная мысль пришла в голову моему зятю снять этот дом…

Мадам Коломбо. И решено все было в пять минут.

Коломбо. А через час мы уже выезжали из Парижа, в двух каретах.

Мадам Коломбо. И вот уже неделя, как мы здесь, в Отейе…

Коломбо. В самый разгар медового месяца!.. Как они воркуют! Это напоминает мне то время, когда мы…

Мадам Коломбо. Да замолчите вы наконец!..

Коломбо. Да-да… А где газета?

Мадам Коломбо (берет ее со стола). «Консти- тюсьонель»? Вот!

Коломбо. Еще в бандероли… Селимар так влюблен, что у него нет времени развернуть газету… Это напоминает мне начало нашего супружества: я как-то вечером читал этот самый «Конститюсьонель», тебе это наскучило, и ты швырнула его в огонь. Тогда я…

Мадам Коломбо. Да замолчите вы наконец… Что это на вас сегодня нашло?

Коломбо (смеется). Деревенский воздух-ничего не попишешь!

Эмма (входит, с букетом цветов, через дверь в глубине). Смотри, мамочка, каких чудесных цветов я нарвала- и все в нашем саду!

Мадам Коломбо (берет букет). Прелестные цветы! А где твой муж?

Эмма. Он допивает кофе… у бассейна. Я только что оттуда!

Коломбо. Значит, и он сейчас появится! (Замечает Селимара через дверь в глубине.) Да вот и он!

Селимар (входит с чашечкой кофе в руке). Что с тобой, женушка, почему ты ушла от меня?

Эмма. Ты так долго пьешь кофе, что, кажется, конца не будет.

Селимар (влюбленно). Я действительно никак не могу его допить, потому что все смотрю на тебя.

Коломбо (в сторону). Нет, для человека его возраста это просто удивительно!

Селимар. Я делаю глоток – вот так… и потом смотрю на тебя – вот так… чтоб не слишком было сладко!

Эмма. Какой ты смешной!

Селимар (в сторону). А она уже говорит мне «ты!»

Коломбо (тихо, жене). До чего же они милы! Помнится…

Мадам Коломбо (нетерпеливо). Послушайте, мсье Коломбо, оставьте меня в покое!

Эмма. А что мы сегодня будем делать?

Селимар. Ах да, в самом деле! Что если нам посидеть в тени?

Коломбо. Нет-нет. Надо ходить!

Селимар. В таком случае я предлагаю прогулку на лодке…

Эмма. Да, конечно, прогулку на лодке!

Селим ар. Мы возьмем две лодки, одну для мамаши и папаши Коломбо, а другую…

Мадам Коломбо. Почему – две?

Селимар. Как в Венеции – у каждого своя гондола; вы поедете впереди…

Коломбо. Нет уж, лучше всем вместе. Поедемте вниз по Сене, до Сен-Клу.

Эмма. Вот- славно!

Селимар. Договорились! В два часа поднимаем якорь… (Вытаскивает кусочек хлеба из кармана.) Кстати, папаша, чуть не забыл: вот хлеб для ваших золотых рыбок…

Коломбо. Да у меня уже все карманы набиты хлебом… Но ничего: пусть полакомятся.

Селимар. Вы изучаете повадки золотых рыбок?

Коломбо. О, это чрезвычайно интересный народец: они меня узнают…

Эмма. В самом деле?

Коломбо (обращается к дамам). Стоит мне подойти, как они подплывают и смотрят на меня такими ласковыми глазами… Когда мы их приручим, – бросим сеть, выловим их и съедим.

Эмма. Что ты, папа!

Мадам Коломбо. Да разве золотых рыбок едят?

Коломбо. А почему нет? Едят же раков… (Жене.) Пойдем со мной: ты посмотришь, какие у них глазки…

Мадам Коломбо (берет его под руку). А на обратном пути мы пересчитаем персики.

Коломбо и мадам Коломбо уходят через дверь в глубине.

Сцена вторая

Селимар, Эмма. Оба сидят за столом.

Селим а р. Наконец-то они ушли, и мы вдвоем! Совсем одни…

Эмма. Мне кажется, это случается не так уж редко.

Селима р. Я каждый день поздравляю себя с тем, что надумал снять этот дом!.. Прелестный сад, скалы и лабиринт… Хочешь, пойдем в лабиринт?

Эмма. Нет!

Селимар. Знаешь, я мечтаю воздвигнуть одно сооружение в нашем саду…

Эмма. Какое?

Селимар. О, совсем небольшое… Вольер. Я уже велел прислать архитектора…

Эмма. Зачем тебе нужен этот вольер?

Селима р. Это, собственно, глупость, если хочешь – предрассудок, но мне хотелось бы поселить там горлиц.

Эмма (встает). Ну и мысль!

Селимар (следуя за ней). Есть же у твоего отца золотые рыбки!.. А у меня будут горлицы. У каждого возраста свои прихоти.

Эмма. Слушай, ты просто сходишь с ума!

Селимар (берет ее за руку). И есть отчего. Я гак счастлив здесь – вдали от шума, вдали от людей…

Эмма (улыбается). Особенно-вдали от господина Вернуйе…

Селимар (с легким упреком). Ах, Эмма. Это уже зло! Ты же обещала мне не говорить об этом.

Эмма. Я?

Селимар. Да… Ты ведь простила меня… Помнишь, ты простила меня в понедельник!

Эмма (опускает глаза). Я вас простила, но я на вас по-прежнему в обиде… Так вести себя…

Селимар. Во-первых, я тогда тебя не знал… Потом я был молод, увлекался… Но это моя единственная вина, единственное преступление – другого-то ведь нет!

Эмма. Это правда, мсье?

Селимар. Я же поклялся – на карточке твоей матери… Хочешь, чтобы я еще раз поклялся?

Эмма. Это ничего не изменит!

Селимар. К тому же неужели ты думаешь, что молодой человек, нарвавшись один раз, захочет нарваться и во второй…

Эмма. Вот этому я могу поверить… Знаешь, мне сегодня приснился забавный сон…

Селимар. Да? Ты видела меня?

Эмма. Нет… Мне приснилось, что господин Вернуйе гонится за тобой с костяшкой домино в руке… и нагоняет здесь!

Селим а р. Еще чего! Хотел бы я посмотреть, как это у него получится!

Эмма. Почему?

Селимар. Видишь ли, уезжая, я написал ему: «Дорогой Друг, сегодня вечером меня схватил сильнейший приступ лихорадки…».

Эмма. Лжец!

Селимар. «Доктор посоветовал мне уехать куда- нибудь… И я решил отправиться в деревню. Навестите меня как-нибудь, когда сможете…».

Эмма. Ну, так он и приедет…

Селимар. Нет. (Смеется.) Я ведь забыл ему дать адрес…

Эмма (смеется). В самом деле?

Селимар. А раз наша привратница в Париже не знает адреса, то пусть он меня поищет!..

Эмма. А твой другой приятель, господин Бокардон?

Селима р. Я послал ему такую же записку.

Эмма. Но почему?

Селимар. Как я поступал с одним, так всегда поступал и с другим.

Сцена третья

Те же, Питуа.

Питуа (входит). Мсье, к вам гости!

Эмма. Гости?!

Селима р. Наверно, какой-нибудь сосед по даче… Скажи, что меня нет дома!

Питуа (тихо, Селимару). Мсье, это ваш ревматик- номер первый!

Селима р. Вернуйе?!

Эмма. Мсье Вернуйе?!

Селимар. Да нет, не может этого быть!

Питуа (замечает входящего Вернуйе.) Вот – убедитесь сами!

Сцена четвертая

Селимар, Эмма, Вернуйе.

Вернуйе (входит с маленьким сундучком и дорожным мешком в руках; подбегает к Селимару и обнимает его). Ах, мой друг, дорогой мой друг!

Селимар. Милый Вернуйе! (В сторону.) Откуда его принесло?

Вернуйе. Вы уже встали: какая неосторожность! Где вы подхватили эту ужасную лихорадку?

Селима р. И сам не знаю… У меня и в мыслях не было, что я болен, и вдруг… (Вздрагивает.) Бррр!

Вернуйе. Вы покраснели – сейчас начнется приступ. Вам надо немедленно ложиться в постель.

Селимар. Позвольте, позвольте!

Эмма (с издевкой). Друг мой, положить тебе грелку в постель?

Селимар (в сторону). Она издевается надо мной! . (Громко.) Нет, благодарю, мне уже лучше… Я себя отлично чувствую.

Вернуйе. К счастью, я тут! Я объявляю себя вашей сиделкой, так как я вижу, что мадам ничего в этом не понимает… Я лягу в вашей комнате.

Селимар (делает резкое движение). Ну нет!

Вернуйе (живо). У меня в сундучке – дорожная аптечка: рвотное, английская соль, арника… Все это вы получите – размеется, не сразу.

Селимар. Смею надеяться…

Вернуйе. А пока я велю приготовить вам питье: мед, салат-латук и яблоко ранет, разрезанное на четыре части.

Селимар. Почему – на четыре?

Вернуйе. Так всегда делала моя жена, когда лечилась. (Вздыхает.) Ах, бедная Элоиза!

Селимар (тихо; желая, чтобы он замолчал). Тсс!

Вернуйе. Что? Вам плохо?

Селимар. Нет!

Вернуйе. Вы, конечно, бранили меня за то, что я задержался…

Селимар, Я? Вы, значит, меня не знаете!

Вернуйе. Но я, право же, не виноват… Вы написали в письме: «Навестите меня…». И забыли дать адрес.

Селимар. Да что вы! Не может быть!

Эмма. Какая забывчивость!..

Вернуйе. Вот уж неделя, как я вас ищу! Потом меня вдруг осенило: сердце подсказало, как быть! Я вспомнил, что вы подписаны на «Конститюсьонель».

Селимар. Отлично!

Вернуйе. Я и сказал себе: он, наверно, перевел подписку на дачу. Я отправился в редакцию газеты… Мне отказались дать адрес без вашего разрешения. Я стал объяснять, что не могу же я принести разрешение, раз не знаю, где вы находитесь. А служащий взял и захлопнул передо мной окошечко.

Селимар (в сторону). Отлично! Превосходная газета! Непременно возобновлю на нее подписку!

Вернуйе. Но я на этом не успокоился: я потребовал, чтоб меня принял главный редактор – по чрезвычайно важному делу… Он меня принял. Я изложил ему мою просьбу; он отослал меня к ответственному редактору, который направил меня к начальнику рассылки по провинции, а тот направил меня к начальнику рассылки по Парижу, а тот направил меня к начальнику рассылки но пригороду… Словом, это длилось четыре часа. Наконец, мне показали заготовленные для вас бандероли: «Отей, улица Лафонтена 44». Ваша подписка заканчивается первого октября… И вот я здесь!

Селимар (пожимает ему руку). Как я вам благодарен! (В сторону.) Нет, я тотчас же прекращу подписку.

Вернуйе. Дружба делает человека гениальным. Нужно только иметь смекалку!

Сцена пятая

Те же, Коломбо и мадам Коломбо, Бокардон.

Коломбо (снаружи). Входите же, мсье Бокардон.

Бокардон (появляется из двери в глубине, на нем серая шляпа; кому-то за дверью). Kуш, Минотавр! Ляг здесь, здесь!

Эмма. Господин Бокардон!

Селимар (в сторону). Великолепно! Теперь все в сборе!

Бокардон (замечает Вернуйе). Господин Вернуйе!

Мадам Коломбо. Какой счастливый случай!

Бокардон (Селимару). Ну и задал же ты мне задачу!.. Пишешь: «Навестите меня…» – и не даешь адреса.

Вернуйе. Так же как и мне!

Селимар. Ну и как же ты меня разыскал?

Бокардон. Просто чудом – тебе везет! Я отправился снимать дачу для жены. И вот сегодня утром прогуливаюсь я по Отелю и останавливаюсь у каждой двери- не сдается ли. Вдруг около дома номер сорок четыре Минотавр, моя собака, встает на задние лапы-вот так. Я его зову, он – ни с места и смотрит на меня – вот так. Тогда я сказал себе: здесь Селимар. Звоню, смотрю – Питуа. Это Минотавр тебя учуял!

Коломбо. Чудеса, да и только!

Мадам Коломбо. Ну и нюх!

Бокардон (Селимару). Как он тебя любит, наш Минотавр!

Селимар (в сторону). Я отравлю его!

Бокардон (Селимару). Раз уж я тебя нашел… этот день проведем вместе.

Вернуйе (в сторону). Они его замучают!

Бокардон. Правда, мне надо бы зайти к Леону, узнать насчет… Но я схожу завтра.

Селимар. Друг мой, я вовсе не хочу, чтобы ты от чего-то отказывался ради меня.

Бокардон. Да нет, что ты… Ведь речь идет о Северных акациях. Так это может подождать.

Селимар (в сторону). В мои времена он был более пунктуален… Оказывается, почтальон-то не очень надежный!

Питуа (входит). Мсье, к вам пришел архитектор насчет вольера.

Селимар. Отлично, сейчас иду…

Вернуйе. А где моя комната?

Коломбо (идет в глубину и указывает на дверь направо). Вот сюда, пожалуйста.

Мадам Коломбо. Мы вас сейчас устроим.

Поют на мотив «Пенсне».

Коломбо и Эмма.

Проходите в эту комнату скорей,

Эта комната готова для друзей!

Постараемся получше вас принять,

Как родного приютить и обласкать!

Вернуйе.

В эту комнату войду я поскорей,

Посмотрю я, как встречают здесь друзей!

Видно, рады все они меня принять,

Как родного приютить и обласкать!

Бокардон.

Проходите в эту комнату скорей,

Вы обрадуете искренне друзей:

У себя они вас счастливы принять,

Как родного приютить и обласкать!

Все уходят направо, кроме Селимара, который уходит через дверь в глубине.

Сцена шестая

Бокардон, Эмма.

Бокардон. Я видел прелестный дом – рядом с вашим. Надо, чтобы Селимар его посмотрел, и тогда я его сниму.

Эмма (садится справа и начинает вышивать). Как! Мы будем с вами соседями?

Бокардон (берет стул, но не садится). Дверь в дверь. По вечерам жена будет приходить к вам, вы будете вместе работать, а мы составим партию в лото… Эмма. Как это будет мило!

Бокардон. Я вовсе не хочу ее хвалить, но мне кажется, что Нинет должна вам понравиться – она в вашем стиле: такая домовитая. (Доверительно.) И так любит заниматься всякой починкой! Эмма. В самом деле?

Бокардон. Я только корю ее за то, что она слишком застенчива,- у нас ведь никто не бывает, кроме Леона. Да и то по моему настоянию. Она считает, что этот молодой человек – круглое ничтожество,

Эмма. Тогда почему же вы принимаете его у себя?

Бокардон. Ну как же – родственник. Помяните мое слово: когда Нинет придет к вам в первый раз, она будет страшно бояться – такая глупышка!

Эмма. Что вы, это я первая должна нанести ей визит, и уже давно пора было бы это сделать.

Бокардон. Разрешите быть с вами откровенным? Приезжайте поскорее.

Эмма. Почему?

Бокардон. На это есть причины – я ничего не говорю, но все вижу… Всякий раз, как я произношу имя Селимара, Нинет переводит разговор на другую тему и заводит речь про Леона, которого она терпеть не может… Мне кажется, она обижена на то, что вы еще не были у нее.

Эмма (встает). О, в таком случае я поеду сегодня же.

Бокардон. Очень хорошо. У нее как раз сегодня приемный день.

Эмма. Мы собирались кататься на лодке, но можем отложить это на завтра.

Питуа (входит, Бокардонц). Мсье, ваш дог…

Бокардон. Минотавр? Это – ньюфаундленд.

Питуа. Он в передней дерет серое пальто.

Эмма. Мамино пальто!

Бокардон. Почему же ты не остановишь его?

Питуа. Да он, мсье, скалит зубы.

Бокардон. Обожди, сейчас я его привяжу. (Уходит через дверь в глубине вместе с Питуа, кричит.) Минотавр, Минотавр!

Сцена седьмая

Эмма, затем Селимар, затем Вернуйе.

Эмма (одна). Мама будет в восторге – совсем новое пальто!

Селима р (входит). Я заказал вольер: пять метров на три… Пять метров горлиц!

Эмма. Друг мой, у меня для тебя приятная весть: у нас будут новые соседи.

Селимар. В самом деле? Кто же?

Эмма. Ты не догадываешься? Мсье и мадам Бокардон!

Селимар. Как! Где?

Эмма. Да здесь. Они хотят снять дом рядом с нашим.

Селимар (в сторону). Это уже капкан!

Эмма. Мы должны нанести им визит… Надо это сделать.

Селимар. Успеется…

Эмма. Нет, сегодня – я обещала.

Селимар. Сегодня?!

Эмма. Возьмем извозчика – у нас уйдет на это не больше часу. Иди одевайся.

Селимар. Милый друг, я в отчаянии, но я должен тебе отказать… У меня есть основания – основания личного порядка – отложить этот визит.

Эмма. Нет, ты просто легкомысленный человек: ты же обидишь своих старых друзей, оскорбишь мадам Бокардон, прелестную женщину, простую, застенчивую…

Селимар. Это она-то застенчивая? Да, конечно, как карабинер!

Эмма. Получается, мой друг, что мсье Бокардон в тот раз сказал правду: ты не любишь его жену…

Селимар. Признаюсь, не очень… И если хочешь знать, то не очень стремлюсь к тому, чтобы ты с ней знакомилась…

Эмма. Почему?

Селимар. «Почему, почему»!.. Потому что…

Эмма. Ну все-таки?

Селимар. Мадам Бокардон не из тех, к кому ездят в гости. Вот!

Эмма. Но она же такая хозяйка, так любит дом…

Селимар (сквозь зубы). И то, что вне дома!..

Эмма. Что ты сказал?

Селимар. Я говорю, что госпожа Бокардон – женщина несколько легкомысленная.

Эмма. Что это значит?

Селимар. У нее есть интрижки…

Эмма. Что?..

Селимар. Только не говори никому: с Леоном – моим преемником… (опомнившись, поспешно) ее двоюродным братом.

Эмма. Что ты, этого быть не может!

Селима р. А я тебе говорю, что они переписываются – и притом постоянно.

Эмма. Это ложь!

Селимар. Ты мне не веришь? Где шляпа? (Замечает на одном из стульев шляпу Бокардона.) Вот – отлично. (Эмме.) Что ты скажешь, если я сейчас покажу тебе письмо застенчивой госпожи Бокардон, адресованное ее двоюродному брату?

Эмма. Ты видел это письмо?

Селимар. Сделай одолжение, дай мне эту серую шляпу, которая красуется вон там…

Эмма (подходит и берет шляпу). Вот эту?.. Пожалуйста… Но я, право, ничего не понимаю…

Селимар. А теперь загляни под подкладку… (Останавливает ее.) Постой, я должен сказать тебе сначала, что Нинет… что госпожа Нинет Бокардон… не доверяет почте, а потому пересылает свои откровения бесплатно – в шляпе собственного мужа.

Эмма (заподозрив неладное). Но откуда вам это известно?

Селимар (смущенно). Мне? Это… от Леона… Это Леон проболтался! А теперь поищи и найдешь…

Эмма (обследует шляпу). Ничего не нахожу…

Селимар. Не может быть! (В сторону.) Он же говорил про Северные! (Громко.) Под подкладкой. Левее, левее!

Эмма. Ах вот, записка!

Селимар. Видишь? (Замечает, что жена разворачивает записку.) Что ты делаешь?

Эмма. Я должна знать непременно.

Селимар (поспешно). Только не читай приписку! (В сторону.) Они бывают довольно соленые!

Эмма (читает). «Мой нежный Селимар…».

Селимар (подскакивает). Что?

Эмма (читает). «Вы напрасно меня ревнуете: вы же знаете, как я вас люблю…».

Селимар (в сторону). Черт возьми! Прошлогодняя шляпа!.. И старое, не полученное мной письмо.

Эмма. Ах, мсье, это ужасно, бесчестно!..

Селимар. Послушай, я тебе сейчас все объясню…

Эмма (плачет). Оставьте меня! Я не хочу с вами разговаривать! Я вас ненавижу!

Селимар (берет шляпу). Вот скотина, не мог новую шляпу купить! (Сразмаху бросает ее на стул.)

Эмма. Вчера – господин Вернуйе! Сегодня – господин Бокардон! Что же это, мсье? Все ваши друзья платили вам контрибуцию, что ли?

Селимар. Какие глупости!

Эмма. Дайте мне сейчас же список ваших друзей – а я уж придумаю, что с ним сделать.

Селимар. Это все… Клянусь тебе, что это все!

Эмма. Значит, она хорошенькая, эта госпожа Бокардон?

Селимар. Да нисколько: нос как труба, рот до ушей, подбородок как калоша, глаза…

Эмма. Что же тогда?..

Селимар. Я был молод, увлекался…

Эмма. И это через неделю после женитьбы?!

Селимар. Ты не поняла: эта шляпа… это прошлогодняя шляпа! Ну подумай минутку: ведь я всю неделю ни на шаг не отходил от тебя, ни разу не выходил один из дому. (Берет из рук жены письмо.) К тому же, взгляни на бумагу-она старая, пожелтевшая, измятая. (Замечает дату.) Да вот здесь и дата есть, видишь! (Целует записку.) О, какое счастье!

Эмма (живо). Что это значит, мсье?!

Селимар. Я же только дату целую.

Из двери справа появляется Вернуйе.

Ну теперь ты мне веришь?

Эмма. Да. И все-таки вы были любовником госпожи Бокардон!

Вернуйе (уже зашел в комнату и все слышал). Ну и ну! Он?!

Селимар (Эмме, при виде Вернуйе). Молчите.

Вернуйе. Извините, но я невольно все слышал.

Селимар (в сторону). Еще один свидетель! Теперь надо только громогласно оповестить всех об этом!

Верну йе (хохочет). Несчастный господин Бокардон! А вообще говоря, так ему и надо!

Селима р. Вернуйе, клянусь, вы напрасно смеетесь-вам-то уж во всяком случае нечего смеяться!

Вернуйе. Почему – мое-то уж во всяком случае?

Слышно, как Бокардон кричит на собаку.

Селимар. Тсс! Муж!

Селимар направляется к столику налево, за который села Эмма и принялась вышивать.

Сцена восьмая

Селимар, Эмма, Вернуйе, Бокардон.

Бокардон (входит через дверь в глубине). Пришлось привязать Минотавра – никак не слушается: он тебя чует. Ах, как он тебя любит, мой Минотавр.

Эмма (в сторону). Просто не могу видеть эту пару!

Бокардон. Кстати, о Минотавре – мне вспомнилась одна очень забавная история. (Эмме.) Вы сейчас посмеетесь… Как-то вечером возвращаюсь я домой с собакой,- а я каждый вечер вожу ее гулять,- захожу в спальню моей жены, вдруг Минотавр как бросится к шкафу и ну его скрести, лаять! Я решил: там либо крыса, либо вор. Открываю дверцу, смотрю – Селимар!

Селимар (в сторону). А, чтоб тебя черти съели!

Вернуйе (в сторону). Ну к чему он это рассказывает!

Бокардон. Оказывается, жена велела ему спрятаться, чтобы проверить, почует ли его Минотавр… (Весело.) И он почуял!..

Эмма (с досадой). Как занятно!

Бокардон. Не правда ли, смешно?

Вернуйе (тихо, Бокардону). Да замолчите же наконец!

Бокардон (удивленно). Почему?

Вернуйе (Эмме, чтобы отвлечь ее внимание). А у моей жены был попугай – еще удивительнее вашей собаки… Селимару нравилось учить его…

Селимар (в сторону). Так, теперь черед попугая!..

Вернуйе. Клетка его висела в передней. И стоило ему меня увидеть, как он кричал: «Идет мсье, идет мсье!»

Эмма Сраздосадованно). В самом деле… это очень удобно…

Бокардон (в сторону). И он рассказывает это жене!.. Ну и дурак!

Вернуйе. Так что мне не приходилось объявлять о своем прибытии…

Бокардон (тихо, к Вернуйе). Замолчите же наконец! Замолчите!

Вернуйе. Почему?

Селимар. А вы видели новое здание Оперы?

Бокардон. Нет, я там не был со времени нашего пари…

Селимар (в сторону). Отлично: теперь пари!.. Нет, мне, видно, не вылезти из этой каши!

Эмма. Какого пари?

Селимар. Да так, о нем неудобно рассказывать.

Бокардон. Представьте себе, мадам, получаю я из Алжира арабский бурнус…

Селимар. И он держал пари, что обойдет Марсово поле с двумя горшками горчицы.

Бокардон. Да нет… что я отправлюсь в оперу и сяду в партер.

Селимар. Это было другое пари…

Бокардон. Подошел я к контролеру и говорю: ма- мамук, караиба…

Селимар (пытается переключить разговор на другую тему). В военную школу привезли… изумительный монумент из тесаного камня…

Бокардон. Позволь…

Селимар (отходит в глубину). Пойдемте погуляем по саду!..

Бокардон. Словом, он проиграл…

Селимар. Ну да, проиграл… Пойдемте поглядим на золотых рыбок…

Бокардон. А поскольку пари мы держали на определенных условиях, то и пришлось ему везти Нинет в Шалон-на-Саоне-к ее тетке. Ну и разозлился же он!

Эмма (в сторону). Нет, это просто возмутительно!

Вернуйе (Селимару). У него нет никакого такта, ну никакого!

Бока рдон (смотрит на табурет, куда Эмма поставила ноги). А я его узнаю…

Эмма. Что узнаете?

Бокардон. Да вот этот табурет – это Нинет его вышивала…

Эмма поспешно вскакивает и пинком отбрасывает табурет.

Ой!

Эмма. Он мне больше не нужен.

Бокардон (Селимару). Что это с ней?

Селимар (поспешно и тихо). Истерика! Этот Вернуйе доведет ее!..

Бокардон (в сторону). Ничего нет удивительного!

Селимар. Уведи его куда-нибудь!..

Бокардон (громко). Папаша Вернуйе, сыграем партию в бильярд?

Вернуйе. О, с удовольствием! В бильярд…

Селимар (тихо, к Вернуйе). Соглашайтесь! Он с ума сведет мою жену!

Вернуйе (в сторону). Ничего нет удивительного!

Селимар. Уведите его куда-нибудь!..

Вернуйе. Пошли. Только не будем играть на деньги.

Селимар. На честь, только на честь!

Вернуйе (смеется). Конечно, <на честь.

Оба уходят направо.

Сцена девятая

Селимар, Эмма, затем Питуа.

Эмма. Наконец-то они ушли!..

Селимар. Да… Они немного скучноваты, правда?

Эмма. Скучноваты? Да они просто омерзительны, с этими своими воспоминаниями! Целый час мне пришлось выслушивать рассказы о ваших возлюбленных!

Селимар. Ну что ты, Эмма…

Эмма. Нет, это просто невыносимо! Вы могли бы по крайней мере избавить меня от присутствия этих господ!

Селим а р. Да я вовсе не жажду их видеть!

Эмма. Тогда избавьтесь от них.

Селимар. А под каким предлогом?

Эмма. Это уж ваше дело! Только я вам заявляю, что не желаю больше находиться в их обществе. Если они останутся, я уеду!

Селимар. Но…

Эмма. Они или я – выбирайте! (Уходит.)

Сел им ар. Выбирайте! Черт возьми, я, конечно, выбираю жену! Но как это сделать? Если я распрощаюсь с Вернуйе, то все его подозрения тотчас воскреснут, а он весьма широко трактует право пользоваться пистолетом… Вообще-то говоря, я едва ли могу обижаться на бедного малого… (Улыбается.) Ведь он целых пять лет был на редкость гостеприимен.

Питуа (входит). Мсье!

Селимар. Что?

Питуа. Дог перегрыз поводок, залез в клумбы и возится там…

Селима р. А мне-то что?

Питуа. Все плоды вашей пылкой молодости: вот теперь и миритесь с тем, что к вам приводят собак, которых вы даже выгнать не можете. Нет, это просто какое- то божье наказание!

Селимар. Слушай, оставишь ты меня наконец в покое с твоими проповедями!

Питуа. Ну, раз вы считаете, что собака имеет право грызть все, что ей захочется,- пусть грызет!

Сцена десятая

Селимар, Питуа, Коломбо.

Коломбо (входит из левой кулисы). Зятюшка, мне надо с вами поговорить.

Селимар (к Питуа). Оставь нас!

Питуа уходит. В чем дело, тестюшка?

Коломбо. Мсье, я только что от дочери: она мне все рассказала… Это омерзительно! Еще одна – куда ни шло! Но две! Да что это, у вас профессия была такая, что ли?

Селимар. Позвольте, тестюшка, но моя жена не имеет никакого отношения к моему прошлому…

Коломбо. Согласен. Но это прошлое не должно влезать в ваш дом! Да еще рассказывать всякие истории про попугаев и собак – весьма двусмысленные!

Селим ар. Что поделаешь!

Коломбо. Предупреждаю вас: дамы собирают вещи.

Селимар. Как, и моя жена тоже?

Коломбо (сладчайшим тоном). Вы разрешите моей дочери взять с собой драгоценности, которые лежали в ее свадебной корзинке?

Селимар. Пусть берет все, что хочет… лишь бы сама осталась!

Коломбо. Как же она может забрать их с собой, если она останется?

Селимар. То-то и оно, что я не хочу, чтобы она уезжала!

Коломбо. Вот ее ультиматум: если через десять минут вы не выставите из дома обоих…

Селимар. Говорите – кого!

Коломбо (гордо). Нет, мсье, не скажу. Так вот, если вы их не выставите, мы уедем!

Селимар. Но как, как мне их выставить? Что я им скажу?

Коломбо. Скажите, как обстоит дело.

Селимар. Правильно: преподнести такую пилюлю на сладкое! Да вы с ума сошли, папаша!

Коломбо. Меня, например, эти люди совсем не волнуют. Хотите, я сам возьмусь за них.

Селимар (поспешно). Нет!

Коломбо. Как угодно. Но моя дочь не должна страдать из-за ваших делишек, и, как только чемоданы будут уложены, мы уедем!

При последних словах входят Бокардон и Вернуйе.

Сцена одиннадцатая

Те же, Бокардон и Вернуйе.

Вернуйе. Чемоданы ?

Бокардон. Кто это уезжает?

Селимар (тихо, к Коломбо). Подождите, я, кажется, нашел способ! (Громко.) Друзья мои, я в отчаянии: нам придется расстаться…

Вернуйе. Расстаться?

Бокардон. Ни за что!

Селимар (пожимает им обоим руки). Благодарю, благодарю за эти слова! Но от меня только что ушел врач… Он нашел, что у меня что-то не в порядке с дыхательными путями.

Вернуйе и Бокардон. Чахотка?

Селимар. Не совсем… Что-то с бронхами… Он велел мне несколько месяцев пожить под дивным небом Италии… в Венеции!

Коломбо (в сторону). Очень ловко!

Вернуйе. Ах, бедный друг мой!

Бокардон. Какой удар.

Вернуйе. Послушайте… но за вами же некому ухаживать!

Селима р. А моя жена?

Вернуйе. Да она ничего в этом не смыслит… А я сейчас как раз свободен, я в отпуске – я поеду с вами!..

Коломбо. Как?

Селимар (в сторону). Вот привязался!

Бокардон (прохаживается по комнате). Какая мысль! Нинет так давно изводит меня, требуя, чтобы я показал ей Италию… А что если вместо дачи… Да! Мы едем с тобой!

Селимар (в сторону). Нет, это просто невозможно! Точно их прилепили ко мне! (Идет в глубину.)

Коломбо (решительным тоном). Пора кончать… Раз у Селимара не хватает храбрости признаться в своих ошибках, это сделаю я…

Селимар (подбегает к Коломбо, тихо и живо). Обождите, я сейчас им кое-что скажу…

Все. Что?

Селимар (в сторону). Теперь-то я с ними разделаюсь! СГромко, к Вернуйе и Бокардону.) Друзья мои, сейчас вы все узнаете… Это путешествие, о котором я вам только что говорил, на самом деле-бегство!

Все. Как?

Селимар. Я разорен, меня преследуют, травят… Биржа…

Коломбо. Как, зятюшка?!

Селимар (тихо, к Коломбо). Да замолчите вы наконец! Ничего вы не понимаете! (Остальным.) Видите ли, я должен… девятьсот семьдесят четыре тысячи франков – не считая судебных издержек!

Бокардон и Вернуйе (отступают в глубину). А, черт!

Селимар. Не беспокойтесь, пожалуйста, я ничего у вас не прошу!

Вернуйе (пожимает ему руку). Ах, мой несчастный друг!

Бокардон (так же). Мой храбрый друг!

Селимар. Благодарю, благодарю за эти слова… Но я еще оправлюсь-мне предлагают войти в одно превосходное предприятие: делать цинк из глины… пока это секрет, так что я прошу никому об этом не говорить.

Бокардон. О!

Вернуйе. Можете быть спокойны.

Селимар. Вот тут-то мне и потребуется ваша дружба.

Вернуйе (берет его за руку). Можете в нас не сомневаться!

Бокардон (так же). Рассчитывай на меня – до самого гроба!

Селимар. Благодарю, благодарю за эти слова! Придется мне теперь где-то добывать сто тысяч франков.

Бокардон и Вернуйе тихонько отнимают у Селимара свои руки. (Замечает это; в сторону.) Ага, клюнуло! (Громко.) Я бы, конечно, мог призанять в разных местах, но вы бы на меня обиделись…

Бокардон и Вернуйе (слабыми голосами). Еще бы!..

Селимар (в сторону). Еще немного, и они отлепятся… (Громко.) Так вот, я решил поделить свою просьбу между вами поровну: пятьдесят тысяч франков я возьму у одного и пятьдесят тысяч – у другого, так что никому обидно не будет.

Вернуйе (смущенно). Да, конечно, мы же старые друзья…

Бокардон (так же). Когда друг в беде – это святая обязанность! (Делает несколько шагов в глубь сцены.)

Селимар. Ах, черт возьми, черт возьми!

Коломбо (тихо, Селимару). Вы что, хотите дождаться, чтобы они вам их одолжили?

Селимар (тихо). Пусть попробуют – я им ни гроша не верну! (Громко.) Я не стану вас торопить: лишь бы эта сумма была у меня к пяти часам. (Вынимает часы.) Сейчас всего три.

Вернуйе (вынимает часы). Нет, половина третьего, ваши часы спешат…

Бокардон (так же). А на моих только четверть третьего…

Коломбо (так же). А на моих десять минут четвертого!

Селимар. В конце концов, это не важно.

Вернуйе (ядовито). То есть как – не важно. Получается, что только ваши часы идут правильно!

Бокардон (так же). Да, и всегда приходится ему уступать – в конце концов это может надоесть.

Коломбо (удивленно). Что это с ними?

Селимар (в сторону). Заметьте, что я им ничего не говорю.

Вернуйе. У мсье пренеприятная привычка навязывать людям свое мнение.

Бокардон. Это просто возмутительно: я утверждаю, что сейчас четверть третьего.

Вернуйе (Селимару). Вы уж лучше скажите прямо, что мои часы – старая калоша!

Бокардон (гневно). Старая калоша?!. Это часы-то моей матери?!

Вернуйе. Он оскорбляет наших матерей!

Селимар (в сторону). Заметьте, что я ничего не говорю!

Вернуйе (горячась). Конечно, мсье, я человек необидчивый, но есть такие слова…

Бокардон (так же). Которые человек учтивый…

Вернуйе. Не может стерпеть…

Бокардон. Если он сам себя не презирает.

Вернуйе. И если вы хотите таким способом дать нам понять, что наше присутствие вам обременительно…

Бокардон (вспылив, к Вернуйе). О, да он выставляет нас за дверь!

Вернуйе (крайне возбужденно). За дверь!

Бокардон. Поехали, мсье!

Отходят вглубь сцены.

Селимар (в сторону). Заметьте…

Вернуйе (у двери). Вот уж никогда бы не поверил, что наши отношения могут так кончиться…

Бокардон (тоже у двери). Да и я, конечно, тоже! Пошли! Мне здесь слишком тяжело! Вернуйе. Вот они, друзья!

Оба выходят через дверь в глубине, в то время как Эмма и мадам Коломбо появляются слева, а Коломбо и Селимар хохочут и приплясывают.

Сцена двенадцатая

Эмма, Селимар, Коломбо, мадам Коломбо, затем Питуа.

Мадам Коломбо. Танцуют!

Эмма. Они уехали?

Селимар. И навсегда!

Мадам Коломбо. Но как вам это удалось? Ведь это же самые близкие ваши друзья?

Селимар. Я им дал успокоительного.

Эмма и мадам Коломбо. Чего, чего?

Селимар. Очень просто: я решил занять у них денег…

Коломбо. Вот от чего гаснут самые лучшие дружеские чувства!

Эмма. И этого оказалось достаточно?

Селимар. Общее правило: можно что угодно попросить у друга, все у него взять… (в сторону) даже жену! (громко) – но нельзя трогать его кошелька.

Питуа (входит). Мсье, дог утащил ваши калоши.

Мадам Коломбо. О господи, надо догнать его!

Эмма (поспешно). Нет-нет, вдруг они еще вернутся!

Селима р. И потом – пусть что-нибудь возьмет: по крайней мере так мы будем квиты!

Питуа (в сторону). Нет, он просто заставляет меня краснеть!

Селимар. Если я еще когда-нибудь стану ухаживать за замужней женщиной…

Эмма. Что же тогда будет, мсье?

Селимар (опомнившись). То есть нет, вот если у меня будет сын… (Смотрит на Эмму, которая опускает глаза.) Кстати, почему у нас нет сына?

Коломбо и мадам Коломбо. Тсс! Тсс! Тсс!

Селимар. Так вот в тот день, когда он явится на свет, я ему скажу (делает вид, будто держит на руках младенца и дает ему шлепка): молодой человек, никогда не ухаживайте за замужней женщиной. Если необузданная страсть увлечет вас когда-нибудь, я не стану вас ругать за это, но вы обязаны уважать замужнюю женщину – за исключением, может быть, вдовы!

Все (поют).

Настали счастливые дни,

Мы снова остались одни…

Что может быть этого лучше?

Рассеялись мрачные тучи,

Уже не вернутся они.

Эмма.

Я счастлива, что здесь их больше нет!

Селимар.

Я тоже рад, что их простыл и след!

(К публике.)

Друг истинный тебе, конечно, не изменит,

Коль у него ты невзначай попросишь денег!

На этом проверяются друзья,

Сегодня в этом убедился я

И зрителей предупреждаю сразу:

Когда идете к нам, платите деньги разом!

Когда идете к нам, платите деньги разом!

Настали счастливые дни,

Мы снова остались одни…

Что может быть этого лучше?

Рассеялись мрачные тучи,

Уже не вернутся они.

Занавес

About Mimos Finn

Mimos Finn is invisible
This entry was posted in დრამატურგია and tagged . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Please log in using one of these methods to post your comment:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s